Контент удален!

— Вы Юн Чхон Джо?

— Да.

— Прежде чем подписывать договор, пожалуйста, ещё раз ознакомьтесь с его условиями.

Хоть Дже Ин и велела ему выходить на работу прямо на следующий день, Чхон Джо появился в офисе секретаря О лишь спустя четыре дня.

Была придумана легенда о его срочной командировке в зарубежный филиал, но ему всё равно нужно было завершить дела и передать полномочия на старом месте. Из-за этой выдуманной «командировки» Чхон Джо пришлось два дня кряду терпеть прощальные вечеринки.

К тому же, ему нужно было хотя бы в общих чертах ознакомиться с правилами работы телохранителя. Несколько дней он провёл с действующим сотрудником охраны, с которым лично связался шеф Хан, перенимая основы. К счастью, с физической подготовкой проблем не возникло — с самого детства он занимался самыми разными видами спорта.

Отпив зелёного чая, от которого он отказался в день собеседования, Чхон Джо пробежался глазами по договору.

— Официально вы числитесь в «Дахам». Работа — личная охрана. Должность и оклад, как здесь указано, на уровне руководителя группы.

— Понял.

— Справки с вашего предыдущего места работы мы сегодня полностью проверили…

Секретарь О, сидевшая во главе стола в переговорной, то и дело смахивала что-то на планшете.

Резюме само по себе не было подделкой. Просто принадлежало оно не Чхон Джо. После некой сделки между Юн Пиль Соком и VIP-персоной сменить имя в документах не составило бы никакого труда. Уж если они умудрились заставить уволиться предыдущего телохранителя, который исправно служил верой и правдой, лишь бы приставить к Хон Дже Ин своего человека, то что им стоило провернуть подобное.

С другой стороны, сейчас это означало, что та сторона проверяет всё куда тщательнее, чем «Дахам». Насколько сильно были сфабрикованы его семейное положение и прочие данные, не знал даже сам Чхон Джо.

— В основном одни условия о неразглашении, — заметил он.

Чхон Джо, бегло просмотревший договор, легонько постучал указательным пальцем по экрану планшета. Большинство пунктов уже было описано в правилах приёма на работу.

Запрет на разглашение рабочих деталей. Запрет на разглашение личных данных. Запрет на использование личного мобильного телефона во время работы. Запрет на личное общение с нанимателем. Запрет, запрет.

В общем, сплошные «нельзя» — шаг вправо, шаг влево расстрел.

— Справитесь? Вы ведь человек, привыкший к секретности, так что за вас я особо не переживаю.

— А что именно подразумевается под запретом на разглашение личных данных?

Этот пункт откровенно кричал о намерении пресечь на корню любые человеческие отношения. Чхон Джо подумал, что для таких строгих мер должна была быть веская причина.

Опершись одной рукой о стол, другой он снова пролистал договор на планшете. Секретарь О искоса взглянула на него.

— Всё. Имя, возраст, семья. Никакой личной информации. Наш заместитель директора имеет свойство привязываться к людям, даже если это всего на год.

— Были инциденты?

— Проблемы есть всегда, — уклончиво ответила она и поднялась.

Попросив его подождать пару минут, она вышла из переговорной.

Чхон Джо откинул голову и уставился в потолок.

Его напрягал пункт о запрете на использование личного телефона. Что это значит: вообще не приносить его в дом или просто не доставать при Хон Дже Ин?

Для Чхон Джо, который был обязан ежедневно отчитываться шефу Хану, этот пункт представлял серьёзную проблему. Можно было, конечно, выкрутиться с помощью ноутбука, но он не был уверен, разрешат ли ему пронести и его.

— Вот, возьмите.

Вернувшись, секретарь О протянула Чхон Джо небольшую коробку. Это была нераспечатанная упаковка с мобильным телефоном.

— На время действия договора вы будете связываться с заместителем директора и со мной по нему. Использовать личный телефон в рабочее время строго запрещено.

— Формулировка «в рабочее время» звучит довольно размыто.

Поскольку им предстояло жить под одной крышей, чёткого рабочего графика не существовало. Чхон Джо взял коробку одной рукой и слегка постучал уголком по столу.

— А, — коротко выдохнула секретарь О и, в отличие от прошлого раза, подвинула стул и села напротив него. — Формально рабочее время указано в договоре.

— …

— Но это лишь на бумаге… По факту считайте, что вы на работе до тех пор, пока заместитель директора не уснёт. В любом случае, вряд ли он вам особо понадобится. Этим телефоном разрешено пользоваться и для срочных личных звонков.

— Вот как.

— Учтите только, что если нам покажется это необходимым, мы можем проверить историю вызовов и прочее. Так что не злоупотребляйте личными звонками, чтобы потом не было неловко.

Она говорила о незаконных вещах так обыденно, ничуть не смущаясь. Чхон Джо мысленно усмехнулся. И тут, и там — везде сплошное безумие.

