Онлайн чтение книги Ненастье Severe Weather
1 - 8

Что-то пошло не так. И Рён не могла избавиться от этой мысли всё то время, пока машина неслась куда-то вдаль.

Пэк До Гон не дал ей даже собраться — он просто запихнул её в автомобиль. На этот раз не на заднее сиденье, а на переднее, пассажирское.

Почти насильно пристегнув И Рён ремнём безопасности, До Гон сам сел за руль. Только тогда она заметила, что ни Квак Хён Бэ, ни остальные бандиты не поехали за ними от самого Чхохвадана.

Машина покинула деревню Вольбун и на высокой скорости проскочила Чивольри. Выезд на шоссе занял считаные минуты. Неужели он везёт меня прямо в Сеул? Нет, само по себе это не проблема, но... И Рён мельком взглянула на своё отражение в окне. Волосы спутаны, а из одежды — лишь безразмерная белая футболка.

Она, конечно, помылась, но ведь всего несколько часов назад впервые в жизни делила постель с мужчиной. Мало того что ныли поясница и бёдра, так ещё на шее и груди отчётливо виднелись пятна, похожие на лихорадочную сыпь — следы его губ. Ей совсем не хотелось представать перед кем-то в таком виде, но атмосфера в салоне не располагала к возражениям.

Кожа зудела от ледяной ауры, которую источал человек, ещё недавно кусавший и ласкавший каждый сантиметр её тела. До Гон крепко сжимал руль и за всё время ни разу не удостоил её даже мимолётным взглядом. Контраст с прошлой ночью был настолько велик, что к нему было трудно привыкнуть. Хотя, если вдуматься, именно таким Пэк До Гон и был на самом деле.

«Наверное, он в ярости».

Может, слова о том, что он ничем не лучше Кан Су Ха, были чересчур резкими? Но ведь это правда. Этот мерзавец обращался с ней как с сумасшедшей. Если судить по справедливости, то именно он должен был извиниться первым.

К тому же их уговор изначально заключался в том, чтобы найти улики, которые удовлетворят госпожу Хан Сук Джа. Так почему он ведёт себя так, будто всем недоволен?

И Рён не понимала, что у него на уме, и в конце концов решила: будь что будет.

Она в очередной раз осознала горькую истину: даже если люди задыхались в объятиях друг друга, соприкасаясь губами и гениталиями, они всё равно могут остаться друг другу никем.

Она пыталась взять себя в руки, но перед глазами всё плыло. Больница. И Рён ненавидела больницы больше всего на свете.

Ещё до того, как переехать в Чхохвадан, когда они жили в Ёнульри — это в часе езды от Чивольри. С тех самых пор, которые она почти не помнила, мать таскала её по детским консультационным центрам.

Начиная с детского сада и заканчивая средней школой, каждый раз с началом учебного года учителя звонили матери. Причина была одна: И Рён мешала учебному процессу.

— Мать И Рён, ваша дочь постоянно говорит странные вещи, это плохо влияет на атмосферу в классе. Она утверждает, что детей в кабинете не тридцать, а тридцать один. На переменах смотрит в пустоту и разговаривает с кем-то. Как будто видит призраков…

Впервые маму вызвали в школу, кажется, когда И Рён только пошла в первый класс. Следующие три года они обошли все лучшие центры. Мать собирала последние деньги, чтобы отвезти её даже к знаменитым психиатрам в Сеул, но, несмотря на уйму потраченного времени, средств и слёз Ын Хе Со, улучшений не было. Ситуация только ухудшилась, когда у самой Хе Со началась «шаманская болезнь» и ей в итоге пришлось принять дар.

И Рён скрывала в школе, что её мать — шаманка, но нормальной жизни у неё не было. С восьмого по десятый класс она сменила три школы. Объездив все учебные заведения в округе, она в итоге подала заявление об отчислении.

Это случилось, когда ей было восемнадцать, в одиннадцатом классе.

— Учитель, И Рён постоянно говорит мне гадости! Твердит, что у моих ног лежит дохлая собака. Что там всё в крови… Я не могу с ней сидеть! Поменяйте мне место!

Девушка, сидевшая за соседней партой и так жаловавшаяся учителю, на следующий день погибла в автокатастрофе. И Рён, которая несколько дней не могла скрыть тревоги и ходила за подругой по пятам, видела, как ту сбила машина на пешеходном переходе.

Она видела это совершенно отчётливо: мстительный дух окровавленного щенка толкнул девочку под ноги, заставив её упасть. Когда приехала скорая, И Рён в отчаянии кричала спасателям:

— Это потому, что она выбросила щенка! Она его бросила, и его ненависть забрала Се Джин! Нужно успокоить его душу! Только тогда её семья будет в безопасности…

— Что ты несешь, школьница? Это дорожно-транспортное происшествие! Говори номер телефона матери!

Ын Хе Со примчалась мгновенно и начала кланяться всем подряд, как преступница, ещё до того, как вошла в полицейский участок.

