Несколько часов она места себе не находила, ожидая ответа. Раздался весёлый сигнал, и на экране появилось уведомление о переводе.
[Поступление 150 000 000 вон Ли Мин Чхоль 123-**-45567]
Деньги пришли не от Ё Ун и не от её личного секретаря Юна. Причём на пятьдесят миллионов вон больше, чем просила Ё Хи.
Я ведь уже шестой год сижу дома. Наверное, она думает, что меня где угодно облапошат, за что бы я ни взялась.
Ё Хи горько усмехнулась и снова написала в окно сообщений, где ответа так и не пришло: «Спасибо».
Благодаря этому кубок Ю Сина, похоже, удастся заполучить.
Собрав деньги на сделку, Ё Хи незадолго до полуночи ввела сумму в сто пятьдесят миллионов и благополучно была выбрана покупателем.
Продавец потребовал предоплату, так что пятьдесят миллионов она перевела заранее.
Местом передачи была ячейка камеры хранения на одной из сеульских станций метро, где Ё Хи никогда не бывала.
Персонала там нет, людей ходит много, но никто ни за кем не следит — для незаконной сделки место идеальное.
Украденный кубок нашёлся, и его следовало вернуть законному владельцу.
Кубок MVP по праву должен быть у Ю Сина. Ведь MVP того дня, без всяких сомнений, был он.
Ё Хи стала готовиться к завтрашнему выходу из дома.
Готовиться к выходу впервые за целых шесть лет.
Она положила в сумку воду, шоколад и успокоительное на случай гипервентиляции и ещё раз проверила распечатанный адрес дома Ю Сина.
Сердце уже колотилось. Ё Хи не спеша сделала глубокий вдох.
Ё Хи ни в коем случае не собиралась добиваться личной встречи с Ю Сином, как те бесцеремонные фанаты в прошлом.
Цель завтрашнего выхода — вернуть кубок владельцу. Ни на случайную встречу, ни на дальнейшее знакомство она не рассчитывала. Просто аккуратно оставит кубок у его дома и вернётся.
Но на всякий случай не помешало бы продумать, что сказать.
Ей совсем не хотелось столкнуться с Ю Сином, держа в руках кубок, и, не сумев вымолвить ни слова, показаться воровкой.
Нужно было оставить и письмо. Если под дверью будет сиротливо лежать один кубок, это может показаться подозрительным, так что следовало написать, что поклонница честно заплатила за эту вещь и он может спокойно оставить её себе. Письмо нужно было аккуратно вложить в кубок.
Ё Хи написала письмо, вкладывая в каждую букву всю душу, а на случай встречи с Ю Сином записала на маленьком листке, что ему скажет.
И зазубрила этот листок наизусть.
Она вооружилась маркером и трёхцветной ручкой: подчёркивала, ставила звёздочки и обводила кружками. Резала фразы пополам, используя запятые как сигнал, а там, где нужно было естественно перевести дух, ставила галочку.
Но, даже если зубрить и репетировать всю ночь, при встрече с ним она наверняка не сможет ничего сказать.
— З-здравствуйте, Ю Син… М-меня зовут Ку, Ку Ё Хи…
Я ведь шесть лет ни с кем лицом к лицу не разговаривала, а тут сам Ю Син. Хорошо бы вообще не задохнуться посреди фразы.
— Я… я всегда буду б-болеть за вас… Всегда… всегда буду болеть за вас…
Когда закончилась примерно сотая репетиция, уже пришло время спать.
Ё Хи, завершив все приготовления, легла в постель.
После ухода Ю Сина из спорта стало очень много дел. Много ли ещё людей, которые сидят одни в офис-отеле на десяти пхён и так заняты? Она уже не помнила, сколько дней прошло с тех пор, как она в последний раз сама захотела спать.
Лёжа в постели, Ё Хи тревожно покосилась на ящик у кровати.
Там лежали снотворное и дилдо. Вещи, способные без осечки подарить ей глубокий сон и истому.
Но она зря косилась на ящик, опасаясь, что не сумеет уснуть: стоило Ё Хи коснуться головой подушки, как она мгновенно уснула. Слишком измотала её репетиция разговора, в которую она вложила все силы.
Отяжелевшее тело погружается в бесчисленные сны, наслаивающиеся один на другой.
Граница сознания и бессознательного становится всё размытее.
И вот в одном из сновидений слышится голос того, по кому она тоскует.
«Ё Хи, беги…»
Я так по вам скучаю, что умереть готова. Почему же встретиться с вами можно только в воспоминаниях, которые хочется забыть?
Бессознательное жестоко выбрало местом своей стоянки всё тот же, привычный кошмар.
Шестнадцатилетняя Ё Хи, любившая носить спортивные штаны под школьной юбкой, в тот день шла домой особенно легко.
