— Ты уже закончил с оброком?
Священник приветствовал мальчика. Авель протянул ему тонкую муку и улыбнулся.
— Нет.
— Как это — не отдал ещё господину? — удивлённо спросил Маркус.
Треть урожая сперва нужно было отдать владельцу поместья. А из оставшегося десятую часть приносить в церковь.
— Я подумал, что самое жирное и лучшее должно принадлежать Тому, Кто на небесах…
Может быть, я позволил себе лишнее? Глаза, зелёные, как вечнозелёное дерево, погрустнели, и священник поспешил ответить:
— А, конечно же… Само собой разумеется…! Какой же ты умница. Сам до такого додумался. Взрослые-то и не всегда такое припомнят.
Когда замешательство прошло, грудь священника наполнилась сдержанной гордостью. Да. Именно в этом истинное место церкви. Небо выше всего на земле, а церковь передаёт волю неба. Значит, и её служители должны стоять выше мирской власти, не так ли?
«Барон Бейман всегда пренебрегал мной».
Священник вспомнил тех, кто смотрел на него свысока. Он не был священником, присланным из центрального храма. Когда-то он был простым крестьянином, но привлёк внимание епископа, объезжавшего владения для управления приходами, и был рукоположен в сан.
Подобное случалось часто, когда в захолустных владениях не хватало священников. Но господин, барон Бейман, и его жена сочли оскорблением, что церемонию проводит невежественный крестьянин, который знает богословие лишь понаслышке, и относились к нему с пренебрежением.
Однако взгляните! Даже этот ребёнок понимает, какая ответственность лежит на нём. Его пот, его труды, его верный долг и право…
— Святой отец.
Внезапный голос заставил его очнуться. Прекрасный мальчик смотрел на него. Священник откашлялся:
— Гм-м, гм… Да, ты очень умный мальчик. Но поскольку законы Небес ещё не достигли этой земли, к сожалению, в следующий раз отдавай сначала господину.
Раньше он ответил бы, что господин — владыка этой земли, и надлежит прежде выразить почтение ему. Но язык, повинуясь странному порыву, двинулся в сторону отрицания власти господина. Священник даже не осознал, сколь опасно то, что он сказал.
— Разумеется… — мягко улыбнулся Авель.
В свете, проникавшем сквозь витражи старой часовни, мальчик казался ангелом с иконы. Что скрывается внутри этой оболочки — ведомо лишь тем, кто обладает великим зрением…
«Правда, Абраксас?»
Демон улыбнулся статуе на алтаре. Статуя с головой сокола и телом человека не ответила.
Спускаясь с холма, где стояла церковь, Авель ухмылялся. Ему было любопытно, как прорастёт семя сомнения, которое он посеял в старом священнике.
Может быть, он напишет письмо епископу и пожалуется на униженное положение церкви и беззакония господ.
А если искра конфликта между церковью и светской властью вспыхнет в этой глуши — какое это будет зрелище! Авель оскалился.
Конечно, при условии, что священник не безграмотен. Вероятность того, что бывший крестьянин, знавший лишь землю, умеет читать и писать, была невелика.
Когда он добрался до замка, вместо самого барона сбором урожая занимался управляющий, ведавший арендаторами.
Управляющий заметил Авеля и окинул его подозрительным взглядом. Ясно, он думал, что мальчик явился с предлогом, чтобы отложить оброк — мол, земля плохая, вредители одолели.
Авель лишь поднял мешок и мягко улыбнулся.
— Смолол?
— Да.
Управляющий нахмурился и оглядел его. Не могло быть, чтобы мельник так быстро управился. Если бы Генри осмелился перечить Авелю до конца, это подозрение стало бы реальностью.
Но Генри быстро понял, что пренебрегать мальчиком, который слышал его оплошность, неразумно. И он вернул прогнанного Авеля и дал ему самый ранний срок.
Однако было уже поздно. Авель дал ему шанс, но тот его упустил. Он дважды проявил к нему любезность, а Генри ею пренебрёг. И он заплатит за это.
Управляющий, не подозревая, какое наказание постигло мельника от руки демона и что это значит, недовольно кивнул:
— Иди к дворецкому.
— Да.
И он даже не догадывался, что этот дерзкий взгляд низвёл его до той же участи. Представляя, как зашивает ему глаза, Авель почтительно склонил голову.
Перейдя подъёмный мост и миновав ров, он оказался у ворот. Стража стояла довольно подтянуто — не как в захолустном владении. Значит, командовавший ими рыцарь был человеком недюжинным.
Изложив дело и пройдя внутрь, Авель увидел замковый двор, обнесённый гранитными стенами. Там стоял дворецкий и разговаривал с крепким мужчиной.
— Что нужно?
— Принёс оброк.
— Из дома Джоанны?
— Да.
Пока дворецкий проверял учётную книгу и содержимое мешка, мужчина разглядывал Авеля. Он был поражён мальчиком, который так легко нёс тяжёлый мешок и при этом не сбивался с шага.
Авель заметил, что тот оценивает его телосложение, кости, мышцы, осанку.
— Качество хорошее. Осенний налог считай уплаченным.
— Благодарю.
Дворецкий похвалил его. Авель, слушавший его прямо и с достоинством, ответил. Почтительно поклонившись, он развернулся.
— Погоди, — грубый голос остановил его.
Авель дёрнул уголками губ.
— Как тебя зовут?
— Авель, — не поднимая головы, почтительно ответил Авель.
Статус мужчины был выше статуса дворецкого.
— Чей ты сын?
— Мы живём вдвоём с матерью.