— Простите, простите, пожалуйста. Моя дочь немного особенная, она так привязана к подруге… Я прослежу, чтобы подобное больше не повторилось…

На похоронах И Рён получила пощёчину от родственников. Мать погибшей девочки, не разбираясь, ударила её по лицу и зарыдала, крича, что та преследовала её дочь, и бедный ребенок попал в аварию, пытаясь убежать от неё. Ын Хе Со, закрыв измученное лицо руками, отвернулась от дочери, чья левая щека горела от удара.

По дороге домой в Чхохвадан Хе Со выплеснула всё негодование, которое сдерживала.

— Не высовывайся, И Рён! Пожалуйста! Ей всё равно суждено было умереть. От того, что ты лезешь, ничего не изменится. Ты хоть раз в жизни кого-нибудь спасла? Из-за этого только тебя всегда выставляют ненормальной, и всё! Почему ты так мучаешь маму, почему?! Почему?!

Это был первый и последний раз, когда Хе Со так кричала на дочь… при жизни.

После того дня И Рён окончательно бросила школу.

Ей никто не верил. И теперь И Рён сама не могла себе доверять. Если все, кто тебя знает, говорят, что ты ненормальная, и если в глазах абсолютного большинства это выглядит именно так — разве это не истина? Может, я одна живу, отказываясь признать, что лишилась рассудка?

Такие сильные сомнения в себе не посещали её с двадцати лет. И всему виной этот безжалостный мужчина, который уже долгое время не удостаивал её ни единым взглядом.

Почему он спросил, отчего она не ложится в больницу? Почему ему так не нравится, что она выполняет условия контракта?

А что, если телефон Мун А Ён на самом деле ей не принадлежал? Что, если я действительно сумасшедшая, мне померещился призрак, которого не было, и я притащила абсолютно бесполезный мусор? И Пэк До Гон с самого начала просто жалел меня?

Тогда всё более-менее сходится. Понятно, почему её блуждания в поисках мстительных духов ради выплаты долга казались ему абсолютно бесполезной чушью. Неужели он просто видел в ней жалкую сумасшедшую стерву? И Рён закусила дрожащую губу. Глаза снова предательски наполнились слезами.

«Что со мной? Я с ума сошла?»

Неужели ей начал… нравиться этот грубый мужчина? Неужели поэтому она раз за разом прокручивает всё в голове и сама себя ранит?

Но чувства никак не хотели приходить в порядок.

Впервые кто-то крепко обнимал её во сне. Кто-то помыл её и сам высушил ей волосы. Даже то, что кто-то просто достал гарниры и расставил их на столе, случилось спустя слишком долгое время. Когда они жили с мамой и тетей Су Хи, готовка и работа по дому почти всегда были обязанностью И Рён.

Мир И Рён был узким и мелким. Для неё, прятавшейся в колодце под названием Чхохвадан, появление мужчины, который бесцеремонно спустил туда бадью, было слишком резким и сильным потрясением. Должно быть, именно поэтому уголки её сердца так отчаянно дрожали.

Но нужно было остановиться. Этот человек обязательно сделает ей больно. Нужно отсечь это сейчас, пока сердце только начало дрожать. Вчерашняя ошибка больше не должна…

Машина остановилась перед стоп-линией на светофоре. И Рён безучастно уставилась на маленького ребёнка, одиноко стоявшего посреди пешеходного перехода. Поясница и таз малыша, на котором криво висел жёлтый детсадовский рюкзак, были вывернуты, словно у неправильно собранной фигурки Лего.

И Рён опустила голову за секунду до того, как их глаза встретились. Топ-топ. Ребёнок подошёл к машине и, поднявшись на цыпочки, пристально уставился в окно. Это был не просто призрак, а мстительный дух.

До Гон подпирал голову рукой, оперевшись левым локтем о раму окна. Его взгляд был направлен прямо, без тени волнения. Похоже, он не замечал ничего необычного.

Прильнув к наглухо тонированному стеклу, дух беззвучно шевелил губами. Все его молочные зубы были выбиты.

Это был узкий переулок перед начальной школой, где нужно сбавлять скорость. Ребёнок, погибший здесь в аварии. Совершенно постороннее воспоминание внезапно всплыло в голове.

Она живо представила кровь подруги, обильно разлитую по пешеходному переходу. Ученицу в школьной форме, лежащую на дороге, её длинные волосы и знакомый рюкзак. И Рён попыталась отогнать кошмар того дня, внезапно ворвавшийся в её сознание.

Маленький призрак начал стучать в окно. Тук-тук, тук-тук-тук…

Онни, откройте. Онни, онни.

— Пожалуйста, высадите меня.

Голос И Рён сорвался и стал хриплым. Сжав кулаки, она крепко зажмурилась и, снова открыв глаза, добавила:

— Скажите адрес, я сама найду дорогу.

До Гон мельком взглянул на неё.

— Высадите…

Голос И Рён, пытавшейся говорить твердо, затих. Взгляд До Гона переместился с неё на окно. Точнее, он свирепо уставился прямо туда, куда И Рён до этого боялась смотреть, стиснув зубы. Хотя в его зрачках отражалась лишь мирная дневная улица.

В тот миг, когда его взгляд коснулся стекла, призрак, пристально разглядывавший И Рён, с жутким звуком отлетел назад.

