Мальчик, слишком благородный для крепостного и слишком низкого происхождения для дворянина, постепенно становился в замке Бейманов существом, которое трудно было определить.
Даже слуги, поначалу презиравшие его как мальчика для битья, больше не смели обращаться с ним дурно — видя явное расположение баронессы и перемену в его положении.
Теперь его уже нельзя было назвать простым крестьянином. Все думали, что по достижении совершеннолетия он поднимется как минимум до камердинера.
Вот почему служанки без конца строили глазки подростку, у которого ещё не закончился пубертатный период. В этих краях жениха, у которого были бы и внешность, и характер, и положение, днём с огнём не сыщешь.
— А что с господином Эдвином в последнее время?
Пока все думали об одном и том же, одна сменила тему.
— Вчера тоже придирался к Авелю — то не так поздоровался, то взгляд дерзкий…
Эдвин в последнее время придирался к Авелю по любому поводу. Стоило тому пройти мимо — и он цеплялся. Это было настолько откровенно, что вызывало хмурые взгляды.
Какое-то время было тихо, а потом он снова взбесился, как разъярённый кабан. Но точно было ясно, что случай на плацу послужил толчком.
— Может, Авель пообещал ему нос выпрямить мечом?
Ха-ха-ха! Вокруг послышались задыхающиеся от смеха голоса. Вспомнился кривой нос Эдвина. Шутка, за которую можно было получить взбучку, но в отсутствие хозяина и Господа ругают.
— Как бы то ни было, но так травить тихого и доброго мальчика, как крысу…
Отвратительно. Все подумали одновременно. Отчитывать подчинённого — дело обычное, но в этом случае… было именно так.
Авель вроде бы ни в чём не провинился, а чувство неполноценности Эдвина по отношению к выдающемуся сверстнику-слуге было слишком откровенным.
«Честно говоря, Авель уступает только по происхождению… Тьфу-тьфу, жемчужное ожерелье досталось свинье».
Служанки цокали языками, представляя, как свинья-Эдвин будет визжать. Неприязнь и враждебность обитателей замка Бейманов к молодому тирану, не разбирающему ни правды, ни вины, только усиливались.
***
Бах!
Эдвин грубо захлопнул дверь и вышел. Внутри баронесса, наверное, хмурилась, но ему было всё равно.
— Чёрт!
Эдвин топнул ногой. Был праздник святого Эракизеля. День, когда вечером в замке устраивался пир, а в деревне — гуляния.
Слуги будут разносить еду и развлекаться по-своему. Наверное, за кухней, с остатками хлеба и эля, будут наслаждаться простонародными утехами. А не в парадных одеждах вклиниваться в пир знати!
Эдвин пошёл к матери возражать против нелепой ситуации, когда мальчик для битья сидит за одним столом с господином.
Однако баронесса не проявила особого энтузиазма. Она даже удивилась — мол, он же просто прислуживает, что такого?
И при этом спокойно сказала, что раз уж ему всё равно потом работать под его началом, лучше заранее побольше увидеть и научиться.
«Под моим началом?»
Эдвин стиснул зубы. Когда он унаследует дом, он выпорет этого мерзкого ублюдка до беспамятства, а потом заставит навоз в конюшне таскать.
«Проклятье!»
Это ничтожество остановило Патрика? Что? Подчиниться приказу? Наглец! У Эдвина всё кипело внутри.
Слуги, проходившие по коридору, в ужасе шарахались, видя его мрачный вид. Эдвин этого не замечал.
«Наверняка использовал какой-то обман».
Или Патрик его пощадил. Он же всегда жалел этого парня, вот и сохранил ему лицо.
Эдвин отрицал реальность. Он игнорировал и то, насколько нелогичны его мысли.
Стараясь справиться с поднимающимся чувством неполноценности, он шагал, не глядя по сторонам. И столкнулся с кем-то.
— Ух.
— А… господин Эдвин.
Это был Кэмпбелл. Он поморщился, когда книги в его руках пошатнулись от удара.
— Почему вы идёте, не глядя? Это неблагородно.
И без того в плохом настроении, Эдвин скривился от внезапных нравоучений. Он собирался просто молча дождаться конца. Он знал, что в словесной перепалке с этим человеком не победит.
Но последнее он стерпеть не мог. Кэмпбелл цокнул языком.
— Как можно вести себя хуже, чем слуга…
— Тогда идите и любезничайте с этим ублюдком, чёрт возьми!
Эдвин рявкнул, и Кэмпбелл широко раскрыл глаза. Он выглядел так, будто сомневался, правда ли то, что он услышал от ученика.
Но называть это ученичеством было натяжкой — за последние месяцы они и словом не обмолвились, так что назвать это отношениями учителя и ученика было трудно.
Кэмпбелл давно перестал будить Эдвина, который каждый раз спал или занимался посторонними делами. Вместо этого он с жаром излагал материал мальчику для битья, который всегда с горящими глазами ловил каждое его слово и жест.
«Все они точно переметнулись к этому ублюдку».
Эдвин сопел. Сам того не сознавая, он был близок к истине.
«Остался только отец».
Если и Патрик, и Кэмпбелл, и баронесса — все бесполезны, оставался только барон. Самый влиятельный человек в замке, который ни разу не контактировал с Авелем. Но…
Эдвин испугался, вспомнив мрачный взгляд и холодное лицо. С тех пор как он себя помнил, лицо отца всегда было тёмным. Говорили, что при его рождении оно было другим, но верилось с трудом.
Дворецкий, долго служивший в замке, говорил, что тот изменился после последней битвы.
Мужчина, подававший надежды как полководец, вернулся из битвы с сакартцами без руки. Из воинов, ушедших сотнями, вернулся один.
