Онлайн чтение книги Путешествие Кино: Прекрасный Мир Kino's Journey - The Beautiful World
7 - 7 Эпилог: Сделать что‑то ･ a — жизнь продолжается. ･ a —

Вокруг простирались лес и дорога.

Лес раскинулся на совершенно ровной земле, насколько хватало глаз. Деревья самых разных пород росли густо, переплетаясь и гармонично смешиваясь друг с другом.

Прямая дорога рассекала лес надвое — одна коричневая линия среди множества оттенков зелёного. Это была довольно узкая земляная дорога: телега и автомобиль едва могли разъехаться.

В этом лесу, у дороги, находились поле и дом.

Длинное узкое поле тянулось вдоль одной стороны дороги. Со всех четырёх сторон оно было обрамлено ровными рядами высоких деревьев. Половина поля была просто вспаханной землёй, а на другой половине рядами рос шпинат. Чуть дальше, за полем, стоял сруб.

У этого дома были двойные двери и крупные окна по периметру. Перед входом и под окнами с противоположной стороны располагалась терраса из толстых досок. Рядом стояла небольшая конюшня, но сейчас в ней не было ни одной лошади.

Кто‑то резко распахнул одно из окон, затем соседние.

Когда все окна были открыты, появилась рука и начала устанавливать подпорки. Наконец дверь распахнулась, и на порог вышла девушка.

Она была в раннем подростковом возрасте, чуть выше среднего роста. Волосы длиной ниже плеч были собраны в хвост. На ней были шнурованные ботинки и светло‑коричневые штаны, слишком большие, поэтому подвернутые несколько раз. Поверх белой рубашки — зелёная хлопковая куртка.

Девушка несла под мышкой простыню. Она повесила её на верёвку, натянутую на террасе у входа, и закрепила деревянными прищепками по краям. Простыня слегка колыхалась на ветру.

Затем девушка подняла руки и потянулась. Лес вокруг поля и дома был поредевшим, и она посмотрела на голубое небо, раскинувшееся над этим местом.

Утреннее небо, видневшееся сквозь листву, было безоблачным и прозрачным. Луч света, только что поднявшийся над горизонтом, дробился на множество полос между стволами деревьев.

Со всех сторон слышалось пение птиц, словно они окружали её.

— Да. Сегодня хорошая погода, — сказала девушка с улыбкой.

Она вошла в дом и вскоре вышла, ведя мотора́д (Примечание: двухколёсное транспортное средство. Не умеет летать). Над задним колесом был закреплён багажник, а по бокам — чёрные ящики.

Девушка начала выкатывать мотора́д на террасу. Ширины входа едва хватало, чтобы пройти вместе с ним. По пути мотора́д один раз качнулся в её сторону, но она поспешно удержала равновесие.

— Ух…

Поставив мотора́д на центральную подставку, девушка облегчённо выдохнула. И затем:

— Вставай! Утро уже!

Она принялась колотить мотора́д кулаками и кричать. Это продолжалось какое‑то время, но вскоре:

— А? Э… Да, да—— утро, — сказал мотора́д.

Девушка перестала его бить, и мотора́д укоризненно произнёс:

— Эй, нельзя ли будить меня повежливее? Каждый раз получать побои——

— Погода хорошая.

— Ты меня слушаешь?

— Слушаю. Но это твоя вина — ты ведь не просыпаешься, сколько бы я ни звала и ни орала, — весело ответила девушка.

— Доброе утро, Гермес, — поприветствовала она мотора́д.

Мотора́д по имени Гермес ответил:

— Доброе утро, Кино.

Девушка по имени Кино мягко кивнула. Она повернулась к входу в дом, и её длинные волосы качнулись на ветру. С улыбкой она обратилась к старушке, вышедшей из дома:

— Доброе утро, Мастер.

— Утро. Погода сегодня действительно хорошая, не правда ли?

Старушка, держа под мышкой простыню, посмотрела на небо и тем же спокойным тоном повторила сказанное девушкой.

Она казалась хрупкой, но при этом держала спину прямо. Её седые волосы были собраны назад. На ней был светло‑зелёный кардиган поверх узких брюк и белой рубашки. К поясу за спиной было прикреплено что‑то похожее на маленькую кожаную сумку — край кардигана цеплялся за неё.

Но это была не сумка, а кобура с клапаном. Из неё торчала рукоять небольшого, но крупнокалиберного ручного убеждателя (Примечание: убеждатель — это огнестрельное оружие; в данном случае — пистолет). Это был револьвер с коротким стволом, расположенный так, чтобы его было легко выхватить правой рукой.

Старушка, развешивая простыни, спросила девушку:

— Что у нас было запланировано на такой чудесный день?

— Мы собирались срубить дерево в лесу. Продавец пороха придёт ранним днём, так что нужно всё подготовить. А потом — вроде бы ничего особенного, — ответила девушка.

Старушка удовлетворённо кивнула.

— Да, конечно.—— В таком случае давай займёмся деревом после обеда. А до того — после завтрака — постреляем.

Девушка согласилась и спросила:

— Мне снова приготовить завтрак?

Старушка ответила на этот вопрос с улыбкой — внимательный взгляд заметил бы, что улыбка была чуть натянутой:

— Нет, я сама.—— Это моё ежедневное удовольствие.

— Похоже, вы и правда любите готовить! — радостно сказала девушка.

Сразу за входной дверью сруба начиналась гостиная. В центре стоял небольшой стол, сколоченный из продольно распиленных брёвен, и три стула. В одном из углов пол был выложен кирпичом; на нём стояла стальная дровяная печь. От её боковой стенки тянулась дымовая труба, уходящая в наружную стену.

Девушка быстро положила в печь несколько поленьев, чиркнула спичкой и разожгла огонь тонкой лучиной. Немного посмотрев на ровно разгорающееся пламя, она закрыла дверцу печи.

Повернувшись, девушка увидела прямо перед собой пальто.

Длинное коричневое пальто висело на стене гостиной — готовое к тому, чтобы его надел человек, собирающийся выйти наружу.

— ……

Девушка молча смотрела на него какое‑то время.

Затем она направилась наружу, чтобы позвать старушку.

На террасу вынесли небольшой стол. Он был довольно широким, деревянным, со складными ножками. На солнце, высоко стоявшем над лесом, блестел чёрный ручной убеждатель. Это был стройный крупнокалиберный револьвер с длинным стволом. Рядом лежала картонная коробка с небрежно насыпленными пулями, маленький флакон с зелёным жидким порохом, а также деревянные коробочки с принадлежностями для чистки и разными аксессуарами.

На противоположной стороне дороги, довольно высоко над землёй, между двумя деревьями горизонтально была закреплена толстая доска. С неё на прочной верёвке свисала маленькая ржавая сковородка.

Девушка, стоявшая у стола, взяла револьвер. Он был немного тяжёлым, но она уверенно подняла его. Осмотрела сбоку и убедилась, что он не заряжен. Затем взвела курок, нажала на спуск, снова взвела — и повторила это несколько раз, проверяя исправность механизма.

— Сейчас вставлю пули, — сказала девушка.

— Да, пожалуйста, — ответила старушка из‑за её спины.

Гермес стоял на центральной подставке позади; чуть дальше две простыни слегка колыхались на ветру.

Девушка наполовину взвела курок пальцем правой руки и переложила корпус револьвера в левую. Шприцем она ввела зелёный жидкий порох в переднюю часть каморы барабана — то есть в отверстие вращающейся части. Поворачивая барабан пальцем левой руки, она заполнила порохом все шесть камор.

