К тому же он видел сына мельника.
Мальчик был таким тощим, что в пятнадцать лет не верилось — казалось, его унесёт ветром. И характер у него был робким до крайности.
Вряд ли он когда-нибудь станет свободным человеком, как мечтал его отец.
«С ростом вольных городов все стали забывать своё место».
Патрик нахмурился с недовольством. Он вспомнил о вольных городах, которые множились с невероятной скоростью из-за роста торговли и коммерции.
Без правящего господина не было и строгих порядков. Крепостные, немного знавшие о внешнем мире, мечтали вырваться из замкнутой сословной системы и поместий в вольные города.
Конечно, у большинства не было денег, чтобы выкупить себя у господина, и мечты так и оставались мечтами.
— Ну… я не то чтобы боюсь… просто… бить будет больно, да?
Мальчик съёжился. Патрик расхохотался. В этом возрасте напускная храбрость казалась ему забавной.
Рыцарю начинал нравиться мальчик перед ним. Почтительный, но не раболепный, смелый, но не дерзкий. И, что важнее всего, хорошее телосложение. Он станет отличным спарринг-партнёром для Эдвина.
— Не волнуйся. Господин Эдвин не настолько глуп. Тебя будут бить только когда он отвечает неправильно. А учитель Кэмпбелл родом из Солзибры. Закончил престижный университет. Он не слишком строг…
Патрик запнулся. Ему показалось, что крепостной перед ним вряд ли поймёт, что такое университет. И была ещё одна причина…
— Короче… в общем, он не такой уж и плохой человек.
Патрик закончил невнятно. Говорить правду о характере Кэмпбелла ему мешала совесть. Кэмпбелл был тем человеком, который подтверждал все его предубеждения против так называемых «интеллектуалов».
— Ну что? Как решишь?
Авель колебалась. Патрик сам не заметил, как начал нервничать. Хотя его статус был выше, психологическое преимущество перешло к собеседнику. Авель, притворявшийся, что раздумывает, наконец согласился.
— Хотя я и не гожусь, но… если вы желаете…
— Благо…
Патрик чуть не сказал «благодарю» с радостным лицом, но с трудом сдержался. Он сам был слегка в шоке. Чуть не сказал «спасибо» какому-то крепостному? Не зная, замечает ли тот его смятение, Авель замялся.
— А розги… это ведь не кнут?
При виде того, как его тонкие брови сжались, рот Патрика сам собой открылся:
— Не волнуйся. Обычная берёзовая розга. Если останутся шрамы, дам мазь.
— Благодарю вас. Вы так добры.
Глаза Авеля заблестели. Патрик сам себя убедил, что это из-за его незамутнённого лица. Если этот невинный мальчик получит раны, он будет мучиться чувством вины за то, что привёл его в замок.
Патрик забыл, что это не бесплатная услуга, а работа за плату. И что ему не за что извиняться.
— Да, кстати…
— Авель?
Из-за дома появилась женщина в платке и переднике. В руках она держала корзину, полную желудей. Она шла к Авелю, но, увидев незнакомца, остановилась.
— Матушка, — отозвался Авель.
Заметив настороженность в глазах Джоанны, Патрик сказал:
— Я сэр Патрик, рыцарь барона.
Джоанна склонила голову, но тревога её только усилилась. Женщина подошла и тихонько заслонила собой Авеля. Патрик усмехнулся:
— Я пришёл предложить работу твоему сыну.
— Благодарю вас, — ответила Джоанна.
Вид женщины, защищающей сына, который в свои четырнадцать уже сравнялся с ней ростом, был забавен. «Какая трогательная мать, хоть и не родная», — подумал Патрик и стал собираться. Он мельком глянул на колокольню за церковью.
— Приходи завтра. До того, как колокол пробьёт девять раз.
— Хорошо.
Авель почтительно проводил его. Патрик кивнул и, развернувшись, ушёл. Глядя ему в спину, мальчик не сдержал смеха.
— Пф.
Авель не удержался от смеха. Рыцарь, который каждый день в тренировках и боях получает синяки, пообещал дать мазь от маленького следа от розги — и не заметил, как это нелепо…
— Пф-ха-ха…
Авель закрыл рот рукой. Джоанна смотрела на него.
— Всё в порядке?
В глазах её была тревога. Никакого подозрения к сыну, который странно хохотал в одиночестве. Чистый взгляд спрашивал, не обидел ли его Патрик. Не опасно ли идти в замок…
Авель взял руку, гладившую его по щеке, и прижался к ней лицом.
— Конечно, матушка. Не волнуйтесь…
Демон, прильнув к плечу приёмной матери, прошептал:
— То, что на этой земле, не может причинить мне вреда.
Облако, проплывавшее над головой, медленно приближалось к солнцу. Свет померк, и на землю пала тень. В потускневшем свете сверкнули тёмные глаза. Красный взгляд устремился в небо.
Только то, что там, наверху, может…
***
— Что за ублюдок с рожей бабы?
Это были первые слова, которые Эдвин бросил в лицо Авелю. Дворецкий, приведший его, не выглядел удивлённым. Видимо, он видел это не в первый раз.
Маленький тиран замка Бейман окинул Авеля подозрительным взглядом. Словно смотрел на незнакомого зверя.
Внешность мальчика не вписывалась в представление Эдвина о крепостных. Лишь заметив его старую потёртую тунику, он, похоже, понял, что перед ним существо более низкого сословия.
