Контент удален!

Вокруг отеля уже вовсю шли приготовления к Рождеству.

Ёлка, макушку которой можно было разглядеть, лишь до отказа запрокинув голову, была плотно обвита спиралями светодиодных гирлянд. Оставив позади заполняющие центр города рождественские гимны, Дже Ин вошла в лобби.

Узнав Дже Ин, менеджер на ресепшене приветливо улыбнулся и почтительно поклонился. Заметив, что он собирается подойти, она слегка отмахнулась, давая понять, что в этом нет нужды.

Зайдя в пустой VIP-лифт, Дже Ин приложила клубную карту к нижней части панели управления. Коротко звякнул мелодичный сигнал, подтверждающий доступ. Кнопка верхнего этажа располагалась в стороне от остальных, всем своим видом излучая элитарность.

Лифт вёл прямо в номер.

Двухуровневый пентхаус, в который только что шагнула Дже Ин, находился на самой вершине небоскреба отеля. Где бы ты ни стоял, через панорамные окна во всю стену открывался захватывающий вид на раскинувшийся внизу город.

В пасмурные дни, когда плотные облака застилали всё вокруг, здесь создавалось странное ощущение, будто паришь над миром.

Дже Ин пошла по мраморному коридору, тянувшемуся от лифта. Чем дальше она продвигалась, тем громче становилась бьющая по ушам музыка.

— Пришла? Немного опоздала.

Из бокового коридора, примыкающего к главному, неожиданно вынырнула Хэ Ён. Слегка вздрогнув от неожиданности, Дже Ин пожала плечами вместо приветствия. И тут же небрежно бросила пристроившейся рядом девушке:

— Угу. В следующем месяце выставка, так что в последнее время дел невпроворот.

— А, ты же говорила, что работаешь в арт-центре? Слушай, по твоим словам кажется, будто ты реально вкалываешь.

— Вообще-то реально. Думаешь, я там просто так штаны протираю?

— А почему бы и нет? Ваша старшая сестра… то есть директор, тебя не прессует?

Искоса взглянув на Дже Ин, Хэ Ён отпила мартини из своего бокала. При виде её лица, выражающего жажду свежих сплетен, а вовсе не беспокойство, Дже Ин испытала острое желание развернуться и уйти.

Она опустила взгляд на оливку, утопавшую в крепком алкоголе собеседницы, и тут же отвернулась.

— Да так… Она всё устроила так, чтобы мы с ней лишний раз не пересекались.

И это было правдой. Кабинет Дже Ин находился в пристройке, на приличном расстоянии от офиса руководителя в главном здании. Расстояние было таким, что, если специально не искать встречи, даже макушки её не увидишь.

— Кто там? Брат?

Из-за донесшегося из комнаты голоса их разговор прервался.

Брат? Какой брат?

Дже Ин удивленно вскинула брови и посмотрела на Хэ Ён, не понимая, о ком речь.

— Вроде какой-то знакомый Пак Джун Сопа обещал заскочить ненадолго. Говорят, мы его не знаем. Я и сама без понятия.

— Что за бред… Какого черта он тащит сюда левых людей и создает напряг? Смешно просто…

Нахмуренная переносица Хэ Ён ясно выдавала её раздражение.

— А когда он вообще нас о чем-то спрашивал? — пробормотала она с холодной усмешкой и снова приложилась к бокалу.

— Ба! Да это не брат… это Хон Дже Ин? Младшая принцесса корпорации «Дахам» соизволила посетить нашу скромную обитель! Право, не знаю, куда вас и усадить-то.

Стоило им войти в просторную гостиную в центре номера, как Пак Джун Соп, сегодняшний виновник торжества, тут же разразился сарказмом, словно только этого и ждал.

Взяв со стола стакан-рокс, Джун Соп полупривстал с дивана. А затем отвесил Дже Ин шутовской поклон, молитвенно сложив руки на груди.

Сидевшие рядом подхватили его тон, и смех, словно зараза, разнесся по комнате. Дже Ин проигнорировала выпад и спокойно обвела взглядом шумную компанию. Несколько человек, узнав её, молча кивнули в знак приветствия.

Центральный стол в гостиной был густо уставлен бесчисленными пустыми бутылками из-под элитного алкоголя. Некоторые из них безжизненно валялись на боку, с тихим бульканьем исторгая на пол остатки янтарной жидкости.