Старушка спокойно произнесла сзади:

— Конечно, если насыпать слишком много пороха, сила выстрела увеличится, но отдача тоже возрастёт. Думаю, нынешнее количество — самое то. Когда привыкнешь, можно будет понемногу увеличивать. Если же пороха окажется слишком много, ни в коем случае не делай второй выстрел. Это нужно помнить.

Девушка ответила, что поняла. Затем она вложила в одну камору войлочную прокладку и вставила пулю калибра .44. Отогнув к себе рычаг под стволом, она с помощью соединённого с ним шомпола протолкнула пулю внутрь. То же самое она повторила для всех шести пуль.

Наконец, она окунула палец в баночку с густой смазкой и нанесла её на все отверстия, словно делая крышечки. После этого тщательно вытерла палец тряпкой и по одной установила маленькие капсюли на заднюю часть барабана — туда, куда ударяет курок.

На это ушло некоторое время, но в конце концов револьвер был полностью заряжен и готов.

Девушка аккуратно положила его на стол, направив ствол в противоположную сторону.

— Я всё подготовила. На дороге никого нет, можно стрелять?

Она спросила старушку, не оборачиваясь.

— Ты опять забыла.

Старушка вынула из кармана два кусочка ваты и подошла к девушке. Она вставила их ей в уши.

— Ах да. Спасибо.

Девушка неловко улыбнулась, всё ещё глядя вперёд. Старушка тоже вставила беруши.

— Теперь можешь стрелять.

Девушка медленно подняла револьвер, указательный палец правой руки вытянут. Затем добавила левую руку, словно обвивая правую, и вытянула обе руки вперёд. Правую — полностью, левую — чуть согнув. Она немного отставила назад правую ногу, развернула корпус по диагонали, а лицо — строго вперёд.

Она прицелилась точно в сковородку. Указательным пальцем левой руки взвела курок. Барабан слегка повернулся, выравнивая камору со стволом. Затем она нажала на спуск правым указательным пальцем.

Грохот.

Одновременно с тяжёлым звуком разлетелось белое облачко дыма. Револьвер и рука девушки резко взметнулись вверх. В тот же миг вспыхнула искра, и сковородка закрутилась с бешеной скоростью. Она вращалась влево, закручивая верёвку.

Ещё один грохот. Сковородка внезапно остановилась — вторая пуля ударила в противоположную сторону, погасив вращение.

Третья пуля попала точно в центр сковородки, отбросив её назад. Она качнулась вперёд, как маятник. Четвёртая пуля резко остановила движение. Пятая снова толкнула её назад. Она качнулась назад, затем вперёд. На полпути назад её настигла шестая пуля.

Получив резкое ускорение, сковородка провернулась на сто восемьдесят градусов. Оказавшись над доской, она начала падать, ударилась о неё и рухнула вперёд.

Пытаясь вернуть верёвку сковородки, сделавшую полный оборот, в исходное положение, девушка вытянула руки и подбросила сковородку вверх, но та вернулась обратно. Она попробовала снова.

Девушка нахмурилась, глядя на сковородку, которая никак не хотела вести себя как надо.

Она сделала ещё одну попытку — и снова безуспешно.

Старушка, скрестив руки, наблюдала за этим с террасы. Мотора́д спросил из‑за её спины:

— Как она?

Старушка быстро взглянула на мотора́д, но тут же отвернулась.

— Как обычно.

— Понятно.

— Эта девочка стреляет точно так же, как и в первый раз——

Она сделала паузу и выдохнула.

— Она талантлива. Похоже, всё‑таки есть люди, которые рождаются с природным умением стрелять. Это не зависит ни от пола, ни от возраста. Ирония в том, что гораздо чаще мастерами становятся те, кто вообще не любит оружие, чем те, кто им увлечён.

Девушка подпрыгнула и бросила сковородку вверх обеими руками, но та ударилась о верхнюю часть доски и вернулась обратно. Девушка поспешно отступила, чтобы не получить по голове сковородкой, вся вмятую и побитую.

— Раз тебя называют «Мастер», значит, у тебя есть и другие искусные ученики? — спросил Гермес.

— Да, есть. Знаешь, учить — дело стоящее. Чем больше учишь, тем искуснее становишься.

— Хотел бы я, чтобы то же самое работало и с вождением мотора́да.

— Всё зависит от тебя. Тебе нужно больше практики. Но——

— Но?

Старушка всё ещё стояла к мотора́ду спиной.

— «Если ты хороший водитель, это ещё не значит, что ты выиграешь гонку», верно? В долгосрочной перспективе именно это и должно тебя беспокоить.

Гермес замолчал на мгновение, а затем спросил:

— Значит, «если ты хороший стрелок, это ещё не значит, что ты выживешь в дуэли или смертельной схватке»?

Старушка повернулась.

— Ты довольно проницателен. Что если я научу и тебя стрелять? Могу прикрепить оружие к твоей фаре или к выхлопной трубе, как тебе такое?

— Нет, спасибо, — сказал Гермес.

Старушка снова посмотрела вперёд и спокойным тоном произнесла:

— Если живёшь в безопасной стране, не стоит стесняться идти на компромиссы, когда приходится сотрудничать с людьми. Точно так же, если хочешь выжить в этом опасном мире, не стоит колебаться, когда нужно выстрелить в человека.

— Ты говорила ей это?

— Нет. И даже если скажу, никто не сможет понять это полностью. Наоборот — в обычное время человек будет думать: «Что это значит?», а в критический момент эта мысль только помешает.—— Поэтому я держу это при себе.

Когда старушка замолчала, девушка быстрыми шагами вернулась на террасу.

— Мастер, можно я выстрелю ещё раз? — спросила она.

Старушка кивнула с улыбкой.

— Это единственное, чему я не могу её научить, — сказала старушка.

Солнце стояло уже довольно высоко, воздух был тёплым. Гермес стоял возле дома с работающим двигателем; звук выхлопа разносился по лесу. Девушка стояла рядом. На ней была толстая коричневая кожаная куртка, кожаный шлем для езды и маленькие защитные очки от ветра. Плотные перчатки закрывали её руки, а колени были обмотаны старыми толстыми войлочными бинтами.

— Когда‑то я ездила на такой штуке. Но не уверена, что сейчас ещё смогу, — сказала старушка.

— А какой вы были тогда, когда путешествовали? — спросила девушка, а затем улыбнулась:

— Наверняка такой же доброй, как и сейчас!

Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя. Голубое небо и зелёный лес.

И затем:

— Да, наверное, — серьёзно сказала старушка.

Девушка слегка повернула ручку газа Гермеса.

— Этого достаточно, Гермес?

Гермес ответил:

— Да. Ну, сначала езжай медленно. Сегодня можно понемногу увеличивать скорость, шаг за шагом. Нужно потренироваться быстро ехать и быстро останавливаться.

— Поняла.

Девушка села верхом на мотора́д и убрала боковую подставку левой ногой.

— Ну тогда, поехали!

Она тронулась по земляной дороге, сначала медленно, как велел Гермес.

Старушка наблюдала за этим. Прямо у неё на глазах звук двигателя внезапно стал громче.

— Эй, не разгоняйся так резко!

Оставив позади крики Гермеса, мотора́д исчез в облаке пыли, поднятой задним колесом.

Старушка поставила на террасу раскладное кресло. Пока она сидела и неторопливо смотрела на небо, девушка на мотора́де вернулась с громким рёвом. На её куртке не было ни единого пятнышка.

Девушка резко затормозила на дороге перед домом. Зафиксировав заднее колесо, она занесла мотора́д в сторону и остановилась. Облако пыли снова взвилось в воздух, но вскоре ветер разогнал его.

— Ещё раз? — спросила девушка.

Гермес немедленно ответил, что на сегодня достаточно.

