Контент удален!

— В такую погоду вспоминаются старые времена. Когда я был в столице, тоже выдавались такие дни.

Сказал Болдуин. Сидевшая в кресле неподалёку баронесса приняла любопытный вид.

— О чём вы?

— Ну, уж и не знаю, назвать ли это совпадением… Я поднимался в столицу всего дважды, и оба раза гремел такой сильный гром. До сих пор помню. В первый раз родился королевский бастард, во второй — наложница с этим бастардом бежала.

В гостиной на миг воцарилась тишина. Кэмпбелл, читавший книгу на диване, поднял голову.

Он, похоже, всё ещё не доверял Болдуину — вероятно, поэтому и не уходил в свою комнату, а оставался здесь. Если Лоренс охранял-присматривал за Болдуином, то Кэмпбелл, выходит, охранял Авеля. Лоренс всё больше недоумевал, кто же такой этот мальчик для битья, которого опекает учитель из высшего сословия.

— Думаю, «принц Айвронд» и «госпожа Кримхильда» звучали бы уместнее, чем «бастард» и «наложница».

— Какой же он принц? Храм до сих пор не признал этого бастарда.

Болдуин фыркнул на замечание Кэмпбелла. Когда король обзаводился потомством от наложницы, а не от законной супруги, требовалось одобрение Храма. Иначе ребёнок не мог быть официальным наследником.

Кэмпбелл не стал спрашивать, сколько пожертвований Храм получил от семьи королевы. Этих денег наверняка хватило бы, чтобы отложить признание полукровки-бастарда. В конце концов, пока наложница, не выдержав приближающегося клинка, не сбежала с ребёнком…

— И что с того, что рабыня с языческой кровью нацепила на себя шапку графини?

Равнодушно произнёс Болдуин. Король, похоже, так не считал…

Он, видимо, полагал, что если дать любимой наложнице дворянский титул, к ней будут лучше относиться. Так графиня Кримхильда стала разменной монетой для получения титула. Наверное, он даже лица жены не видел в день свадьбы.

— Ладно, хватит бессмысленных разговоров. Оба давно мертвы.

Болдуин пожал плечами.

— Ещё чаю?

Спросил труп, давно лежащий в могиле. Болдуин радостно кивнул. Насмешка над неграмотным священником и чайник наклонились одновременно. Буль-буль.

***

День мало чем отличался от других, разве что мельник, получивший семьдесят плетей, к утру скончался от жара.

Праздник святого был будто вчера, а замок уже снова бурлил. Приближался день рождения Эдвина. Религиозные праздники можно отмечать скромно, но мирские годовщины следовало праздновать пышно — так считала баронесса, чтобы не ударить в грязь лицом.

Отчасти и потому, что гости ещё не уехали. Болдуин, собиравшийся выехать на рассвете, уже больше недели просиживал штаны в замке.

И вот наконец настал день, когда наследнику Бейманов исполнилось пятнадцать. То, что барон не выходил из своей комнаты, тоже потакало бесстыдству Болдуина.

— Вы хоть понимаете, сколько дней уже потеряно? Если не выехать сейчас, неизвестно, сколько ещё пройдёт.

Лоренс, потеряв терпение, взорвался. Болдуин, медливший, ныл и тянул.

— Но ведь сегодня вечером — как же не поздравить?

Он каждую ночь бродил по коридорам, явно кого-то ища. Всякий раз, видя это, Лоренс готов был выколоть себе глаза.

Объект, на который Болдуин охотился, по ночам возвращался в деревню, так что до сих пор он не достиг цели. До сих пор. Однако сегодня вечером — день рождения Эдвина…

— Аве…

— Авель! Помоги немного.

Болдуин попытался окликнуть мальчика, убирающего посуду. Но другая служанка его опередила. Авель ушёл с ней на кухню. Болдуин скорчил кислую мину, но, зная, что сегодня будет другой случай, успокоился.

— Если пойдёте на праздник, то и на следующий день не встанете. Вы вообще собираетесь возвращаться?