— Мой личный телефон, оформленный на моё имя, вы тоже проверяете?

— Хм… Если понадобится, сможем.

Отвечая, секретарь О не отрывалась от планшета, быстро смахивая страницы.

Люди, не испытывающие никаких угрызений совести, уже порядком ему надоели. Но, подумав об этом, Чхон Джо тут же осёкся. В конце концов, он и сам сейчас обманывает целую кучу народа — чем он лучше?

— А как насчёт ноутбука и личных вещей?

— Всю электронику мы предоставляем. Остальные личные вещи приносить можно, но сначала мы должны их досмотреть. Поэтому обычно все предпочитают пользоваться тем, что выдаём мы.

— Хм, — Чхон Джо лишь вопросительно приподнял бровь.

Неожиданно не увидев на его лице никакого удивления, секретарь О расцепила ноги. Придвинувшись ближе к столу, она оперлась на него локтями и положила подбородок на сцепленные руки. Её взгляд казался просто сосредоточенным, но на самом деле она пристально изучала и оценивала Чхон Джо.

— Похоже, больше вопросов у вас нет.

— Есть ли ещё что-то, кроме описанного здесь, что мне нужно знать?

— Нет. Просто соблюдайте всё, что там написано. Особенно пункт четвёртый: запрет на личное общение.

— Такого не случится.

Секретарь О, глядя на то, как Чхон Джо хладнокровно, словно отрезая ножом, ставит точку, согласно кивнула.

Манеры — хамские: смотрит в упор, когда говорит, но в глаза не смотрит; тон ледяной, аж мурашки по коже… Идеальный кандидат для Дже Ин.

Специфика работы такова, что большинство кандидатов интересовались самой Дже Ин куда больше, чем своими обязанностями. Отсеивать на собеседованиях, потом ещё раз во время месячного испытательного срока — найти подходящего человека было сложнее, чем достать звезду с неба.

С этой точки зрения Юн Чхон Джо был словно создан для этой работы. Его глаза выражали полнейшее равнодушие не только к Дже Ин, но и, казалось, ко всему на свете. Плюс безупречный послужной список.

Впервые за долгое время она была абсолютно довольна выбором.

— Отлично. Если со всем ознакомились, распишитесь на последней странице.

— Уже.

Чхон Джо придвинул планшет к секретарю О. И действительно, там уже красовались три иероглифа его имени, выведенные ровным почерком.

Проверив подпись, секретарь О забрала оба планшета.

— Надеюсь, за время месячного испытательного срока вы быстро вникнете в суть дела. Это будет не сложнее, чем на вашей прошлой работе. Что ж, добро пожаловать.

Встав из-за стола, она протянула руку всё ещё сидевшему Чхон Джо. Он тоже поднялся.

Скрывая каждый свои мысли — удовлетворение и дискомфорт — они обменялись крепким рукопожатием.

***

[Это мой номер.]

Дже Ин, приехавшая на рынок вместе с госпожой Чхве, уже минут двадцать не отрывала глаз от сообщения, которое пришло те же двадцать минут назад.

Чем больше она на него смотрела, тем сильнее поражалась этой наглости: ни представился, ни поздоровался — сразу к делу. В одном коротком предложении весь его ледяной характер как на ладони.

Её возмущало, что его отношение ничуть не изменилось, хотя теперь они были в отношениях «наниматель — подчинённый». И всё же, почему-то каждый раз, перечитывая текст, она невольно улыбалась.

— Мог бы просто позвонить… — проворчала она и положила телефон экраном вниз.

Сидя на деревянном настиле внутри фруктовой лавки, Дже Ин грелась у керосинового обогревателя.

На нём, завёрнутая в фольгу, пеклась сладкая картошка, периодически источая запах гари. Её положили туда ещё до прихода Дже Ин и госпожи Чхве, так что она должна была уже испечься.

— Тётушка!

Она позвала госпожу Чхве, но та была слишком занята оживлённой беседой с хозяйкой лавки «Синсин», куда ходила уже лет двадцать. Темой обсуждения была девушка сына мясника из лавки напротив.

Усадив Дже Ин на настил, как какую-то драгоценность, эти двое примостились на пластиковых стульях у входа и хохотали, звонко хлопая друг друга по рукам.

— Ну я же есть хочу…

Из-за того, что она рано встала и пробыла весь день на ногах, живот уже сводило от голода. Дже Ин почистила ещё одну мандаринку из тех, что оставила ей хозяйка лавки. Из-за того, что они лежали на электрическом коврике, мандарины были тёплыми.

— …

Забрасывая жёлтые дольки в рот одну за другой, она снова вспомнила о сообщении. Всё-таки первый раз написал, может, стоит ответить?