— Ладно. Спасибо, — сказала девушка и заглушила двигатель. Тишина мгновенно вернулась в округу.

Она покатила Гермеса к дому. Остановилась у террасы и поставила мотора́д на центральную подставку.

— Сейчас помою тебя, — сказала девушка. Гермес устало поблагодарил.

Старушка попросила девушку переодеться. Та весело откликнулась и ушла в дом.

— Ну как? —— Стоит учить? — спросила старушка у Гермеса.

— Пожалуйста, переоденьтесь.

— Не буду.

Ветер прошёлся по террасе и качнул две простыни.

— Ну, эм… ты довольно неплохо умеешь разгоняться и тормозить. Теперь давай потренируемся ронять меня и поднимать, — сказал Гермес.

Девушка сняла кожаную куртку и надела зелёную хлопковую. Проще говоря, она была в той же одежде, что и утром, только без перчаток. Солнце стояло почти в зените, и его свет отражался от бака Гермеса.

— Хорошо, что мне делать? — сказала девушка.

— Для начала давай немного переместимся — на землю справа, — скомандовал Гермес.

Девушка начала катить его к краю поля, держась за руль слева. По сравнению с дорогой земля здесь была мягче, хотя колёса почти не проваливались. И главное — здесь не нужно было бояться поцарапать корпус мотора́да, как на террасе.

— Да, это место подойдёт. —— Где бы ты ни была и когда бы ни было, если ты не можешь поднять мотора́д сама, ты не сможешь на нём ездить. Обычно это тренируют ещё до настоящей езды. Поэтому мы и занимаемся здесь. Ты должна научиться поднимать меня и слева, и справа.

— Понимаю. Давайте начнём.

— Хорошо. Сначала попробуй уронить меня.

— Ладно, — ответила девушка и отпустила руль. Затем толкнула мотора́д вправо.

— Э? —— Эй—! Постой!

Гермес рухнул под собственным весом. Конец руля ушёл в землю.

— Готово, — сказала девушка.

— Делай это медленно! — заорал Гермес.

Девушка несколько раз потренировалась поднимать Гермеса с обеих сторон.

Она аккуратно клала его на землю, затем поднимала и ставила на подставку. Когда поднимала его справа налево, заранее опускала боковую подставку слева, чтобы мотора́д не упал после подъёма.

— Ты становишься в этом довольно хороша. Более собранная. Позже нужно будет потренироваться на склоне, — сказал Гермес.

Когда Кино вытирала пот, старушка позвала с террасы:

— Всё готово. Пойдём обедать.

— Хорошо! Сейчас приду, — весело откликнулась девушка, оборачиваясь.

Гермес, который в этот момент лежал на левом боку, отчаянно обратился к ней:

— Ну, думаю, совершенно очевидно, что перед тем как уйти, ты должна меня поднять. Эй, не оставляй меня так. —— Умоляю!

— Наверное, на границе между полем и лесом есть очень высокие деревья. После обеда пойдём туда. Потом можно будет использовать их как дрова, — сказала старушка.

Старушка и девушка сидели друг напротив друга за столом, который они вынесли на террасу, и обедали под голубым небом.

На столе лежали два набора алюминиевых тарелок, кружек и высоких котелков.

Тарелка была разделена на три секции: спереди лежал довольно толстый стейк из ветчины в черничном соусе, слева — запечённая картошка, справа — варёная морковь. Старушка разрезала морковь на мелкие кусочки потемневшим ножом, который больше подходил бы для убийств или рукопашного боя, но никак не для стола. Левой рукой она поднесла кусочек ко рту серебряной вилкой.

Девушка налила себе чаю из котелка в кружку и спросила старушку:

— Мы будем пилить дерево пилой или дровосек срубит его топором?

Женщина слегка покачала головой.

— Нет. Срубить высокое и толстое дерево — непростая задача. Это опасно, нужно учитывать направление падения. Проще говоря, мы будем использовать электрическую пилу.

— У нас есть такая штука? — спросила девушка, держа на вилке кусочек ветчины.

— Нет, — ответила старушка.

— ?

Девушка с недоумением положила ветчину в рот.

Рат-та-та-та-та-та-та-та-та-та——

По лесу прокатился взрывной грохот.

Это стреляли из убеждателя, но отдельные выстрелы сливались в один непрерывный, рвущий воздух звук.

У основания высокого ствола бешено заплясали щепки.

С хрустом начали появляться отверстия — будто огромный невидимый бобр вгрызался в дерево.

Когда протяжный звук оборвался, на стволе остались глубокие, рваные отметины.

Перед террасой, где совсем недавно тренировалась девушка, стоял тренога — массивная конструкция из толстых зелёных труб.

Её ноги были прочно вкопаны в землю: одна спереди, две сзади.

Сверху был закреплён полностью автоматический скорострельный убеждатель, направленный точно в дерево.

Вокруг, на толстом войлочном ковре между ножками треноги, лежала россыпь пустых гильз.

Рядом ровными рядами стояли металлические и деревянные ящики.

Лопата, которой выкапывали ямы под опоры, торчала из земли неподалёку.

Старая женщина с берушами в ушах сидела на корточках за треногой.

Глядя в прицел, установленный сбоку, она тонко подстраивала направление стрельбы — крутила диск и рычаг на задней части установки.

И снова раздался смешанный взрывной гул.

Шквал пуль пронёсся над полянкой и пробил противоположную сторону ствола в том самом месте, где уже были отметины.

Щепки вновь стремительно взвились в воздух, закружившись в своём диком танце.
Рат-та-та-та-та-та-та-та! Рат-та-та-та-та! Рат-та-та!

Почти в тот же миг, когда стрельба смолкла, дерево накренилось в ту сторону, куда в него били.

Тонкая оставшаяся часть ствола медленно согнулась — и треснула.

Высокое дерево рухнуло, рассыпая вокруг себя листья.

Оно ударилось о землю, и окрестности дрогнули от низкого глухого звука.

Ствол даже не подпрыгнул — просто лёг, как был, на границе поля и леса, вытянувшись параллельно полю.

— ……

Девушка смотрела на это широко раскрытыми глазами, всё ещё зажимая уши.

Гермес стоял позади неё, опершись на центральную подставку.

С террасы убрали простыни, которые сушились там раньше; осталось висеть только маленькое полотенце.

Рядом на металлических крючках покачивались две тарелки, использованные утром.

На небе медленно плыли несколько маленьких, белоснежных облаков.

— Ладно, — пробормотала старушка.

Над треногой клубился белый дым — полностью автоматический скорострельный убеждатель раскалился добела.

Под ним осыпалась горка из более чем двухсот гильз, выпущенных за десять секунд, — словно рассыпающийся песчаный холм.

— Да. Готово, — сказала старушка, вынимая беруши.

— Круто! — восхитилась девушка.

— Нелепость… Хотя, пожалуй, лучше, чем превращать двигатель мотора́да в бензопилу… — пробормотал Гермес, глядя на них.

— Мастер, что мы будем делать с этим деревом?

Девушка посмотрела на поваленный ствол, ещё полный листьев и ветвей.

— Оставим его так на время.

Девушка удивлённо повернулась к старухе.

— Просто оставим?

— Да. Так листья сами опадут, а вода выйдет из древесины. Пройдёт немного времени — и оно полностью высохнет, станет отличным строительным материалом.

— Правда? — воскликнула девушка, снова глядя на дерево.

— Поэтому стрелять больше ни во что не нужно, — улыбнулась старушка.

— Кино?… Кино.

Старушка позвала девушку от входа в дом.

Но девушка продолжала смотреть в небо.

— Тебя зовут, — довольно громко сказал мотора́д.

Девушка удивлённо опустила взгляд.