Только тогда И Рён осознала, что задыхается. На её глаза, влажные от прерывистого дыхания, легла мужская ладонь.

— Не обращай внимания на всякую ерунду и поспи. Ехать ещё больше часа.

Благодаря чужому теплу дыхание постепенно выровнялось. До Гон мельком взглянул на лицо И Рён, наполовину скрытое его ладонью, и слегка похлопал её. Напряжение в её вздернутых плечах спало. Взгляд мужчины задержался на губах И Рён, выпускавших тонкую ниточку дыхания.

— Всё в порядке.

Как ни странно, от этой короткой фразы её глаза покраснели. И Рён изо всех сил старалась взять себя в руки. Да, всё в порядке. Я не виновата, что я такая, всё нормально…

Светофор переключился. Повернув голову прямо, До Гон нажал на педаль газа. Машина плавно проехала мимо начальной школы. Маленький призрак с жёлтым рюкзаком остался далеко позади.

Было жаль терять тепло, покинувшее её веки. И Рён бессильно пробормотала:

— Высадите меня…

Но в её голосе уже не было силы. До Гон, легко проигнорировав её просьбу, повернул руль.

Выехав из оживлённого района, машина выехала на скоростную автомагистраль.

Пэк До Гон был явно из тех людей, чей характер требовал доводить любое принятое решение до конца. Словно человек, который, обнажив меч, должен обязательно что-нибудь им разрубить, он, похоже, действительно собирался привести И Рён к госпоже Хан.

В Сеуле она была всего дважды за всю свою жизнь. Подавленная густым лесом небоскрёбов, И Рён, ведомая До Гоном, оказалась в каком-то ослепительно роскошном универмаге. Узнав До Гона, менеджер поспешно проводил его во внутреннюю VIP-комнату.

До Гон подтолкнул И Рён в спину, заставляя зайти в примерочную.

— Начнём с этой. Подберите что-нибудь строгое, чтобы закрывало всё сверху донизу.

Сотрудница магазина без лишних слов принялась за дело. Не успела И Рён опомниться, как её переодели, а в следующее мгновение на её брови и губы уже наносили косметику. «Видимо, она самый старший человек в Пэён, поэтому нужно соблюсти хотя бы минимальные приличия», — через силу убедила себя И Рён.

Когда И Рён в нерешительности вышла из примерочной, Пэк До Гон уже тоже переоделся.

На нём был знакомый костюм-тройка и тёмно-синий галстук, а волосы, до этого падавшие на лоб, теперь были привычно зачёсаны назад. Когда открылись его густые брови и острый взгляд, к нему вернулся тот безжалостный образ с их первой встречи. Между этим человеком и тем мужчиной, который, сняв рубашку, вальяжно потягивал баночное пиво за обшарпанным столом, была колоссальная разница.

До Гон с кем-то разговаривал по телефону.

— Передай, пусть ужинает. Мы приедем часам к семи. Скажи, что я везу ту самую дочь из храма Ын Хе, которую она так ждала.

Мужчина, в объятиях которого она была, казалось, действительно куда-то исчез, и от этого И Рён стало тоскливо. Неужели прошлая ночь была лишь мимолётным сном? Уж лучше бы вернулся тот неутомимый ублюдок, который без устали брал её.

— На всякий случай вколите ей успокоительное…

Оборвав фразу, До Гон обернулся к И Рён и нахмурился. Отняв телефон от уха, он кивнул сотруднице.

— Как можно надевать туфли на человека с травмированной лодыжкой? Принесите кроссовки.

— Ах, простите, господин директор.

Несмотря на робость, эти слова её обрадовали. Она и сама с тревогой смотрела на туфли с кожаными ремешками, сдавливающими подъём стопы.

Сотрудница тут же вынесла носки и кроссовки. Тем временем До Гон, завершив разговор и небрежно бросив телефон на стул, усадил И Рён. Не дав ей времени среагировать, он опустился перед ней на корточки. И тут же прикоснулся к её лодыжке.

— Ох…!

Легко расстегнув кожаный ремешок, он отставил туфлю в сторону и взял носок. Сквозь дышащую ткань кружевного носка отчётливо чувствовалось его тепло. К этой части её тела никогда в жизни не прикасались мужские руки, отчего пальцы на ногах непроизвольно поджались. Лицо И Рён безнадежно покраснело.

Взяв новый кроссовок, До Гон покрутил его в руках.

— Это игрушка, что ли?

Тон у него был искренне удивленный. В руках До Гона обувь стандартного размера казалась какой-то крошечной. Он задумчиво уставился на её ступни, которые прошлой ночью не разглядывал так пристально.

— Совсем маленькие.

Ей хотелось дерзко ответить, что это у него руки огромные, но слова застряли в горле из-за того, как он надевал на неё обувь. Его руки, поглаживающие лодыжку и завязывающие шнурки, были на удивление заботливыми — совсем не в его стиле.

Если подумать, то даже когда они кувыркались без одежды, До Гон не обходился с ней слишком грубо. Он был безжалостен и настойчив, но его руки, ласкавшие её тело, и руки, сжимавшие её в объятиях, были осторожны. Оставаясь сидеть на корточках, До Гон кивнул ей:

— Пройдись.