Болдуин вздрогнул от попавшего в точку замечания. Так и есть — он наверняка напьётся до беспамятства и будет валяться до следующего дня. Лоренс мысленно выругался так, как не мог позволить себе вслух при уважаемом священнослужителе.

— Тогда, может, вы, сэр Лоренс, поедете первым?

— Что? Вы серьёзно?

От слов Болдуина юноша широко раскрыл глаза. Болдуин прикинул вероятность того, что храмовый рыцарь в одиночку в пути подвергнется нападению чудовищ, против вероятности заполучить сегодня вечером прекрасного мальчика. И решил, что вторая выше. Болдуин кашлянул.

— Да. Я тоже скоро последую за вами.

— Не пожалейте потом.

Сказал Лоренс. Лицо его было недоверчивым, но облегчение скрыть не удалось. Последние дни ему было невыразимо тяжело таскаться с этим тошнотворным священником.

Его задачей было охранять этого толстяка, но раз ситуация такова, Храм не мог не понять. Он поднялся по лестнице собирать вещи.

***

— У того священника взгляд какой-то странный, тебе не кажется? А, спасибо.

Сказала Мишелла, когда Авель забрал у неё гору тарелок.

— Да? Я как-то не заметил.

Он ответил легко. Мишелла поморщилась.

— Нет, остальные тоже говорят. Он как-то странно на тебя смотрит…

Служанка не решилась сказать, что священник из Храма, похоже, извращенец. Вместо этого она подтолкнула Авеля в спину.

— Короче, мы решили не оставлять тебя с ним наедине. Ты же наивный, ничего не поймёшь… просто доверься нам.

«Какие милые».

Подумал Авель. Эти ничтожные создания, вставшие на его защиту, были до смешного забавны. Даже не понимая, что настоящая опасность — это он сам…

«Пожалуй, можно позволить себе небольшую удачу».

Демон, давно не предававшийся сентиментальности, расщедрился. Вспомнились времена, когда он был на земле. Один из его последователей, достойный восхищения, сам отрубил себе ногу — потому что демон проголодался.

«А ведь я, если разобраться, такой милосердный».

Он почувствовал обиду на слуг Абраксаса, не признающих его истинной ценности. Нет, сейчас это Хасис? Хейсис?.. В любом случае на пиру, который он устроит, при удаче одна крыса может и ускользнуть. Конечно… для этого нужно очень, очень большое везение.

Улыбающегося мальчика Мишелла не поняла и взяла поднос. И посмотрела на еду на нём.

— Ах, как не хочется идти…

Служанка вздохнула. Авель спросил:

— Куда?

— Это нужно отнести в комнату господина…

Мишелла ответила с похоронным лицом. В сущности, все избегали встречи с бароном. Даже в здравом уме он был немного не в себе, а его комната полностью отражала его атмосферу.

— Мне отнести?

— Что? Правда? Ты серьёзно?

От слов Авеля Мишелла просияла. Так обрадовалась, что её умирающее лицо расцвело.

— Да. Это ведь нетрудно.

Авель поднял поднос. Мишелла не знала, как его благодарить. Всю дорогу она вертелась рядом, спрашивая, не сделать ли что-нибудь взамен.

— Иди поешь.

Авель легонько щёлкнул её по лбу. Мишелла не могла смотреть ему в глаза. Обернувшийся Авель легко спросил:

— У нас осталось немного масла от готовки?

— Да, на этот раз много свиней забили. Жира собралось порядочно. А что?

— А, у матери кожа в последнее время стала грубой. Говорят, хорошо мазать на обветренные места.

Авель почесал затылок. По-мальчишески не разбираясь в красоте, он просто принимал на веру, что это полезно. Мишелла улыбнулась.

— Точно. Обычно это не каждому дают… но тебе я специально разрешу.

— Спасибо, сестрица.

Авель подмигнул. И зашагал вверх по лестнице на третий этаж.

Тук-тук.

Ответа не последовало. Авель открыл дверь.