Она стоит перед старым домом, ставшим теперь местом убийства, и жмёт звонок у жёлто-коричневой калитки.
Обычно кто-нибудь из работавших дома радостно её встречал, но в тот день не слышно ни звука, и дверь открывается тихо.
Ё Хи, не заметив ничего странного, входит в дом.
В саду никого. В гараже никого.
Увидев аккуратно стоящие в прихожей туфли мамы и папы, Ё Хи радуется ещё больше.
Ей не терпится рассказать о том, что было в школе, и она, снимая кроссовки, щебечет, как только что вылупившийся цыплёнок.
«Вы оба дома? А у меня сегодня в школе…»
Легко шагая к гостиной, она вдруг замирает в конце коридора.
С опозданием накатывает запах крови. И только тут Ё Хи понимает, что за тёплая жидкость насквозь пропитала её белые носки.
В том страшном месте, будто нарисованном каплями крови, слышится тонкий голос, вот-вот готовый погаснуть, как свеча.
«Ё Хи… беги. Скорей беги, скорей…»
Почему мама, отхаркивая кровь, зовёт её по имени. Почему папа так отчаянно машет окровавленной рукой, будто хочет что-то передать.
Ё Хи, ничего не понимая, стоит и отсутствующим взглядом смотрит на происходящее перед глазами.
А… Они хотят, чтобы я бежала. Значит, тот, кто сделал это с мамой и папой, ещё в доме.
Когда она наконец это понимает, из-за её спины внезапно выныривает чёрная рука.
Чьё-то предплечье обвивает тонкую шею Ё Хи и сжимает, грозя задушить насмерть.
Насмерть.
Она судорожно втягивает воздух.
Ё Хи в судороге вскочила с постели.
Сознание, медленно плывущее, когда она погружалась в сон, при пробуждении вырвалось из кошмара со скоростью сердечного стука.
Будто её силой вытащили из глубокой воды.
Сны, что слоями скользнули перед закрытыми глазами, отдаляются так, что и не вспомнить, а кошмар, сотканный из воспоминаний, становится всё ярче и прокручивается в голове снова и снова.
Воздух с хрипом вырывался из груди.
Она уже несколько минут царапала ногтями шею, которую больше никто не сжимал, пытаясь выровнять дыхание. Наконец до неё доходит, что всё это — сон, память и прошлое.
Всё тело было мокрым от пота.
Переводя сбитое дыхание, Ё Хи огляделась сквозь слёзы.
И только увидев, что Ю Син повсюду, даже на потолке, смогла успокоиться.
Ё Хи протянула дрожащую руку и притянула к себе плюшевую куклу Ю Сина у изголовья. И привычным бормотанием утешила себя.
— В-всё хорошо, это только сон. Всё хорошо, всё хорошо…
Знала бы — сразу выпила таблетку и спокойно уснула.
Думала, раз устала, всё будет хорошо. Но, похоже, надо вымотаться до потери сознания.
Ничего не поделаешь. Сегодня опять придётся прибегнуть к помощи Ю Сина.
Ё Хи, похлопывая себя по груди округлой ручкой плюшевой куклы, шмыгнула носом и открыла ящик. И достала одну таблетку снотворного и дилдо меньше обычного размера.
Решение пить снотворное и мастурбировать каждую ночь она приняла уже шесть лет назад.
Ё Хи, свернувшись клубком под одеялом и закрыв глаза, поспешила представить Ю Сина, прежде чем снова всплывёт мучительное прошлое.
Образ, который она впитывала взглядом все последние десять лет без единого пропуска. С закрытыми глазами его можно было нарисовать подробнее.
Строгое лицо, но уголки глаз, которые при улыбке делаются невыносимо сексуальными. Красные пухлые губы и крепкая мужская шея. Тело с чёткими мышцами. Большие руки, каждая из которых легко обхватывает волейбольный мяч…
Ё Хи сдвинула трусики вбок, приставила головку дилдо ко входу во влагалище и медленно ввела.
— Ах…
А как Ю Син занимается сексом?
Он подстраивает темп под партнёршу? Или берёт её с силой, как настоящий зверь, о чём и ходят слухи?
Ясно было одно: настоящий член Ю Сина куда больше дилдо, который Ё Хи сейчас, покряхтывая, в себя вставляет.
Это факт, который поймёт всякий, даже не болельщик, стоит лишь немного пролистать выложенные в интернете фотографии. Будто Ю Син носит в штанах у левого бедра бутылку воды.
Поначалу Ё Хи купила игрушку, которая, как ей казалось, примерно соответствовала размеру члена Ю Сина.
Однако как ни старалась, ввести игрушку не получалось. Она покупала всё меньшие размеры, пока наконец не нашла этот дилдо, головку которого сейчас с трудом втиснула в себя.
Он был коротким и толстым, так что выглядел грубовато, зато прожилки и форма головки были переданы хорошо, и воображение это не портило.