Нерешительно поднявшись, она сделала несколько шагов. Пока И Рён не прошла больше десяти шагов, До Гон не сводил с неё глаз.

— Всё в порядке. Удобно…

Сердце нелепо колотилось. Поднявшись на ноги, До Гон сделал жест рукой. Видимо, за одежду и обувь он уже расплатился. Сотрудница не стала его задерживать, лишь почтительно поклонилась.

— Извините, а как же деньги за одежду…

— Давай не будем задавать глупых вопросов. За такие копейки я счета не выставляю.

Ценник, на который она мельком взглянула в примерочной, совершенно не походил на «копейки». Видимо, у него столько денег, что такая дорогая одежда или пара обуви для него — сущий пустяк.

И Рён пошла следом за До Гоном, шагая уже гораздо легче.

«Неужели мы и правда едем к госпоже Хан Сук Джа?»

При их второй встрече До Гон сказал, что её отец, Хон Ги Джун, сболтнул лишнего госпоже Хан. Хон Ги Джун, когда его притащили в «Ёнсон Кэпитал», бормотал нечто подобное.

— Только отведите меня к госпоже Хан, и тогда госпожа сразу поймет…!

Что именно она должна была понять сразу? Сердце тревожно забилось.

Машина долго взбиралась по узким улочкам Букчона. Она остановилась только тогда, когда они достигли вершины, откуда открывался панорамный вид на Сеул. Пока И Рён в растерянности соображала, как открыть дверцу седана, До Гон, вышедший первым, обогнул капот и подошёл к ней.

Дверь открылась, и в салон ворвался душный уличный воздух. До Гон взглядом приказал ей выходить.

— …Мне нужно, чтобы вы отошли, тогда я смогу выйти.

— Без лишних слов.

Он без колебаний обхватил запястье мешкающей И Рён и потянул на себя. Даже когда она вышла из машины, он не отстранился, из-за чего И Рён оказалась наполовину зажата между До Гоном и автомобилем.

Расстояние между ними было слишком маленьким. Если она попытается отодвинуться, то, кажется, просто рухнет обратно в салон, а если выпрямит спину — уткнется носом прямо в грудь мужчины. И Рён, теребя ни в чем не повинный подол платья, сверлила взглядом вторую пуговицу на рубашке До Гона.

Мужчина, возвышаясь над ней, невозмутимо произнес:

— Хон И Рён, перед госпожой Хан говори только то, что видела и слышала сама. Без отсебятины.

А всё, что видела и слышала И Рён, касалось исключительно мертвых призраков.

— ...То же самое, что я рассказала вам, господин директор?

— Да, то же самое.

До Гон, оперевшись о кузов машины, наклонился к ней. Чтобы сохранить дистанцию, И Рён пришлось выгнуть спину. Ее икры ударились о порог машины, и она пошатнулась. До Гон легко обхватил за талию готовую вот-вот упасть девушку.

— И что бы ни приказала Хан Сук Джа, ничего не делай. Тебе нужно лишь выполнять мои указания. Это значит, что ты не должна слушать никого, кроме меня.

Для слов о родной бабушке это звучало странно холодно. До Гон погладил её по спине и повторил наказ:

— Особо не доверяй этой карге. Поняла?

— Я вообще никому не верю.

— Не огрызайся.

— Я не огрызаюсь, это правда.

Единственным, чему хоть как-то можно было верить, был контракт, но даже он подорвал её доверие, когда условия начали менять как вздумается.

И Рён упрямо избегала его взгляда. Если это и была месть за то, что в машине он ни разу не посмотрел на нее, то вот она. До Гон, приблизившийся на расстояние, с которого было бы неудивительно, если бы он её поцеловал, нахмурился.

Коротко цокнув языком, он пробормотал:

— Ладно. Твое дело.

Сделав шаг назад, До Гон освободил пространство, чтобы И Рён могла выбраться.

И Рён почувствовала себя обессиленной. Она так и знала. В тот миг, когда робкая надежда на то, что он хоть немного сожалеет или извинится хотя бы для галочки, бессильно угасла, До Гон тяжело вздохнул. Это было почти как стон.

— Понятия не имею, какая муха тебя укусила с самого утра. Так и будешь ходить с таким лицом, будто вот-вот расплачешься? Если ты будешь так выглядеть перед каргой, разве это не поставит меня в неловкое положение?

— Подумаешь, сумасшедшая сука плачет. Что в этом такого?

— И зачем ты так прислушиваешься к словам, которые ничего не значат?

Ха! От абсурдности происходящего у нее вырвался нервный смешок. В и без того уязвленной гордости И Рён вспыхнуло пламя гнева.

— Может, для вас это и ничего не значило, но я...!

Вспылившая И Рён, готовая высказать всё, внезапно замолчала. Она с силой прикусила губу, сердито глядя на него. До Гон стоял, раскинув руки в стороны.

Она совершенно не могла понять, что означает этот жест. Точнее, что он означает — понятно, но было абсолютно непостижимо, почему он требует этого сейчас ни с того ни с сего. Разве не я тут злюсь?

До Гон потряс руками, поторапливая её:

— Давай быстрее.

— ...Вы сейчас издеваетесь?