***

В комнате было темно. Плотные шторы, задёрнутые наглухо, не пропускали ни лучика света. Казалось, это был совершенно иной мир, нежели полуденная внешняя сторона. В своём убежище — мраке — барон погружался в прошлое.

— Ел, ел…

Бормотал мужчина, откинувшийся на стуле. Каждый раз, когда стул со стёршейся обивкой качался, он скрипел. Авель вошёл и закрыл дверь.

Стук.

Он поставил поднос на столик рядом, но мужчина не отреагировал.

— Ел, ел…

Авель не ушёл — присел на краешек столика. Он молча смотрел на невидящие глаза.

— Что ты видел?

— Ел…

От чужого голоса, разнёсшегося по комнате, барон вздрогнул. Обернувшись, он увидел мальчика, смотревшего на него сверху вниз.

— Ты… тот… слуга…

Мужчина пытался вспомнить. Пока он силился вернуться в настоящее, мальчик снова спросил:

— Что ты видел? В тот день.

— В тот день?.. В тот день… тот день!

Повторявший в оцепенении мужчина схватился за голову. Внезапно пронзило острой болью. Он хотел опустить голову, но красные глаза не отпускали. Во тьме сверкнул кровавый свет.

— Что ты видел, Бейман? В тот день тринадцать лет назад, в день, когда гибли твои товарищи и подчинённые, что ты видел?

— А-а-а-а-а! 

От сжимающей боли Бейман наконец закричал.

Нет, на самом деле это был крик Джиллиана.

— Сэр Бейман! Уклоняйтесь!

От толчка Бейман покатился назад. 

— А-а-а-а! 

Джиллиан схватился за бедро и закричал. Откушенный кусок плоти болтался. Солдат с оторванной челюстью вцепился ему в ногу и не отпускал.

Бейман не мог поверить своим глазам. Это был хаос. Мухи роились над трупами, живые и мёртвые сплелись в клубок.

Кавалерист с копьём в спине полз, пехотинец с перерезанным горлом бросался на ещё живых.

— Не может быть, это… не может…

Если это не проклятие, иначе быть не могло. Пока Бейман, оцепеневший от картины ада на земле, смотрел, подчинённые отчаянно звали его.

— Сэр Бейман, нужно немедленно отступать!

Но всё, что двигалось, пожиралось. Его конь не был исключением. К боку с торчащими рёбрами прилипли десятки трупов.

Выхода не было видно. Железные пластины, скреплявшие доспех, отлетали одна за другой. Рыцарь, с которого сорвали рукавицу, закричал, когда ему откусили руку. В конце концов кисть оторвалась целиком.

— Я задержу их! Уходите западной тропой!

Крикнул его друг и подчинённый Колтон. Бейман хотел сказать «нет». Его друга ждала дома дочь, ещё не умевшая ходить. Но за ним ждали подчинённые.

Не в силах вымолвить ни слова, господин увидел улыбку Колтона.

— Если я не вернусь, стань крёстным отцом моей дочери, Джеффри.

У Беймана перехватило горло, и ему пришлось перевести дух.

— Лучше вернись до того, как я возьму её в невестки.

Колтон расхохотался. И это был конец. Два рыцаря побежали в разные стороны. Жужжание мух назойливо липло к ушам.

Они бежали и бежали. Один, потом другой пал. Пока не остались только мужчина, лишившийся руки, и его рыцарь.

«Мухи…»

Подумал Авель, видевший, как Бейман с пустым рукавом и Патрик пришли в дом друга. Женщина, получившая весть о смерти мужа, рухнула, прижимая к себе дочь, — но эта часть его не интересовала.

— Ел, ел… всё…

Бормотал Бейман. От потрясения, разорвавшего рассудок, изо рта текла слюна. Авель нежно вытер её.

— Ну вот, а ведь уже взрослый.

Авель встряхнул платок и повязал его на шею барону. Верёвка смотрелась бы красивее, но на сегодня придётся довольствоваться этим.

— Надо ведь прийти на день рождения сына, Джеффри?

Демон широко улыбнулся. Забавно, но это было имя, впервые за тринадцать лет произнесённое вновь.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!