— Выглядит грязно, — бросил Эдвин.
В голосе слышалось отвращение, но на лице было скорее удовлетворение. Дворецкий не стал указывать, что для тех, кто работает снаружи, это неизбежно. Он лишь вежливо спросил:
— Переодеть его?
— Да.
Эдвин вздёрнул подбородок. Из-за угла стало видно его кривой нос. Дворецкий с привычной учтивостью похвалил:
— Как великодушно.
Тон был достойным будущего хозяина замка. Эдвин надменно кивнул. Но его следующий поступок не предвидел даже дворецкий, наблюдавший за ним десять лет.
Эдвин посмотрел на Авеля так, будто ждал чего-то. Прежде чем дворецкий успел нажать на голову крепостного, Авель сам склонил голову.
— Благодарю за милость. Вы так добры.
Наконец единственный сын барона, похоже, остался доволен. Он издал что-то вроде фырканья и отвернулся. После того как Эдвин ушёл, дворецкий посмотрел на Авеля. Выражение его лица было трудно описать.
— Сообразительный мальчик.
Авель скромно опустил глаза. Дворецкий, казалось, был удивлён, что мальчик сам догадался, чего хочет господин, и поклонился. Он пробормотал: «Сэр Патрик не зря хвалил…» — и приказал Авелю:
— Ты уже понял, но господин Эдвин капризен. Если будешь вести себя как сейчас, не прогневишь его.
— Да.
— Утром у тебя будет урок фехтования с сэром Патриком, а после полудня придёт сэр Кэмпбелл. Сегодня присоединишься ко второй половине. Я приставлю к тебе служанку.
Дворецкий громко позвал служанку в конце коридора. Молодая женщина с передником приблизилась с тряпкой в руках — она протирала мебель. У неё были каштановые волосы и тёмные глаза.
«Довольно миловидна», — оценил Авель.
В этой глуши она была одной из немногих, кого можно было назвать приятной внешности. Мужчина пока не нашёл здесь ни одного по-настоящему полезного лица.
— Отведи его, переодень и покажи замок. А после обеда проводи в комнату господина Эдвина.
Не зная, что творится в душе демона, сказал дворецкий. Служанка склонила голову в ответ:
— Хорошо, дворецкий.
— И если господин барон…
Дворецкий хотел добавить что-то, но запнулся. Он мельком взглянул на Авеля. Похоже, у него были дела, которые нужно было обсудить отдельно. Лицо женщины на мгновение побледнело. Дворецкий, увидев, как она уставилась в пол, цокнул языком и махнул рукой:
— Ступайте.
— Да, дворецкий.
Служанка подала знак Авелю. Авель последовал за ней по коридору.
***
— На первом этаже холл. На западе — столовая для господина, его семьи и гостей, рядом кухня и кладовая…
Служанка шла рядом с Авелем и объясняла.
— На третий этаж не поднимайся без надобности. Там покои барона с женой и господина Эдвина. Барон и баронесса…
Она замялась. Словно собираясь сказать что-то неприятное, она открыла рот, но звука не последовало. Похоже, нелегко говорить такое человеку, который здесь первый день. В итоге она так и не договорила.
— Пока тебе достаточно этого.
Под пристальным взглядом служанка, закончив объяснения, неловко спросила:
— Что? Я всё сказала… хочешь спросить ещё что-то?
— Вы не назвали своё имя.
— Ах…
Лицо девушки покраснело. Она тихо произнесла: «Мишелла». Авель улыбнулся:
— Красивое имя.
— Спасибо.
Голос служанки звучал почти шёпотом. Авель заметил, что она то и дело косится на его ровный нос и щёки, избегая прямого взгляда.
Внешность всегда была отличным инструментом. А демон не разбирает средств.
— Ты ведь Авель, да? Тебе идёт эта одежда.
— Благодарю.
Мишелла похвалила Авеля, переодевшегося из старой мешковины в новую одежду. Та же туника, но без грязи — разница была поразительной.
Мишелла подумала, что этот мальчик вырастет в настоящего красавца. Она не знала, сохранится ли его нежная внешность или станет более мужественной, но ясно одно — он заставит плакать многих девушек. Разумеется, она не могла представить, что он заставит плакать и мужчин.
— Обед почти готов. Сегодня поешь со мной, а завтра я покажу тебе, где обычно обедают слуги.
— А нельзя всегда есть с вами? — неожиданно спросил Авель.
Глаза Мишелла расширились. Она перевела взгляд, и наконец с трудом ответила:
— Если ты хочешь… наверное, можно.
— Спасибо, Мишелла. Я ведь… немного стесняюсь новых людей.
Прекрасные глаза, казалось, вот-вот скатятся, как бусины. Докатившись до края, они заметили румянец на щеках девушки. И сощурились. Эта женщина станет его первой правой рукой в замке. Ах, нет.
«Первым был Патрик».
У него не было намерения забывать заслуги рыцаря. Полезного рыцаря, который ещё послужит ему.
***
Когда после обеда он поднялся в комнату Эдвина, там было пусто.
То ли тренировка по фехтованию затянулась, то ли обед задерживался. В любом случае трапезы знати обычно занимают больше времени и требуют больше формальностей, чем у простолюдинов. Первым прибыл кто-то другой.