— Руки затекли.

Когда мужчина в безупречном костюме и с раздражающе красивым лицом стоял вот так, с распростертыми объятиями, ее сердце дрогнуло помимо воли. И Рён, кусая губы, попыталась пройти мимо. Однако До Гон, легко преградив ей путь, притянул ее в свои объятия.

И Рён замерла, лишь ее глаза выглядывали из-за его плеча. От того, как он одной рукой обнимал её за талию, а другой поглаживал по затылку, она остолбенела.

Голос, прозвучавший у самого её уха, был медленным и мягким.

— Успокойся. Я не пытался выставить тебя сумасшедшей.

— .......

— И уж тем более не считаю тебя дешевкой. Не знаю, что ты там себе напридумывала, но прекращай заниматься самоедством. Мне неприятно на это смотреть.

Намеренно расслабленный тон. Похожий на тот, что она слышала сквозь сон со вчерашнего дня и до сегодняшнего утра.

Кажется, она начала понемногу понимать кодекс поведения Пэк До Гона. Даже когда он страшно злился, если И Рён начинала отчаянно огрызаться, он мог один раз сдержаться и успокоить её. Оглядываясь назад, так было и тогда, когда она незаконно проникла на виллу в Пхенчхане. Разве он не открыл ей дверь и не впустил внутрь, вместо того чтобы силой вышвырнуть?

Однако срок годности его терпения, облаченного в фальшивую нежность, был коротким. Ей показалось, что было бы разумнее пойти на компромисс, раз уж До Гон первым сделал шаг навстречу.

Слова о том, что он не считает меня сумасшедшей — это искренне?

Рука, мягко поглаживавшая маленькую голову И Рён, спустилась к шее. И Рён этого еще не знала, но от затылка и спины до самых ключиц её кожа была усыпана багровыми следами, которые он оставил прошлой ночью. До Гон провел указательным пальцем по засосу, едва видневшемуся из-под воротника платья.

И Рён съежилась в его объятиях, как испуганный ежик. Ее руки, неловко висевшие в воздухе, в какой-то момент крепко вцепились в его пиджак.

Настроение До Гона, который весь день был на взводе, немного смягчилось.

Ни черта не слушается, но при этом такая красивая.

— Ты, видимо, еще не знаешь, но твое плачущее лицо довольно сильно возбуждает.

От тела, которое он сам вымыл, исходил сладкий аромат. Была ли она измазана в сперме, или её просто потерли мочалкой — к этой коже легко приставал любой запах. Вспомнив ночь, когда она буквально пропиталась его запахом, До Гон вздохнул — но уже по другой причине.

— Кажется, у меня уже встал. Хочешь потрогать?

— ...Вы вообще человек?

— А кто, животное?

— Сейчас — очень похоже.

До Гон усмехнулся, уткнувшись губами в ее волосы.

И Рён бессильно опустила плечи. Несмотря на её клятвы не реагировать на каждое бессмысленное слово и действие этого мужчины, её настроение, до этого пробившее дно океана, поднялось примерно до минус первого этажа.

— Хватит сбивать меня с толку. Вы всегда такой непоследовательный, бросаетесь из крайности в крайность...

— Может, просто поедем домой?

Во вплотную прижатый к нему низ её живота уперлось что-то твердое. Осознав это пугающее присутствие, И Рён сглотнула пересохшим горлом и забегала глазами. Тем временем его губы уже терлись о кожу на её шее.

Возникло острое чувство опасности: если она ответит хоть словом, он точно поцелует её прямо здесь. Посреди бела дня, на улице, где за ними могут наблюдать посторонние, но Пэк До Гону, кажется, было на это абсолютно плевать.

Когда И Рён задергалась, До Гон отпустил ее с легким оттенком сожаления. И Рён резко отвернулась, чтобы даже случайно не посмотреть на его пах, который стал заметно более выпуклым, чем раньше. Какое еще «домой», пройдя такой путь, я не поверну назад просто из чувства несправедливости.

До Гон издал смешок, поражаясь ситуации.

— Вытри глаза и заходи.

— Сама разберусь.

Опасаясь, что он снова как по щелчку пальцев изменит свое решение, И Рён, проворная как белка, быстро выскользнула из зоны его досягаемости. Мужчина в костюме, ожидавший у ворот, провел её внутрь.

После того как И Рён скрылась за воротами, До Гон привычным движением закурил. Он подал знак стоявшей поодаль другой машине, и Квак Хён Бэ, ожидавший по стойке «смирно», быстро подбежал и поднес зажигалку Zippo к кончику сигареты.

Из-за того ли, что он зря трепал себе нервы в свой долгожданный выходной? Как только никотин попал в организм, его перекрученный ход мыслей — словно гайка, насильно накрученная на неподходящий болт — постепенно встал на место.

Как только происходило что-то, связанное с Хон И Рён, амплитуда его эмоций странным образом увеличивалась. Это не было хорошим знаком. Вмешательство личных мотивов означало, что план пойдет наперекосяк, а До Гон больше всего на свете ненавидел, когда выстроенная им схема давала сбой.