— Уф, чего это он так нажрался уже? Реально бесит…

Скривившись от отвращения, Хэ Ён плюхнулась на ближайшее свободное место. Сидевший рядом парень тут же обнял её за талию, притягивая к себе. Это был актёр, чья популярность в последнее время стремительно росла.

Помимо него, по всему номеру тут и там виднелись айдолы, модели и прочие знаменитости: кто-то раскачивался в такт музыке, кто-то целовался. И никому ни до кого не было дела.

— Иди сюда, иди сюда. Я тебе, между прочим, даже подарок привез.

— Поняла я. Убери… руки.

— А! Сорян. Точно… ты же пиздец как это ненавидишь. Из башки вылетело.

Пак Джун Соп, обнявший застывшую столбом Дже Ин за плечи и потянувший за собой, тут же вскинул обе руки в примирительном жесте.

— Sorry.

Ухо резануло нарочито растянутое, на американский манер, произношение. Растрёпанные — видимо, из-за духоты в номере — волосы Пак Джун Сопа мазнули Дже Ин по шее.

Его мерзкое хихиканье быстро отдалилось, но девушка поморщилась, пытаясь стряхнуть с себя липкое, тошнотворное ощущение от его прикосновения.

«Второй сын председателя группы "Пи-Эм" вчера вернулся в страну. Иди и покажись там. Твои детские капризы больше не прокатят».

Если бы не угроза вернуть её в главный дом семьи в случае отказа…

Дже Ин мысленно прокрутила в голове это «ласковое» наставление председателя Хона, которое в итоге и заставило её притащиться на эту вечеринку.

В этот момент Пак Джун Соп, усадив Дже Ин рядом с собой, протянул ей невесть откуда взявшийся бумажный пакет.

— Ты же любишь вино. Я его с большим трудом достал, между прочим.

— Да-а ладно. Спасибо. Выпью с удовольствием.

Не скрывая своего скептического выражения лица, Дже Ин нарочито медленно раскрыла пакет и заглянула внутрь. Похоже, это был «Романе-Конти».

Не такая уж и редкость, чтобы так кичиться. Дже Ин громко, чтобы он услышал, фыркнула и закатила глаза.

Пак Джун Соп, глядя на её реакцию, снова усмехнулся. Из бутылки «Макаллана», стоявшей прямо перед ним, он налил порцию в чистый стакан и скользящим движением пододвинул его к Дже Ин.

Стакан с элитным виски, налитым по-варварски до самых краев и без единого кубика льда, оказался в её руке.

Проигнорировав благодарности, она, отчасти из упрямства, начала пить большими глотками. Алкоголь, опрокинутый на голодный желудок, тут же отозвался жгучим жаром, разлившемся по пищеводу.

Пак Джун Соп, со смешком наблюдавший за ней, присвистнул.

— Знаешь, что они женятся? Ты же давно не заглядывала на наши посиделки.

Одним махом допив остатки виски из своего стакана, Пак Джун Соп указал подбородком на пару, сидевшую напротив. Жест был до крайности высокомерным, но никто даже не подумал сделать ему замечание.

В конце концов, здесь собрались отпрыски самых известных семей. Дже Ин тоже уже давно тошнило от этих светских сборищ, которые под благовидным предлогом «встреч выпускников» сводились к примитивному выяснению статуса и разбрасыванию деньгами.

Однако для продовольственной корпорации «Дахам» группа «Пи-Эм» была, по сути, главным заказчиком, от которого зависело всё. «Пи-Эм» входила в шестерку крупнейших чеболей страны, владея гигантскими сетями дистрибуции и гипермаркетов.

С точки зрения председателя Хона, у Дже Ин, которая была одноклассницей второго сына этой семьи ещё со средней школы, просто не было причин не явиться на вечеринку в честь его возвращения.

— Да?

Она скользнула взглядом по паре, на которую указал Джун Соп. Она так давно их не видела, что даже имена не сразу пришли на ум.

Дже Ин потянулась к ветке винограда шайн-мускат, к которой до этого никто не притрагивался, и равнодушно отозвалась. Хрусь. Оторвав сразу две ягоды, она забросила одну в рот и начала жевать; сладкий сок обильно смочил губы изнутри.

— Я слышал, ты, Дже Ин, тоже замуж выходишь?