— А? Меня?

— Да, тебя, Кино, — добрым тоном сказала старушка, стоя перед ней.

— Э… да, конечно… Извини, я всё ещё иногда думаю, что зовут не меня.

Девушка смутилась. Она улыбнулась, но без тени тревоги.

— И… я всё думала о имени «Кино»…

Улыбка исчезла. Она опустила голову и уставилась на доски у ног старушки.

Старушка мягко положила руку ей на плечо. Девушка удивлённо подняла лицо.

— Ты привыкнешь. Мне нравится имя «Кино». Оно короткое, легко произносится и звучит красиво.

— Мне тоже нравится! — живо откликнулась девушка.

— Для меня ты — Кино. Ты и есть Кино.

— Я… Кино, — пробормотала она, словно повторяя урок. А потом:

— Но! Но, мастер, — сказала девушка, подняв на старушку взгляд и несколько раз потрясая сжатыми кулаками, — я хочу говорить о себе в мужском роде. Разве это не подходит мне больше? У меня такое чувство — с самого первого раза, как услышала, — что это идеально мне подходит!

Буквально: — Мне нравится "Боку ва Кино" больше, чем "Ваташи ва Кино". Разве "боку" не подходит мне больше?

— Идеально подходит? — уточнил Гермес сбоку.

— Да, вот это! — мгновенно ответила Кино.

Старушка спокойно сказала:

— И к этому привыкнешь. Невозможно изменить всё сразу. Не торопись; будь как то дерево — спокойно жди своего времени. Пройдёт зима, придёт весна… У тебя впереди много времени, чтобы всё обдумать.

— Кстати… «Мастер» звучит как‑то загадочно. В этом есть скрытый смысл? — спросила девушка.

Старушка, держа в руках сухое полотенце, повернулась к ней с недоумённым выражением.

— Что?

— Что значит «Мастер»? Я давно думаю, что это довольно необычно. А, может, в других странах так принято?

— ……

— ……

Гермес и старушка молчали некоторое время.

Прохладный ветерок проскользнул между двумя людьми и мотора́дом.

Старушка аккуратно сложила полотенце и сказала:

— Кино… Сядь, пожалуйста, за стол. Я расскажу тебе кое‑что.

— А?… Ладно.

Они вдвоём скрылись в доме.

Разговор был непонятен Гермесу, оставшемуся на террасе, но вдруг:

— Правда?!

Он услышал удивлённый голос девушки.

— То есть «Мастер» — это не имя?!

— Ох уж эти люди… — пробормотал Гермес.

Гермес, стоявший на террасе перед маленьким домом, слышал тихий шелест ветра и голоса двух человек внутри.

— Давай устроим послеобеденный чай.

— Хорошо, я приготовлю. Как вы меня учили.

— Ладно, пожалуйста.

Некоторое время слышались звуки разжигаемого огня и закипающей воды.

— Может, они уснули, — пробормотал Гермес.

— Готово. Прошу.

— Спасибо. Пахнет чудесно. Какой чай ты заварила?

— Эм… я не умею читать, но он был в красной банке. Вы его раньше делали, и он был вкусный.

— Это яблочный чай. Давай пить.

— Да.

Облаков на небе стало ещё больше; они сливались в большие плывущие гроздья.

— Завтра будет пасмурно, — сказал Гермес сам себе.

Старушка спросила:

— Если завтра погода тоже будет хорошей, что мы сделаем?

Девушка ответила сразу:

— Можно проветрить тюфяки!

Солнце клонилось к закату, опустившись уже вдвое ниже своего высшего положения.

Девушка стукнула мотора́д кулаками и крикнула:

— Подъём!

Мотора́д возмутился:

— Да-да… Уже утро, что ли?

— Нет. Сейчас приедет торговец порохом, так что я тебя отодвину, — сказала девушка.

Она толкнула Гермеса, сняла его с подставки и слегка подталкивала, пока он не съехал с террасы.

В тот же миг она ловко вскочила на него, и, используя этот импульс, выехала на землю, развернулась и аккуратно поставила его между дорогой и террасой.

— Вот это хорошо. Но способ, которым ты меня будишь, всё равно надо менять, — заметил Гермес.

Девушка остановила мотора́д.

Вскоре из-за поворота показалась повозка. Дорога была абсолютно прямая, и её было видно издалека.

Старушка вышла из дома, встала на дорогу и всмотрелась вдаль.

— Он приехал.

— Я подготовлюсь, — сказала девушка и побежала к конюшне рядом с домом.

Через некоторое время повозка, запряжённая парой лошадей, остановилась перед террасой.

Кучер был крепким, широкоплечим мужчиной средних лет с длинной бородой, в кожаном плаще и комбинезоне.

Под мышками у него висели две кобуры с автоматическими убеждателями.

Грузовая часть повозки была нагружена деревянными ящиками, крепко стянутыми верёвками.

— Добрый день. Спасибо, что приехали, — сказала старушка.

Мужчина спустился с повозки и слегка склонил голову перед ней.

Установив доску по диагонали между повозкой и террасой, мужчина стал спускать по ней часть груза и выстраивать ящики на террасе.

Девушка поставила перед лошадьми кормушку.

Чтобы наполнить другую кадку водой, она схватила ведро, бегом помчалась к колодцу за домом и вернулась обратно.

Мужчина начал открывать крышки деревянных ящиков, стоящих на террасе.

Сначала — те, что не были прибиты гвоздями.

— Вот овощи, как всегда. Мясо — отличный бекон. Яйца тоже здесь. Чем раньше их использовать, тем лучше. И дюжина банок мёда.

Затем он взял лом и вскрыл ящики с прибитыми крышками. Показал содержимое.

— Здесь порох и топливо. Взял больше обычного — подумал, что погода может испортиться. Пожалуйста, посмотрите сами.

— Да. Большое спасибо.

Мужчина взглянул на треногу, стоящую на земле. Убеждатель уже был снят.

— Как вам новая модель полностью автоматического скорострельного убеждателя? — спросил он старушку с явным ожиданием.

— Неплохая. Ни одной претензии к работе. Только вот то, что нет треноги под мою комплекцию, — это досадно, и всё. А так — хорошая вещь.

— Если вы так говорите… инженеры у нас в стране будут довольны, — лицо мужчины расплылось в улыбке.

— Я недавно с его помощью дерево срубила, — тут же сказала старушка.

Мужчина посмотрел на поваленное дерево.

— …Эм… Я не буду докладывать об этом начальству, — сказал он мрачно.

— В моём возрасте рассчитывать эффективность и закладывать взрывчатку — хлопотно.

— …Если вам нужна помощь в тяжёлой работе, просто позовите. Я соберу людей и приеду.

— Хорошо. В случае чего — обращусь.

С террасы мужчина бросил взгляд на девушку, которая поила и кормила лошадей. Затем спросил старушку:

— Ну… я уже много раз спрашивал, но вы точно не хотите жить в стране? Люди были бы рады вас видеть.

— Как я уже много раз говорила, я очень ценю их чувства, но переезжать не собираюсь. К тому же, теперь я живу здесь не одна.

— Эм… просто спрашиваю, но… что будет с этим ребёнком? Она что, собирается жить здесь с мотора́дом всю жизнь?

— Это её выбор. Это её жизнь. Когда она найдёт то, что хочет делать — она будет это делать. Хотя я бы хотела, чтобы она осталась здесь, решать не мне, — твёрдо сказала старушка.

Мужчина, значительно более крупный, опустил плечи.

— Зовите меня, когда вам будет удобно…

— Хорошо. Как‑нибудь позову.

После этого мужчина сам поднял ящики и начал переносить их в дом.

Он заносил одни и выносил другие.