— Найди младшую сестру Кан Су Ха и забери оригиналы медицинских карт председателя Пэк Кон Хёна. Вместе со всеми резервными копиями. Сунь этой девчонке немного денег и отправь её за границу. Чтобы не было лишнего шума.

Кан Су Ха был лечащим врачом, который пользовался полным доверием председателя Пэк Кон Хёна благодаря своей интеллигентной внешности, не по годам серьезному характеру и умению держать язык за зубами. В то же время он был шпионом, которого Пэк У Хён приставил к отцу. И этот самый ублюдок не только пытался изнасиловать секретаршу, но и, виляя хвостом как верный пес перед Пэк У Хёном, за его спиной умудрился украсть медицинские карты.

Наверняка в оригиналах медицинских записей Кан Су Ха указаны настоящие препараты, которые он прописывал председателю. Препараты, которые никак не способствовали выздоровлению председателя Пэка. Пэк У Хён с давних пор враждовал с отцом, который всегда благоволил второму сыну.

И это родной отец по крови. До Гон тихо усмехнулся.

— Все-таки люди страшнее всего.

— Да, господин директор. Но... можно ли позволить Хон И Рён рассказать госпоже Хан всё как есть?

— А что она знает? Она расскажет только то, что знает сама, а это не сойдет за доказательство.

И Рён хоть и нашла телефон Мун А Ён и узнала местонахождение медицинских карт Кан Су Ха, она понятия не имеет, что в них содержится.

Истерия госпожи Хан Сук Джа с каждым днём только усиливалась. Если бы это была просто возня с выжившей из ума старухой, он бы не уделял ей столько внимания, но часть акций «Пэён Констракшн» находилась в её руках.

Хан Сук Джа не была выжившей из ума. Она прекрасно знала, что её пакет акций может оказать решающее влияние на управление компанией. Старая женщина также отлично понимала, что До Гону нужна эта небольшая доля. Поэтому она то и дело вызывала его к себе, вставляя палки в колеса: то требуя раскрыть тех, кто стоит за смертью её мужа и второго сына, то принести доказательства того, что убийство совершил старший сын, то притащить к ней шаманку.

— Чужая душа — потёмки.

И Хон И Рён вряд ли была исключением. Сейчас она, связанная долгом как удавкой, трепещет перед До Гоном, но разве он единственный в мире, у кого есть деньги? Даже в тот момент, когда он будто силой отбирал её девственность, в её голове крутились лишь мысли о том, как отдать долг.

Поэтому нужно в меру баловать её, но не стоит легко ей доверять. Не будет ничего удивительного, если она в любой момент ударит в спину и переметнется на сторону Хан Сук Джа. И хотя он прекрасно это осознавал, сам этот факт почему-то вызывал у него странное раздражение. Она всё равно моя, разве не было бы здорово держать её рядом со спокойной душой?

До Гон стряхнул пепел с выкуренной сигареты и направился к водительскому сиденью. Кивнув в сторону ворот, он отдал распоряжение:

— Как закончат, бери аудиозаписи и приезжай в компанию.

— Понял.

Как только он закрыл дверь машины и сделал длинный вдох, его брови дрогнули. Замкнутое пространство было пропитано запахом влажной земли и диких трав. Это был запах тела Хон И Рён, которым он вдоволь надышался еще сегодня днем.

— ...Почему от неё так сладко пахнет, черт возьми?

Её глаза, в которых ясно читалась боль, не давали ему покоя. Как камешек, застрявший в углу, куда не дотянуться. И даже в этот момент выпуклость в его паху не подавала признаков успокоения — черт знает что за реакция.

До Гон раздраженно завел мотор.

***

Госпожа Хан Сук Джа была пожилой женщиной с аккуратно собранными в пучок совершенно седыми волосами. На ней были белые чогори и чхима, из-за чего она до боли напоминала старую женщину эпохи Чосон, соблюдающую трехлетний траур по мужу и сыну.

Старушка, сидевшая на кровати с прямой спиной и скрещенными ногами, спрыгнула на пол, как только И Рён осторожно открыла дверь. Если бы сиделка не успела её подхватить, она бы точно рухнула.

— Шаманка Ын Хе!

Хан Сук Джа крепко схватила И Рён за обе руки. Сердце испуганной И Рён бешено заколотилось.

— Надо же! Ты стала еще краше. Какая красавица, просто красавица!

Судя по всему, старушка перепутала её с матерью. И Рён, постаравшись унять сердцебиение, представилась:

— Если вы говорите о госпоже Ын Хе Со из Чхохвадана в деревне Вольбун, то она моя мать, госпожа.

— А?..

В глазах старухи с нависшими веками невероятным образом вспыхнула жизнь.

— А-а! Да, да. Наш До Гон так и говорил. Что есть дочь у шаманки Ын Хе. Да-да, верно. Проходи сюда.

Госпожа Хан вцепилась в руку И Рён и потянула её к самому теплому месту на полу, заставляя сесть. И Рён едва не вскрикнула. Пол в комнате был просто раскаленным.

— Ты еще такая юная, как же так вышло, что деточка стала помогать матушке с её делами?

Спросила старушка с полными ожидания глазами. Она говорила на литературном языке, но в её речи едва уловимо проскальзывали нотки провинциального говора.