— Кто? Я?

— Ну да. За сына вице-президента «Пэксон Энерджи».

— Чего?.. Я его даже ни разу не видела.

Хоть она с ним и не встречалась, председатель Хон действительно мечтал об этом браке. Мол, он так статно смотрится верхом на лошади, или какая-то еще подобная чушь.

Дже Ин забросила в рот вторую виноградину и с хрустом её раскусила.

— Слушай, Дже Ин, а когда ты замуж пойдешь, кто будет сидеть на месте родителей невесты? Родная мать? Или та, что по документам?

— …

Комната мгновенно погрузилась в мертвую тишину.

— А что? Ну чего вы? Честно скажите, вам же тоже интересно.

— А? Разве нет? — язвительно протянул Пак Джун Соп, разведя руками с притворно обиженным видом. Его лицо, раскрасневшееся от алкоголя, теперь казалось почти багровым.

Дже Ин тщательно пережевала оставшийся во рту виноград. Упругая мякоть и приторно-сладкий сок освежили полость рта.

Проглотив ягоду, Дже Ин залпом допила оставшуюся половину стакана с виски.

— Ну… я просто посажу обеих. А папу — между ними. Как тебе? Зрелище будет что надо, скажи? — произнесла Дже Ин, широко ухмыляясь, пока все остальные сидели как на иголках, не решаясь даже пикнуть.

— А-ха-ха-ха! В своем репертуаре, Хон Дже Ин! Тогда позволь задать еще один вопрос? А в какой из домов возвращается после работы председатель Хон? Бля, мне правда пиздец как интересно было. Он что, делит их по дням? Типа будни там, выходные — сям?

— …

В конце концов, Дже Ин опустила голову и усмехнулась. С её влажных губ сорвался тихий шепот:

«Ну да, конечно. Не можешь ты вовремя заткнуться…»

Как говорится, если человек — мудак, то это на всю жизнь.

Достав из сумочки носовой платок, Дже Ин небрежно вытерла липкие от фруктового сока пальцы.

— Э? Дже Ин, бля, ты обиделась, что ли? Эй, эй, прости. Пьяный, вот и сморозил хуйню.

Проигнорировав его слова, Дже Ин подняла подарок, который принесла для него и небрежно бросила на пол по приходе. Поднявшись, она воззрилась на него сверху вниз с абсолютно ледяным лицом — от её прежней ухмылки не осталось и следа.

Её движения — когда она жёстко, с глухим стуком, поставила бумажный пакет на стол — были текучими и пугающе естественными.

— Слушай, Джун Соп… А мне вот немного обидно, знаешь ли. В отличие от тебя, я не развлекаюсь, загоняя себе иглы в вены.

Дже Ин нарочито бросила взгляд на предплечье Джун Сопа и тут же отвела его. Конечно, под плотным свитером невозможно было разглядеть исколотые и покрытые синяками руки.

— Я не лезу играть в махинации с акциями, ни черта в этом не соображая. А когда меня ловят за руку — не переваливаю вину на невинных директоров и не сваливаю трусливо за границу в одиночку… По-моему, на фоне этого внебрачный ребёнок выглядит эталоном морали. Или я не права?

— Ха-ха. Пизде-ец. Дже Ин, ты прям бьёшь по самолюбию… Слышать такое от тебя, человека, который всю жизнь будет второсортным мусором.

Пак Джун Соп рассмеялся, картинно прикрыв рот рукой. Однако скрыть то, что её слова попали в самую точку, ему не удалось.

«Ха. Ха». Дже Ин, несколько секунд пристально наблюдавшая за ним, с усмешкой, цедя каждый слог, порылась в оставленном на столе бумажном пакете. Вытащив оттуда содержимое, она взяла стакан-рокс, из которого только что пил Джун Соп.

Плеск! Дже Ин выплеснула остатки виски и лед из стакана прямо на Джун Сопа. Движение было резким, скорее похожим на желание просто вытряхнуть мусор, чем целенаправленно плеснуть в лицо.

Джун Соп, внезапно оказавшийся облитым, замер, хватая ртом воздух. Остальные присутствующие замерли точно так же.

— Да что ты, блядь, творишь…

В этой комнате спокойной оставалась только Дже Ин. Разорвав упаковку продукта корпорации «Дахам» — полуфабриката пасты для супа твенджан ччигэ, которую она достала из пакета, — она невозмутимо выдавила всё содержимое в опустевший стакан.