Когда загрузил их на повозку, помог старушке убрать треногу.

— Угощайтесь.

Девушка поставила чашку чая на стол перед мужчиной.

Мужчина сидел на стуле в гостиной, сняв кожаный плащ.

Старушка устроилась напротив.

Девушка поставила свою кружку рядом и тоже села за стол.

— Спасибо. Какой приятный аромат. Что это за чай? — спросил мужчина.

— Это яблочный чай, который вы нам раньше привозили, — радостно сказала девушка.

Она подняла кружку обеими руками и поднесла ко рту.

Мужчина слегка приподнял свою чашку и сделал глоток.

Время текло медленно.

Мужчина рассказывал старушке последние новости из страны.

Потом записал время следующего приезда и список вещей, которые привезёт.

— Ну, мне пора возвращаться, пока не стемнело. Спасибо за чай.

Он поднялся, держа плащ в руке.

Старушка и девушка уже собирались проводить его к выходу, когда…

— Э… это…

Мужчина остановился.

Перед его глазами висел коричневый плащ, аккуратно подвешенный на стене.

Девушка тоже замерла.

— Я недавно видел человека в точно таком же плаще. Кажется, где‑то встречал.

— ……

Девушка затаила дыхание.

Старушка рядом спокойно спросила:

— О! Кто был этот человек?

— Он уже вернулся домой. В его стране это единственный прочный плащ, подходящий для путешествий, так что, похоже, его носят все. Поэтому они всегда смеются, когда встречают кого‑то за границей и понимают, что они земляки.

Мужчина продолжил, не замечая, как девушка впилась в него взглядом:

— Эта страна недалеко отсюда. Они тоже занимаются торговлей.

— Где?! — вдруг выкрикнула девушка.

— Э-э?!

— Где она?! Где эта страна?!

— ……

Мужчина удивлённо посмотрел на старушку и девушку.

Старушка молчала.

— Пожалуйста, скажите, где эта страна! — сказала девушка, почти вцепившись в мужчину.

— Значит, мы едем в ту страну? — спросил Гермес.

Девушка ответила мгновенно:

— Да. Я собираюсь туда, именно поэтому всё это и делаю.

Она заправляла Гермеса на террасе, наливая топливо из канистры через носик.

День подходил к концу. Небо, почти полностью затянутое облаками, темнело.

— Эй! Хватит уже! — выкрикнул Гермес.

— Ах…

Девушка поспешно перестала наклонять канистру.

Поставила её на пол и крепко закрутила крышку на баке Гермеса, заправленном до предела.

— Мы правда поедем? — спросил Гермес.

Немного раньше.

— Я же сказал, эта страна находится неподалёку.

Торговец порохом отвечал на настойчивые вопросы девушки.

Но Кино продолжала атаковать его новыми:

— Туда можно добраться на мотора́де? Можно?

— Э? Да, можно. Я езжу туда на повозке, но если не сезон дождей, дорога не такая уж плохая… наверное…

— А сколько туда ехать?

Мужчина взглянул на старушку.

— Ну… На повозке — два дня. Но на мотора́де, думаю, всего один. Дорога прямая, проходит через лес, так что заблудиться невозможно… Я ответил на твой вопрос?

Девушка несколько раз кивнула и сказала:

— Да… Спасибо. Огромное спасибо…

После того как проводили повозку торговца порохом:

— Понимаю… Я понимаю, что ты чувствуешь.

Старушка говорила с девушкой, стоя на дороге.

— …Я хочу это сделать. Я… хочу. Во что бы то ни стало.

—— Вы позволите?

Старушка кивнула.

— Что ж, я не стану тебя останавливать. Это ведь твоя жизнь.

Но это не обязательно приведёт к хорошему.

—— Всё может закончиться очень плохо.

Потом она спросила девушку:

— Ты действительно хочешь туда поехать?

— Я поеду, — ответила девушка Гермесу.

— Тогда я постараюсь помочь тебе, чем смогу.

С этими словами старушка вышла из дома.

По её зову Кино вошла внутрь, толкая перед собой мотора́д.

Она поставила Гермеса у входа — подальше от лампы и печи.

Старушка вышла из комнаты, неся большую кожаную сумку.

Она поставила сумку на пол и раскрыла её.

Оттуда достала сложенную чёрную куртку и чёрные штаны.

Затем — два ремня, для куртки и для брюк, оба из плотного материала.

Там же была шляпа с полями и отворотами, закрывающими уши, и очки с куда более прочной оправой, чем те, что они использовали для верховой езды.

— Пожалуйста, надень это. Твоя обычная одежда, скорее всего, не подходит для путешествия. Я спросила у торговца порохом, нет ли у него одежды для езды на мотора́де, и он привёз это.

Девушка подняла голову.

— Мастер…

— Вообще-то я хотела подарить это тебе на следующий день рождения. Но раз пришло такое время… Ну, пусть будет немного раньше — это тебе.

— А… — девушка открыла рот, собираясь поблагодарить.

— И это тоже возьми.

Старушка сняла с полки кобуру.

Она была длинной, носилась на поясе и содержала крупнокалиберный револьвер, которым девушка тренировалась.

— Мастер, это же…

— Да. Завтра зарядишь его, проведёшь обслуживание, повесишь на пояс — и отправишься. Эта вещь важна для твоей безопасности.

— Но…

— Но что? Я пользовалась им, когда была молодой, так что этот убеждатель очень ценен, разве нет?

Старушка широко улыбнулась.

— Впрочем, раз он такой ценный… Посмотри.

Она достала из сумки изящный, чёрный как смоль деревянный ящик.

Поставила его на стол, набрала комбинацию и открыла.

— Ах…

— Не волнуйся. Я одолжу тебе один из них.

Когда они заглянули внутрь, там лежали ещё три таких же револьвера, разделённые перегородками; рядом — шесть запасных барабанов.

— Тебе понадобится и это, и сумка для багажа. Её можно закрепить на багажнике, думаю. Возьми с собой.

Девушка подняла взгляд на старушку.

— Мастер…

— Да?

— Спасибо вам большое. Я даже не знаю, что сказать…

Старушка мягко положила руки ей на плечи.

— Благодарить рано. И потом — кто знает, как всё обернётся? Может, ты ещё подумаешь: «Если бы тогда меня не спасли, я бы не оказалась в такой ситуации».

— ……

— А может, и нет. Всё зависит от тебя.

Кино, я не жалею, что спасла тебя.

И — желаю тебе удачи.

На следующее утро.

Низкие облака тянулись по небу, уплывая куда‑то вдаль.

Восходящее солнце было скрыто, но дождя не было.

Гермес стоял на террасе с заведённым двигателем.

Кожаная сумка была крепко привязана к заднему багажнику, а сверху лежала запасная канистра с топливом.

Рядом стояла девушка.

На ней были чёрная куртка, чёрные штаны и широкий плотный ремень на поясе.

К ремню крепились несколько карманов; на правом бедре висела кобура с крупнокалиберным револьвером.

Длинные волосы были собраны в хвост и спрятаны под курткой.

На голове — шляпа с полями и ушными клапанами, а на шее — очки в прочной оправе.

Старушка вышла из дома и сказала девушке несколько слов.

Девушка твёрдо кивнула:

— Я пошла.

Она надела очки, села на Гермеса, сняла его с подставки и медленно съехала на дорогу.

Повернула — и поехала вперёд.

Мотора́д мчал по одинокой дороге, тянущейся через лес.

Эта прямая, ровная и твёрдая дорога казалась бесконечной.

Просека, которую она прорезала в лесу, уходила к самому горизонту; там небо было свинцовым.

— Ты слишком разогналась! — сказал Гермес.