— А… Да. Мама немного приболела, поэтому в Чхохвадане сейчас… я.

Хан Сук Джа не знала, что шаманка Ын Хе умерла еще в прошлом году. И Рён знала, что именно Хан Сук Джа была той, кто заказал у её матери проведение кута, но, видимо, До Гон не стал сообщать ей о смерти Ын Хе Со. И это можно было понять. Восьмидесятилетняя старуха была настолько худой, что казалась обтянутым кожей скелетом, да и в своем уме она явно не была.

Пол, отапливаемый по старинке, был не просто теплым — он обжигал. Включать ондоль, когда дело близится к раннему лету. Даже на лбу сиделки выступили бисеринки пота.

— Госпожа, присядьте пока на стул. У нас важная гостья, нужно пригласить её за стол.

— Да, да! Верно! Деточка, иди сюда.

Сиделка с измученным лицом посмотрела на И Рён.

— Вы ведь Хон И Рён, верно? Присаживайтесь сюда. Сегодня госпожа чувствует себя не очень хорошо, так что вам достаточно поговорить около часа.

— А… да. Поняла.

И Рён в нерешительности села на стул, который ей пододвинула сиделка.

— Так вот… Мой младший внук доверил барышне важное дело. Сказал, что ты поможешь упокоить душу нашего Сон Хёна.

Не зная, что ответить, И Рён лишь кивнула.

— Удалось что-нибудь найти? Ведь это У Хён его убил, да? Это он наслал на него порчу. Верно?

— Нет, пока я не нашла точных доказательств…

— Если оставить этого мерзавца У Хёна в покое, он убьет и моего младшего внука. Этот негодяй злее всех злых. Я породила дьявола, дьявола! Нет, так нельзя. До Гон-а! Тэ Он-а! Если вы там, немедленно притащите сюда Пэк У Хёна!

Сиделка, покачав головой, пошла искать иглу для капельницы. «Я же говорила, сегодня вообще не тот день…» — краем уха услышала И Рён её бормотание. И Рён, немного поколебавшись, осторожно взяла Хан Сук Джа за обе руки.

— Успокойтесь, госпожа.

Чем больше она смотрела на неё, тем больше старушка напоминала ей пожилых людей, часто приходивших в Чхохвадан. Старики, на закате дней столкнувшиеся с призраками и искавшие помощи у шаманов, часто не могли совладать с эмоциями и вот так устраивали истерики. И Рён погладила тыльную сторону её ладоней, испещренную морщинами и выступающими венами.

— Я очень стараюсь искать, но осталось еще много неупокоенных душ, которых я не обнаружила. Пока я нашла секретаря и лечащего врача бывшего председателя и сообщила об этом директору Пэк До Гону… А остальных я буду искать изо всех сил.

— Правда? И моего Сон Хёна тоже?

Похоже, для Хан Сук Джа смерть второго сына в самом расцвете сил оставила в сердце куда более тяжелый осадок, чем кончина мужа, долго пролежавшего на больничной койке.

— Да, конечно. Это ведь моя работа.

Растроганная Хан Сук Джа начала плакать. Слезы растекались, словно паутинки, по её лицу, сплошь покрытому глубокими морщинами.

— Какое счастье, что ты есть. Какое счастье, что у госпожи Ын Хе есть такая дочь. Ох, какое счастье… Как, говоришь, зовут барышню? Ох, что с моей памятью. Как тебя зовут, деточка?

— Хон И Рён.

— И Рён, И Рён. Ох… Ты так похожа на нашу Хи Ра…

Старуха порывисто обняла И Рён. Состоящая из одних костей да кожи, Хан Сук Джа была поразительно легкой и крошечной. Её тело казалось сделанным из высохшей глины — стоило лишь чуть сильнее сжать объятия, и оно бы рассыпалось на куски.

— Вы одного возраста с нашей Хи Ра. Возраста Хи Ра… И волосы такие же черные, как у неё.

Незнакомое имя вызвало недоумение, но вскоре И Рён вспомнила. Пэк Хи Ра. Младшая дочь Пэк Кон Хёна и Хан Сук Джа, умершая двадцать пять лет назад.

А также мать Пэк До Гона.

***

Когда И Рён вышла со двора традиционного дома, на улице уже сгустились сумерки. Из-за того, что госпожа Хан Сук Джа, вдоволь наплакавшись, пришла в себя, визит затянулся дольше запланированного.

Госпожа Хан Сук Джа, вцепившись в И Рён, дотошно выспрашивала всё о смерти Пэк Сон Хёна, и И Рён старательно, как могла, отвечала на её вопросы. Ей не было нужды что-то выдумывать или приукрашивать. Врать старухе, обезумевшей от внезапной смерти мужа и сына, было бы жестоко, но и давать ложную надежду ей тоже не хотелось.

В итоге она сделала всё так, как велел До Гон. Честно рассказала только то, что видела и испытала сама. О том, что нашла неупокоенные души секретаря и лечащего врача председателя Пэка и передала их вещи До Гону. Даже этому госпожа Хан радовалась как ребенок.