Дже Ин быстро стряхнула с пальцев белые прожилки мандарина и схватила телефон, лежавший на пледе из микрофибры. Экран загорелся, показав всё то же сообщение.

А если подумать, почему бы и не ответить? Он же теперь мой телохранитель.

Она пыталась убедить себя в этом, но пальцы всё равно замерли над клавиатурой по одной-единственной причине.

Гордость не позволяла.

Если она покажет хоть каплю заинтересованности, то выставит себя полной дурой. Клянусь, никаких чувств, никаких там сожалений не осталось и в помине.

— Не писать?

Жуя последнюю дольку мандарина, Дже Ин снова раздражённо бросила телефон.

Она наняла его назло. Она впервые столкнулась с таким отказом и игнором, вот и взыграло упрямство. Просто желание укротить этого огромного наглого мерзавца, чтобы через год он сам перед ней на коленях ползал…

— А почему бы и нет?

Дже Ин резко подскочила на настиле и снова схватила телефон. Плед, которым она была укутана по пояс, соскользнул на пол.

Быстро подняв его, пока хозяйка лавки не увидела, она прочистила горло: «Кхм-кхм».

Вместо того чтобы печатать ответ, она решительно нажала кнопку вызова.

Раз уж встала, заодно и картошку возьму, решила она. Переключив телефон на громкую связь и бросив его на настил, Дже Ин подошла к обогревателю.

Гудки шли недолго.

[Да.]

И в этот момент…

— А-а-а-а-а-а!!!

Голоса мужчины, донёсшегося из динамика, Дже Ин уже не услышала.

Картошка в фольге, которую она схватила голыми руками и тут же отшвырнула в сторону, с жалобным треском развалилась на полу.

[Алло? Хон Дже Ин?]

— Уа-а-а-а… а-а…

[Хон Дже Ин. Ответьте. Алло.]

Дже Ин рухнула на настил в позе человека, отбивающего поклоны, выставив вперёд пылающую красную ладонь, и беззвучно зарыдала.

Отвлёкшись на телефон, она, не задумываясь, схватила раскалённую картошку голыми руками. Боль была такой невыносимой, что она даже кричать не могла.

— Божечки! Дже Ин! Что стряслось?! — Госпожа Чхве с побелевшим лицом бросилась к ней на шум.

Увидев разорванную картошку на полу и Дже Ин, которая в позе молящегося прижимала к себе запястье, она всё поняла и первым делом перевела дух.

— Тётушка-а-а…

— Стоит только отвернуться — и сразу катастрофа! Беда!

Хозяйка лавки, прибежавшая следом, тоже причитала: «Ой-ёй-ёй».

Только тогда Дже Ин приподняла голову и жалобно всхлипнула:

— Ладонь…! Моя ладонь…

Хозяйка лавки, словно ей вообще не было горячо, голыми руками сгребла картошку с пола, выбросила в мусорку и поцокала языком. Посмотрев на Дже Ин как на неразумное дитя, она скрылась в подсобке.

[Хон Дже Ин. Что случилось? Где вы сейчас?]

— …

Только когда суета немного улеглась, она наконец услышала мужской голос. И как он только трубку не повесил.

Проглотив слёзы, Дже Ин кое-как уселась, прячась от сурового взгляда госпожи Чхве.

Отключив громкую связь, она прижала телефон к уху здоровой рукой. Оттуда раздавался его настойчивый голос. По телефону он казался ещё ниже, чем вживую.

— …А. Это я. Угу. Обожглась. Ещё как? Очень серьёзно. Да. Если так всё оставить, то и умереть недолго…

Подняв глаза, она поймала на себе полный сарказма взгляд госпожи Чхве, которая откровенно фыркала: «Ха, пф-ф, ну-ну». Дже Ин неловко пошевелила пальцами ног в уггах.

Ладонь, конечно, покраснела, но, к счастью, обошлось без волдырей.

Хозяйка лавки, вынырнув из подсобки, протянула ей холодное яблоко сорта «Джонатан» прямиком из холодильника.

— Вот, держи хотя бы это! Надо жар снять… Ой?

Дже Ин, широко раскрыв глаза, проследила за взглядом хозяйки лавки и невольно повернула голову. Взгляды трёх женщин одновременно устремились в одну точку.

Это был он.

В строгом костюме, прижимая телефон к уху, он тяжело дышал. Грудь ходуном ходила — видимо, он бежал всю дорогу.

Но глаза, встретившиеся с её взглядом, были всё такими же ледяными и бесстрастными, как и всегда.

— Ха-а… Когда я спрашиваю, где вы…

Мужчина небрежно смахнул со лба слегка влажные от пота волосы.

Тяжёлым шагом зайдя в лавку, он окинул сидящую сжавшись Дже Ин с головы до ног.

— …извольте сначала отвечать на вопрос.

Звук, с которым Дже Ин сглотнула, эхом разнёсся по лавке.