— Правда? — коротко ответила всадница.

— Да. Даже если не гнать так, мы всё равно приедем днём.

— Но… думаю, всё нормально…

— Пока что. Но если дорога станет хуже — будет нехорошо.

— Понимаю…

— И потом, я устал. Сбавь крейсерскую скорость. Что если мы не доедем из‑за твоей безрассудности?

— Ладно…

Когда она снизила скорость, Гермес шумно выдохнул.

— Кино, — обратился он к всаднице, но ответа не последовало.

— Кино.

«……»

— Эй!

— Э?… А, да. Что? — наконец заметив вопрос, переспросила девушка.

— У меня вопрос. Что ты собираешься делать, когда приедем в ту страну? Я ведь так и не спросил о самом главном.

Она молчала какое‑то время; деревья продолжали двигаться назад.

Казалось, что они с мотора́дом стоят на месте, а пейзаж, ничуть не меняясь, движется сам.

Девушка медленно произнесла:

— Я ведь… не «Кино».

— А?

— Думаю, что я не Кино. Нет… думаю, что «я — другая». Поэтому я и еду туда… на его родину…

— И что потом?

— Я найду людей, которые знали Кино. Его семью. Встречусь с ними…

— И что ты сделаешь, когда встретишься?

Девушка медленно подняла голову.

Посмотрела на тёмно‑серое небо над собой.

— Я извинюсь, — сказала она и снова перевела взгляд на дорогу.

— Может, сначала стоит рассказать им, что произошло?

— Да, я расскажу… и потом извинюсь. Поэтому я и еду…

— Ну… это не по теме, но не хочешь сделать небольшой перерыв? Ты едешь уже долго, руки и ноги должны устать от вибрации.

— Нет, всё в порядке.

Мотора́д нёсся через лес.

Девушка продолжала ехать без остановки до самого полудня.

Она остановила Гермеса у обочины и пообедала.

Намазала немного мёда из маленького горшочка на хлеб и ела молча.

Когда она уже собиралась пить воду из фляги, Гермес сказал:

— Ты ведь знаешь, что не стоит пить некипячёную воду.

Девушка нехотя разожгла огонь твёрдым топливом, вскипятила воду в кружке и только потом выпила.

Почти беззвучно убрала за собой, надела шляпу и очки — и снова поехала по узкой дороге.

Лес, отражавшийся в её очках, расплывался от центра к краям.

Мотора́д продолжал идти по прямой дороге.

Девушка потеряла счёт времени — солнце скрывалось за облаками.

— Всё в порядке. Даже если не гнать так, мы всё равно успеем к послеобеденному чаю, — сказал Гермес.

Потом он велел ей взглянуть на запад.

Между деревьями в западной части неба виднелась узкая голубая щель в облаках.

— Погода налаживается. Похоже, нас не намочит.

Девушка не ответила.

Она лишь сильнее повернула ручку газа правой рукой.

Вскоре мотора́д остановился перед стеной, стоящей посреди леса.

— Мы на месте. Я уверен, — сказал Гермес.

Девушка слезла с мотора́да и сдвинула очки на лоб.

Стены этой страны были того же цвета, что и сам лес.

Судя по изгибу, страна была не слишком большой.

Каменные стены были полностью покрыты плющом, и на первый взгляд казались сгнившими руинами.

Девушка медленно сняла шляпу и очки.

Выпустила волосы из‑под куртки, позволив им свободно упасть по спине.

Она смотрела на возвышающиеся стены и стояла, словно окаменев.

Вдруг она услышала звук открывающихся дверей и в удивлении опустила взгляд.

Чуть дальше по дороге находились ворота.

Из сторожки вышли двое стражников.

У обоих за спиной висели старые винтовки — один был лет тридцати, другой совсем молодой, около двадцати.

— Э… вы путешественница? Хотите войти в нашу страну?

— ……

— Да, — ответил Гермес вместо девушки.

— Эм… ну…

Стражник странно посмотрел на девушку, которая пыталась что‑то сказать.

— Э… тут… эм…

Тогда девушка бросилась к багажнику.

Она сняла сумку, раскрыла её — ещё до того, как стражник успел удивлённо взглянуть — и достала аккуратно сложенный коричневый плащ.

— Этот… наверное, принадлежал кому‑то из вашей страны…

Она протянула его обеими руками стражнику.

Тот принял плащ с подозрением.

— Можно я посмотрю?

Девушка кивнула.

Старший стражник развернул плащ и сказал:

— Да, этот плащ принадлежит человеку из нашей страны. Сейчас… посмотрим…

Он заглянул во внутренний карман.

— Да, здесь ещё есть номер жителя. 48402‑15855… кто же это? Сейчас проверю.

Молодой стражник повторил номер и ушёл в сторожку у стены.

Через некоторое время он вышел, держа в руках толстую книгу‑реестр.

— «48402‑15855». Да, такой номер есть. Этот человек вышел из страны через эти ворота четыре года назад. Его зовут…

— Кино! — выкрикнула девушка.

Оба стражника вздрогнули от того, насколько громко она произнесла имя.

— Верно… Его зовут «Кино».

Они оба посмотрели на девушку.

Старший осторожно спросил, стараясь не звучать грубо:

— Если вы не против… можете сказать, где вы его нашли?

Девушка не ответила на вопрос.

Она лишь сказала:

— У него есть семья?… Если есть — я хочу встретиться с ними! Пожалуйста!

— ……

— ……

Стражники растерялись, увидев, как по лицу девушки текут слёзы.

Десятки жителей страны собрались на небольшой площади сразу за воротами.

Похоже, они возвращались с работы или с полей и, услышав, что в страну прибыл путешественник, выстроились у ворот и оживлённо обсуждали это.

— Будто им больше нечем заняться, — пробормотал старший стражник, поражённый количеством людей, выглядывающих из караулки.

Девушка сидела на стуле с тем же застывшим выражением лица; рядом стоял мотора́д.

— Мы связались с его семьёй, они скоро придут. Ну… хотя бы расскажешь, что произошло? — спросил стражник.

Девушка едва заметно покачала головой.

Был уже полдень.

Количество облаков на небе быстро уменьшалось.

Синий цвет неба становился всё глубже.

Вскоре на площадь подъехал грузовичок.

Небольшая машина с платформой сзади — такой пользовались для работы в полях.

Из кабины вышли женщина средних лет и старик.

Проталкиваясь сквозь толпу, они вошли в сторожку.

Женщина мягко обратилась к девушке, которая поспешно поднялась со стула:

— Я не из семьи Кино. Но меня попросили прийти и отвезти тебя туда.

— Куда?

— К его единственному кровному родственнику — к его матери. Ты пойдёшь со мной?

Девушка кивнула.

Стражник спросил старика, всё ли в порядке.

— Ха, мы не кусаемся, — ответил тот.

— Тогда мы хотим попросить выдать ей разрешение на вход в страну. Этот ребёнок — приглашённая гостья.

Они погрузили Гермеса на платформу грузовичка и крепко привязали.

— Хм, интересно, как всё пройдёт, — пробормотал он, будто происходящее его вовсе не касалось.

Грузовичок ехал по земляной дороге между полями.

Девушка сидела на пассажирском сиденье, молча, держа плащ на коленях.

Машина остановилась на улице, где дома стояли близко друг к другу.

Это был срубленный из брёвен дом, стоящий среди деревьев.

Все вышли из грузовичка.

Старик обратился к Гермесу:

— Не возражаешь остаться здесь? А то снова грузить и привязывать — морока.

— Это не ко мне вопрос, — ответил Гермес.

Старик согласился и задал тот же вопрос девушке.

— Да ладно, я тут побуду. Всё нормально.