Авель замялся. Рыцарь, хотевший спросить об отце, потёр затылок. В этом неловком движении смешались лёгкая растерянность и сочувствие. Уголки глаз Авеля, устремлённые в пол, изогнулись в улыбку.
— Понял. Иди.
Услышав имя, рыцарь махнул рукой, отпуская его. Авель поклонился и вышел за ворота. Спиной он чувствовал взгляд рыцаря.
Его звали Патрик. Авель знал, что через несколько дней он придёт к нему.
***
Он пришёл, когда солнце стояло в зените.
Тук-тук-тук.
Авель, коловший дрова во дворе, поднял голову. Он положил топор и обошёл дом.
— А. Я думал, ты внутри, — Патрик, увидев Авеля, идущего снаружи, опустил руку, которой стучал в дверь.
Рыцарь был в простой одежде. Он не приехал верхом. Вероятно, не хотел сеять тревогу в деревне. Авель мельком взглянул в ту сторону, откуда он пришёл, и склонил голову.
— Чем могу помочь?
Спокойное поведение мальчика заставило незваного гостя замешкаться. Он спросил:
— Ты знаешь, кто я?
— Вы не рыцарь…?
Авель сохранял осторожный тон. Патрик разглядывал мальчика, который не дрогнул, поняв, кто перед ним.
Люди за стенами замка всегда боялись тех, кто внутри. Господа, рыцари и их домочадцы держали их жизни в своих руках. Личный контакт с высокими господами чаще всего не сулил ничего хорошего.
Поэтому Патрик с интересом отнёсся к тому, что юный крепостной из деревни явился с оброком лично. Обычно такие дела решались на уровне управляющего. Арендаторы тоже этого хотели.
«Похоже, он не очень-то боится».
Патрик погладил подбородок, глядя на мальчика, который даже при внезапном визите спокойно склонил голову. Нет, не может быть, чтобы он не боялся. Крепостной есть крепостной. Ничтожная кровь, инстинктивно страшащаяся дворян.
«Просто умеет скрывать».
Патрик заметил, что пальцы руки, которую мальчик не успел спрятать за спину, дрожат. Он кивнул. Вывод его удовлетворил.
— Где твоя мать?
— Пошла в лес за желудями.
— Когда ты потерял отца?
— Я знаю, что он умер шесть лет назад.
Отвечая на вопросы рыцаря, Авель замешкался. В его неуверенном тоне Патрик нахмурился.
— Что значит «знаю»?
— Это случилось до того, как я попал в эту деревню. Мать нашла меня, когда я умирал, и выходила меня, как могла.
Ах, приёмный сын. Патрик, уловив суть, понял. Голодные и замёрзшие сироты всегда были. Этот мальчик был одним из тех, кому повезло выжить.
Он вспомнил, что дворецкий обрадовался, когда в деревне прибавилось людей. Господа приветствовали пополнение, если это были не трупы. В поместье люди — это рабочие руки.
— Женщине с ребёнком нелегко живётся, верно?
— Соседи были добры и много нам помогали, — скромно ответил Авель.
Патрик кивнул и велел ему протянуть руку. Авель, всё ещё с закатанными рукавами после колки дров, протянул её. Если не считать грязи и пота, рука была чистой.
— С какого года работаешь топором?
— Кажется, с прошлого года.
Патрик мял его мышцы и жилы, словно оценивая мясо. Затем велел ему повернуться кругом.
Авель послушно выполнил все приказы. После всех этих утомительных процедур Патрик наконец отпустил его. Отступил на шаг, оглядел с головы до ног и спросил:
— Сколько тебе лет?
— Мать говорит, что мне, наверное, четырнадцать.
Авель не задавал вопросов об этой странной процедуре. Он лишь послушно отвечал. Патрик наклонил голову:
— Четырнадцать… Хм… Понятно.
Лицо казалось моложе, но из-за стройного телосложения и роста он действительно выглядел на четырнадцать. Небольшой минус — тонкая талия. Однако, подведя итог, Патрик похвалил:
— Телосложение у тебя хорошее, сбалансированное.
— Благо…дарю…? — Авель поклонился с несколько озадаченным видом.
Его растерянное лицо рассмешило Патрика.
— Ты, похоже, совсем не понимаешь.
— Что вы имеете в виду… — осторожно спросил мальчик.
Его робость позабавила Патрика.
Лицо у него было тонкое, а суть — простодушная до крайности. Полная противоположность его юному господину. Если судить по внешности, то перед ним был мальчик, похожий на дворянина.
«Но крепостной есть крепостной».
Отогнав мысли, Патрик спросил:
— Не хочешь работать в замке?
Глаза Авеля расширились.
— Что?
— Освободилось место мальчика для битья при господине Эдвине, — сказал Патрик.
Он не заметил, как дрогнули щёки Авеля. Сдерживая улыбку, мальчик ответил:
— Как же я… я ведь ничего не знаю, неуклюжий…
— Это не так уж сложно. Просто стой рядом, пока господин слушает урок.
Патрик сам не заметил, как искренне начал уговаривать.
На самом деле это не обязательно должен был быть Авель. Вон тот мельник, что постоянно с подобострастной улыбкой трёт руки у него перед глазами… Мужчина то и дело просил взять его сына в мальчики для битья.
Даже на окраине дворянин есть дворянин. У простого крестьянина нет доступа к образованию правящего класса обычным путём. Единственная возможность — прислуживать господину и впитывать что-то ушами.
Но разве те, кто всю жизнь был невеждами, смогут понять то, чему высший свет учится годами и десятилетиями, просто уловив несколько слов?
«Люди тешат себя пустыми мечтами», — с укоризной покачал головой Патрик.