Полководец с блестящим будущим заперся в старом замке и начал бормотать: «Ел, ел…»
Слухи о том, что не выходящий из комнаты господин сошёл с ума, тоже были старыми. Люди привыкли к не показывающемуся хозяину.
Но иногда дверь тёмной комнаты открывалась, и мужчина без одной руки стоял и смотрел на него — и тогда у Эдвина по коже бежали мурашки. Он готов был молиться, чтобы отец так и не пришёл в себя и не выходил из комнаты, как обычно.
Пока Кэмпбелл, недовольный, прошёл мимо, Эдвин потёр покрытые гусиной кожей руки.
***
— Мираклес утверждал, что в мире есть лишь неизменная истина: мудрый не гордится, храбрый не тщеславится, богатый не хвастается… не… не… Эти шесть добродетелей сливаются в одно благо и спасают человека.
— …
Не получив ответа, Кэмпбелл поднял голову. Авель сидел, подперев подбородок. Впервые он не был сосредоточен на уроке. Кэмпбелл, наблюдая за ним, продолжил читать.
— Причиной, по которой он написал эту книгу в конце жизни, была критика развращённой древней империи. В то время активно шли споры об истинной духовности, и Мираклес говорил, что, поскольку тело и душа едины, человек уже при рождении наследует первородный грех. Сторонники же древней философии утверждали, что внутри человека спит сила, способная преодолеть первородный грех. Эти отступники, говорившие, что могут спастись без помощи богов, были казнены как еретики.
Слушает ли он? Кэмпбелл поднял глаза от книги. Авель, смотревший в окно, внезапно заговорил:
— Если это учение о единстве души и тела, почему тогда добродетелью объявляется поведение, противоположное телесному?
— Что?
— Мудрый человек, если поступает мудро, — гордец, храбрый, если поступает храбро, — тщеславен… Почему естественная природа человека становится пороком?
Глаза Авеля по-прежнему были устремлены в окно. Было видно, как Патрик и Лоренс разговаривают во дворе.
— Это потому, что человек уже с рождения — комок греха…
От резкого вопроса Кэмпбелл замялся. Их дискуссия уже давно перестала быть равной. Авель вздохнул, видя, что тот не может ответить как следует.
— Ха-а.
Прозвучало как разочарование — мол, и это всё? Кэмпбелл вздрогнул. Он почувствовал стыд. И прежде чем он осознал неестественность ситуации, Авель снова глубоко вздохнул. И повернулся к Кэмпбеллу.
— Простите. Просто, моё положение сейчас…
— А.
Кэмпбелл понял. Положение мальчика, которого притесняет Эдвин. Ситуацию слуги, страдающего от господина, завидующего тому, кто его превосходит.
Забыв о только что прозвучавшем вызове догме и упрёке учителю, Кэмпбелл почувствовал жалость.
— Обычно за одарёнными людьми следуют зависть и ревность. Такие люди порой злоупотребляют добродетелями.
— Да. Мне кажется, древние имперцы были по крайней мере честнее…
Авель выразил досаду. Кэмпбелл сочувственно кивнул. Храм предостерегал против империи, когда-то правившей землёй, как против развращённой цивилизации, но что такого в этих словах.
— Я беспокоюсь, доживу ли я невредимым до совершеннолетия.
— Что? Не говори таких страшных вещей.
От слов, полных смирения, Кэмпбелл испугался. Как ребёнок может быть таким пессимистичным?
— Проходя мимо комнаты господина Эдвина, я краем уха услышал. Он говорил, что забьёт меня до смерти, оттащит под стену замка и использует труп как удобрение для пшеничного поля…
— Господи, боже мой!
От невообразимой жестокости Кэмпбелл вытаращил глаза. Он знал, что характер у того свирепый, но не думал, что настолько. Авель опустил голову.
— Сейчас всё в порядке — и вы здесь, сэр Кэмпбелл, и баронесса ко мне хорошо относится… Но если господин Эдвин станет хозяином замка…
— …
Предвидя продолжение, Кэмпбелл занервничал. Его контракт подходил к концу. Мысль о том, что его лучший ученик после его отъезда станет удобрением для зерна, была ужасна.
Метнувшись по комнате, Кэмпбелл наконец заговорил:
— Я напишу тебе рекомендательное письмо.
— Что?
Авель изумлённо взглянул. Кэмпбелл решительно произнёс:
— Хотя баронесса и есть… но если после моего отъезда она не сможет о тебе позаботиться, уходи из поместья в город.
— В город?
— Да. Неподалёку есть вольный город Салифа. Там живёт знакомый мне купец — с рекомендательным письмом он найдёт тебе работу.
Авель не мог вымолвить ни слова. Казалось, он не знал, как выразить переполнявшую его благодарность. Глаза заблестели. Казалось, вот-вот польются слёзы.
Кэмпбелл смущённо, но с гордостью смотрел на него. Впервые он оказал такую любезность простолюдину.
— Как мне вас отблагодарить?..
— Перестань. Что мне с тебя, нищего, взять? Потом хоть письмо напиши, что жив…
Кэмпбелл резко ответил, скрывая неловкость. И поспешно закрыл книгу и вышел. Хлоп! Дверь закрылась.
В комнате, где он остался один, повисла тишина. Губы тихо сидевшего мальчика растянулись.
— Ха-ха.
Звук становился всё громче.
— Ха-ха-ха!
Демон расхохотался. Из-за юноши, который отдал ему всё до последнего гроша.
Знания, которые он копил девять лет, этикет, который осваивал ещё дольше, все уловки… Всё, из чего состояла его жизнь, — юноша, сам того не зная, щедро ему отдал.
«С этим покончено».
Демон, выскребший всё до самого дна, облизнулся. Мелькающий язык напоминал ползающего зверя.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!