— Если тебе так удобно, Гермес… тогда хорошо, — сказала девушка.

— Отлично.

Оставив Гермеса снаружи, трое вошли в дом.

Они открыли дверь и оказались в довольно тёмной комнате.

В гостиной, куда они вошли, не было ни души.

Стол с двумя стульями, кирпичный камин — в нём не горел огонь.

— ……

Девушка сняла шляпу, вложила в неё очки и прижала к себе, поверх сложенного плаща.

— Мы пришли, — позвала женщина средних лет.

— Да, иду, — раздался голос из глубины дома.

— ……

Левая рука девушки крепко сжала плащ.

Вскоре из задней комнаты вышла женщина.

Это была слегка полноватая женщина лет сорока пяти — пятидесяти пяти, в круглых очках.

Поверх платья на ней был надет фартук.

Увидев девушку, женщина улыбнулась и сказала:

— Ах, так это ты. Мне сказали, что ты знаешь что‑то о моём сыне. Какая очаровательная путешественница.

— …… Да.

— Как тебя зовут?

— ×××××.

— Добро пожаловать, ×××××.

Женщина предложила ей стул.

Девушка села, положив плащ на колени.

Женщина устроилась напротив, по другую сторону стола.

— Что нам делать? — спросил старик.

— Оставьте нас. Позже я попрошу вас позаботиться о ней.

После этих слов двое, что привели девушку, вышли из дома.

С хлопком закрывшейся двери в комнате воцарилась тишина.

Прошло какое‑то время, и первой заговорила девушка:

— … Эм… —— Я возвращаю это!

Она положила сложенный плащ на стол.

Женщина взяла его и медленно посмотрела на номер во внутреннем кармане.

— Ошибки быть не может. Это принадлежало моему сыну, Кино. Где ты…

— Я всё расскажу! Всё расскажу! — закричала девушка, подаваясь вперёд.

— … Понимаю.

Женщина слегка кивнула и сказала:

— Но сначала, пожалуйста, вытри слёзы.

Пока девушка судорожно рассказывала, что произошло, облака на небе разошлись, обнажив заходящее солнце.

Вечернее сияние залило зелёно‑бурые сельские просторы и бревенчатый дом.

Комната наполнилась мягким светом — смесью красного и оранжевого.

— Значит, вот как всё было, — сказала женщина мягким голосом.

— Простите… простите… простите… простите… — повторила девушка.

— Спасибо, что рассказала.

—— Я уже почти смирилась: он не возвращался, и писем от него давно не было. Когда услышала о плаще, подумала, что он, наверное, умер.

Женщина говорила ровно, почти без эмоций.

— Простите… — тихо сказала девушка, не поднимая взгляда от стола.

— Нет смысла винить себя.

— Всё равно… простите. Если бы я тогда не сказала таких слов своей семье…

— Тогда ты была бы не собой, верно?

— Всё равно… этот случайный человек, Кино, не был бы мёртв… если бы в тот день я ничего не сказала… и просто тихо ждала своего дня рождения…

— Этот ребёнок… — начала женщина, но вдруг сменила тон.

Она заговорила легко, почти буднично, словно обсуждала обычные вещи:

— Этот ребёнок говорил мне, что хочет путешествовать. Говорил, что это важно для его роста — и для роста страны. Он много раз уезжал, потом возвращался, потом снова уезжал… С тех пор как он «стал взрослым», он редко появлялся дома.

— ……

— Поэтому каждый раз, когда он уходил, я ждала его, думая: «А вдруг он не вернётся».

— ……

— Пожалуйста, скажи мне одну вещь.

Девушка подняла лицо — наполовину в слезах, наполовину с почти мёртвым выражением — и тихо ответила:

— Да?

— У тебя есть место, куда ты можешь вернуться?

— Э? —— Да. Но…

— Это хорошо. Очень хорошо. Ты должна туда вернуться.

Но уже поздно, так что останься на ночь в этой стране.

—— Я приготовлю чай.

Она поднялась со стула, прошла на кухню рядом с гостиной и села там.

— Эм… — сказала девушка, словно вспомнив что‑то, тоже поднимаясь.

Она услышала голос женщины:

— Всё в порядке. Не нужно мне помогать. Останься там, где сидела.

Некоторое время слышен был только треск горящих дров.

Потом — звук закипающей воды.

Затем — звук наливаемого чая.

В комнате, полностью окрашенной в красный,

— ……

Девушка касалась пальцами плаща, лежащего перед ней.

Когда она собиралась положить обе руки на колени,

— !

Правая рука коснулась чего‑то холодного.

Она резко отдёрнула её от неожиданности.

Медленно опустила взгляд, чтобы увидеть, к чему прикоснулась.

Это был убеждатель, вставленный в кобуру.

Матово‑чёрный кусок металла в багровом воздухе.

Девушка медленно положила руку на колено, избегая его.

— Пожалуйста.

Она поставила на стол две чашки с горячим чаем.

Женщина взяла плащ со стола и ушла в заднюю комнату.

Когда вернулась, придвинула одну чашку к девушке и тоже села.

Девушка взяла чашку обеими руками и сделала глоток.

— Слишком горячо?

Сделав ещё два глотка, девушка сказала, что всё в порядке.

Потом — ещё один.

— Ты, похоже, очень хотела пить, — сказала женщина.

Девушка почти мгновенно выпила половину чашки.

Потом медленно выдохнула.

— Очень вкусно, — сказала она.

В следующий миг она услышала, как женщина произнесла:

— Спасибо.

— …А?

Мир перед её глазами медленно накренился вправо.

Раздался громкий звук — тело ударилось о пол.

Сразу за ним — стук падающего стула.

Всё ещё сидя на стуле, девушка потеряла равновесие и рухнула влево вместе со стулом.

Правой рукой она оттолкнула чашку, расплескав чай по столу.

Чашка покатилась и упала рядом с её лицом, издав сухой звук.

Связанные волосы рассыпались по полу.

— Э… э…?

Она смотрела на деревянный потолок, который казался ей искажённым, и издавала звуки, похожие на судорожные вдохи.

В красноватом воздухе она увидела голову женщины — та словно заслоняла собой потолок.

Женщина смотрела на неё сверху и тянула руки вперёд.

— Э…?

Руки, казавшиеся изломанными в этом багровом свете, потянулись к её горлу.

— Если бы не ты…

Она отчётливо услышала голос женщины.

А затем — почувствовала холодные пальцы на своём горле.

— Если бы не ты, мой сын не умер бы.

«!»

Руки, сжимающие её тонкую шею, были полны силы.

— …Кх!

Она с трудом выдохнула, издав короткий, рваный звук.

— Если бы не ты, мой сын вернулся бы живым.

Кино вернулся бы.

Кино был бы жив.

Разве я не права?

— ……

Девочка не видела лица женщины, нависшей над ней, — лишь тёмное, неясное пятно.

Вечернее солнце, пробиваясь сквозь окно, яростно окрашивало комнату в кроваво-красный. Женщина продолжала душить длинноволосую девочку, прижатую к полу.

— Ты хоть понимаешь мою боль? Понимаешь, что чувствует мать, потерявшая сына? Каково это — не иметь возможности сделать хоть что-то, кроме бесконечного ожидания?

— ...

— Если бы не ты!

Хватка стала ещё крепче.

Из горла девочки не доносилось ни хрипа, ни вздоха. Руки её конвульсивно дёрнулись вверх и бессильно опали. Пытаясь нащупать хоть какую-то опору, она снова вскинула дрожащую руку, но та лишь ударилась об пол. В этот миг пальцы коснулись чего-то холодного. Девочка крепко сжала находку и, задействовав только плечо, потянула руку на себя. Стоило расстегнуть ремешок кобуры, как на свет показался поблескивающий чёрный цилиндр и длинный ствол.