К счастью, стакан не переполнился.

— Welcome to Korea.

На её лице, когда она издевательски-любезно указала рукой на стакан, словно призывая полюбоваться результатом, не читалось ни капли тепла или гостеприимства.

— Забери домой, добавь воды по рецепту и свари себе суп. Тут еще основа для кимчи ччигэ есть, и вообще много чего.

Закончив, Дже Ин неторопливо подхватила подарочный пакет с вином, который Джун Соп всучил ей ранее.

— За это спасибо. Выпью, не побрезгую.

— Эй, Хон Дже Ин!..

Дже Ин с улыбкой повернулась к выходу и сделала несколько шагов, но вдруг остановилась.

— А. Кстати, Джун Соп.

Развернувшись к нему, она чуть склонила голову набок и с самым невинным выражением лица посмотрела Джун Сопу в глаза.

— Почему ты так по-ублюдски ко мне относишься? Должна же быть причина.

— …

— Вряд ли всё дело в том, что я проигнорировала твои жалкие мольбы сходить с тобой на свидание хотя бы разок.

В его глазах отразилось жалкое смятение. Откровенно насмехаясь над ним, Дже Ин ледяным движением отщипнула целую веточку винограда.

Откусывая ягоды одну за другой прямо с грозди, зажатой в руке, она какое-то время смотрела на Джун Сопа, а затем неторопливо развернулась к выходу.

— Ц-ц. Ну нет. Не может быть.

Её мысли, произнесенные вслух так, чтобы слышали абсолютно все, эхом разнеслись по комнате.

Лицо Дже Ин, шедшей по коридору, было холодным, как лед.

— Чтоб ты во сне задохнулся, придурок…

Звуки музыки становились всё тише. Дже Ин швырнула на пол обглоданную ветку винограда, от которой остались лишь голые черенки.

Если бы её не трогали первой, она бы так себя не вела.

Хоть Дже Ин и выросла как тепличный цветок, от природы она не была слабой. Находилось немало тех, кто, купившись на её образ избалованной пустышки, считал её лёгкой добычей, а потом, получив жесткий отпор — прямо как Пак Джун Соп пару минут назад, — спешил унести ноги.

В ней жил дух бунтарства. Жажда победы, упрямство… всё это было отличным топливом.

— Ох!

Оставшись в пустом, безлюдном коридоре, Дже Ин пошатнулась, как только в поле зрения показались двери лифта. Её побелевшая рука судорожно нащупала стену.

Дал о себе знать крепкий алкоголь, выпитый залпом.

«Продержись еще немного. Иди ровно, хотя бы пока не спустишься», — мысленно твердила она себе.

Однако тело, вопреки её воле, словно тянуло к земле. Дже Ин делала каждый шаг, предельно концентрируясь. Ей по-прежнему приходилось опираться на стену, но сейчас это был единственный выход.

К тому моменту, когда она подошла к лифту, коридор закончился.

Фу-ух. Глубоко выдохнув, она волокла налившиеся свинцом ноги, тщательно выверяя каждый шаг. Дже Ин перекинула через шею постоянно сползающий с плеча ремешок сумки и хлопнула себя по щекам, чтобы прийти в чувство.

Но даже за эти секунды мир перед глазами опасно накренился и закружился. Почувствовав, что сейчас завалится назад, она рефлекторно сжалась, сгруппировавшись.

— Карта… Где карта.

Преодолев это бесконечное расстояние и оказавшись наконец у лифта, она принялась рыться в сумке.

Она и подумать не могла, что будет так горько жалеть о том, что небрежно бросила её туда по пути наверх. Тело стало настолько тяжёлым, что Дже Ин привалилась лбом прямо к стене у панели вызова.

Со стороны она наверняка выглядела как в стельку пьяный человек, пытающийся строить из себя трезвого, но сейчас ей было плевать на такие мелочи.

— …

— …

В этот миг лифт, прибывший совершенно бесшумно, гостеприимно распахнул свои створки.

Дже Ин, даже не отрывая лба от стены, лишь слегка повернула голову на звук.

— О…

Там, внутри, стоял в одиночестве высокий мужчина, крупный и широкоплечий, словно вековое дерево.