Женщина говорила медленно, широко разевая рот:

— Если бы не ты, Кино бы вернулся.

И снова:

— Если бы не ты, Кино бы вернул... Гх-х!

Длинный ствол револьвера вошёл ей прямо в рот. Дрожь, бившая девочку, передалась металлу, и зубы женщины застучали по стволу.

Пальцы на горле разжались. Девочка судорожно вдохнула и со стоном выдохнула:

— Теперь... я... я — Кино...

Стук зубов прекратился.

— Я больше не позволю... никому... убить меня снова...

Раздался выстрел.

Багровый мир. Деревянная гостиная.

Человек, который наклонялся над другим, лежащим на полу, вздрогнул и резко выпрямился вместе со звуком взрыва, словно его ударило током.

После этого, не произнеся ни слова, он обмяк и упал на второго человека, лежащего на полу.

Багровый мир.

Умирающий человек лежал лицом вниз, навалившись на другого человека, который без сознания лежал на спине.

Большое количество крови пропитало волосы первого.

В багровом мире по полу растекалось нечто ещё более красное.

Когда спустя некоторое время солнце скрылось за лесом и стеной страны, комната внезапно начала погружаться во тьму.

— ……

Кто‑то заглядывал в окно у входа в комнату, в которой не было никаких признаков жизни.

На следующее утро.

Кино проснулась на рассвете.

Она открыла глаза и медленно приподнялась. Затем откинула тёплое одеяло.

Кино посмотрела на себя и заметила, что на ней чистое белое бельё.

— ……

— Доброе утро.

Услышав внезапный голос, она повернула голову и увидела Гермеса, стоящего на боковой подставке.

— А, доброе утро, Гермес, — ответила Кино.

Она посмотрела налево. Кровать стояла у деревянной стены; слабый свет утреннего солнца проникал в комнату через окно.

Она посмотрела направо. В маленькой комнате были только простой стол, стул и вешалка.

На столе лежали выстиранная и аккуратно сложенная белая рубашка, сапоги, кобура с убеждателем внутри и шляпа с очками.

Чёрная куртка и брюки были аккуратно развешаны на вешалке.

— —— Где я? — спросила она ошеломлённым голосом.

Ответ прозвучал из‑за двери:

— Ты всё ещё в этой стране. Это мой дом, — сказала женщина средних лет, открывая дверь.

Это была та самая женщина, которая встретила её вчера.

— Сейчас утро второго дня после твоего прибытия в нашу страну.

—— Как ты себя чувствуешь? Есть ли головокружение, онемение в ногах или языке?

Она спросила тем же мягким тоном, что и вчера. Кино покачала головой.

— Это хорошо, — сказала женщина.

— ……

Некоторое время Кино сидела на кровати с отсутствующим взглядом, широко раскрытыми глазами.

Она тихо дышала, её плечи едва заметно поднимались и опускались.

— Что с тем человеком? — коротко спросила Кино.

— Похороны и погребение прошли прошлой ночью, — ответила женщина средних лет и добавила:

— Я подожду, пока ты оденешься.

После этого она вышла из комнаты.

Кино встала с кровати и посмотрела на свою одежду. На воротнике куртки не было ни единого пятнышка.

Она оделась так же, как и вчера: надела чёрную куртку, затянула широкий ремень на талии, пристегнула кобуру на правое бедро.

На револьвере, из которого был сделан один выстрел, остались лишь лёгкие следы засохшего чёрного налёта.

Когда она собиралась убрать волосы под куртку,

— ……

Она заметила это впервые.

— Тебе стоит посмотреть в зеркало, оно за вешалкой, — сказал Гермес.

Кино тихо сделала три шага к зеркалу и остановилась перед ним.

В отражении была человек с короткими волосами.

— ……

Кино некоторое время смотрела на этого человека.

Затем отражение медленно задвигало губами:

— Кино… Я — Кино.

— Здравствуй, Кино.

В тот же момент, когда Гермес это сказал, дверь открылась.

В комнату вошли двое, кто встретил её вчера — старик и женщина средних лет.

— Твои волосы были полностью пропитаны кровью. Ну… мы подумали, что, возможно, это неправильно, но всё‑таки этот человек подстриг тебе волосы. —— Ты не возражаешь?

Кино отвела взгляд от зеркала к женщине и коротко ответила: «Нет».

— Эм, ну… пожалуйста, присядь, — сказала женщина.

Кино села на кровать, а двое других принесли стулья из угла комнаты и сели рядом.

— Ну, с чего нам начать?

Когда женщина открыла рот, Кино спросила в ответ:

— Как… как меня будут наказывать за то, что я сделала…?

— В нашей стране «законная самооборона» не является преступлением. Однако «помощь в самоубийстве» — довольно серьёзное преступление. Согласно нашим законам, наказанием будет депортация из страны. —— Ты понимаешь это? — спросил старик, и Кино кивнула.

— Понимаю, но… почему?

Женщина заговорила медленно, вплетаясь в щебет птиц за окном:

— В этой стране много мягкосердечных людей. —— Но есть молодые, которым это не нравится, и они уезжают путешествовать. Хотя, похоже, от своей природы всё равно не уйти.

— ……

— Вернёмся к разговору. Этот человек очень долго ждал, в полном одиночестве. Ты понимаешь чувства матери, которая всё это время ждала, когда её сын вернётся домой?

— Нет, — ответила Кино.

— Всё в порядке, — женщина кивнула и продолжила:

— Думаю, она поняла, что больше ждать не нужно, и вздохнула с облегчением. Когда она узнала, что с ним произошло, она освободилась от тревоги. —— Да, она дала тебе чай, вызывающий паралич, но я уверена, что она прекрасно понимала, чем всё закончится, когда начала душить человека, у которого есть убеждатель.

— ……

— Ты понимаешь?

Кино покачала головой:

— Нет, не понимаю.

— Ну, ты можешь и не понять. Но это не важно. Я хочу, чтобы ты поняла только одно.

— Что именно?

— Тебе больше не нужно плакать из‑за этого. —— Всё кончено.

— Остальное мы сделаем сами. Тебе нужно вернуться туда, откуда ты пришла. Я поговорю со стражником у ворот, через которые ты вошла в страну. Ты должна ехать по прямой дороге.

Толкая Гермеса, Кино вышла из комнаты.

Она оказалась на улице под светло‑голубым небом.

Утренняя дымка всё ещё тихо висела над страной.

Выйдя на улицу, Кино глубоко и долго вдохнула.

— Пожалуйста, возьмите это, мисс Кино.

Женщина средних лет протянула ей что‑то в руках.

— ……

Это был сложенный коричневый плащ.

Тот самый плащ, который Кино принесла.

Старик заговорил:

— Этот человек оставил его вместе с запиской: «Не хороните его со мной, отдайте ей». Говорят, что когда‑то давно это был подарок, который она сделала своему сыну на день рождения. Теперь —— он твой.

Кино молча поставила Гермеса на боковую подставку и приняла плащ из рук женщины.

Она расправила его и надела.

Подол почти касался земли.

— Длинноват, — сказал старик.

— Угу, — ответила Кино.

В тот день стражник проводил путешественницу ранним утром.

Эта путешественница ехала на мотора́де и была одета в длинный плащ, подол которого был подвёрнут до бёдер.

Проводив взглядом мотора́да, исчезающего в лесу, стражник зевнул, посмотрел на небо и вернулся в караульное помещение.

Над зелёным лесом и стенами страны

утренняя дымка рассеялась,

и голубое небо раскинулось, насколько хватало глаз.