— Приходи каждую субботу, каждую субботу, И Рён. Даже если ничего не найдешь, просто приходи. Приходи и составь компанию старухе, хорошо?

— Э-э, я спрошу у господина директора.

— До Гон сделает всё, что скажет бабушка. Я поговорю с ним.

Вряд ли До Гон бы это позволил, но И Рён кивнула. Хан Сук Джа, опираясь на свое иссохшее тело, проводила И Рён до внутреннего двора.

У ворот вместо машины, на которой приехала И Рён, был припаркован другой седан. Тоже черный, но с другой эмблемой на капоте и иной формой кузова.

Из-за руля вышел незнакомый мужчина и сам открыл заднюю дверцу.

— Госпожа Хон И Рён, садитесь сюда.

— Вы кто?

— Меня прислал господин генеральный директор. Я отвезу вас домой.

— Генеральный директор... Вы о Пэк До Гоне?

— Да, всё верно.

Раз уж он сам привез её сюда, она думала, что он подождет до конца её разговора с госпожой Хан Сук Джа. Судя по тому, что До Гон наговорил перед тем, как отправить её внутрь, это не было безосновательной догадкой.

«Он же сам сказал: "Поедем домой"…»

И Рён в замешательстве села в машину. Водителем оказался не Квак Хён Бэ, чьё лицо она видела уже не раз, и не те бандиты, что таскались за ним как шестерки. Это был мужчина с острым взглядом, в очках и в строгом костюме.

Его опрятная и интеллигентная внешность скорее напоминала не людей из «Ёнсон Кэпитал», а специалиста или как минимум офисного работника. Он выглядел холодным как лед, к которому не подступишься. Ей казалось, что у Пэк До Гона черты лица довольно суровые, но у этого мужчины было еще хуже.

— А куда поехал господин директор?

Вместо ответа в зеркале заднего вида промелькнул подозрительный взгляд. Словно говорящий: «А какое тебе дело?» или «Я что, обязан докладывать тебе об этом?». Почувствовав негласное требование не лезть не в свое дело, И Рён смущенно опустила глаза.

Действительно, какая ей разница, куда он поехал.

И Рён прислонилась головой к окну и закрыла глаза. Тепло, которое согревало всё её тело еще с утра, уже начало рассеиваться.

Если бы она знала, что так будет, осталась бы в его объятиях подольше. Вполне возможно, такой опыт больше никогда в жизни не повторится...

Она, видимо, задремала, бездумно разглядывая мелькающий, как остаточное изображение, ночной Сеул. Когда И Рён проснулась, она оказалась не в Чхохвадане, а в совершенно незнакомом месте. Это была какая-то парковка.

— Где мы?

— Это дом господина генерального директора.

— Что?

— Мне было велено привезти вас сюда. Выходите.

На парковке в ряд стояли такие же роскошные иномарки, как та, на которой приехала И Рён. Двери с системой безопасности, ведущие наверх, и лифты явно не принадлежали обычному жилому комплексу. И Рён, озираясь по сторонам, шагала как кролик, попавший в подводный дворец Дракона. Это не отель, а дом?

Лифт остановился на самом верхнем этаже. Перед ними оказалась еще одна входная дверь. Когда мужчина нажал на звонок, камера домофона со щелчком сделала снимок. В кадр попало и растерянное лицо И Рён, которая глупо озиралась по сторонам.

Только после ряда проверок дверь открылась.

— Заходите. Внутри вас встретят.

Если бы внутри был До Гон, он бы вряд ли назвал его просто «человеком, который встретит». От мысли, что её привезли в незнакомое место, да еще и хозяина нет дома, напряжение тяжелым грузом легло на плечи.

Она открыла дверь и оказалась в безупречно чистой, оформленной в белых тонах прихожей. Прихожая и обувной шкаф, без преувеличения, были размером с её комнату в Чхохвадане. И Рён, сняв кроссовки, некоторое время не знала, куда их деть, и в итоге аккуратно поставила в самом углу.

Квартира окнами выходила на юго-восток, а значит, весь день была залита солнечным светом. Одна из стен в гостиной представляла собой сплошное панорамное окно, откуда не только открывался прекрасный вид на оживленный центр города и реку Ханган, но и, несомненно, поступало много света. Время близилось к девяти вечера, и над лесом небоскребов висела белая половинка луны.

В гостиной стоял телевизор невиданных И Рён размеров и диван из кожи цвета слоновой кости, на который было страшно сесть — вдруг останется пятно. Интерьер, гармонично сочетающий белый и черный цвета, походил на элитный выставочный дом из какого-нибудь журнала. И из-за того, что в нем почти не ощущалось присутствия человека, это чувствовалось еще сильнее.

«Он недавно переехал? Энергетика и аура места неплохие, но здесь явно не хватает человеческого запаха…»

Думая о всякой ерунде, она разглядывала высокие растения в горшках у окна, когда кто-то окликнул её со спины.

— Добро пожаловать, госпожа И Рён.

— Здравствуйте. А вы кто...?

Она уже сбилась со счета, сколько раз за сегодня задавала этот вопрос. Женщина средних лет с короткой стрижкой и теплой улыбкой представилась как Ли Джи Ён — домработница.

— Можешь просто называть меня тетей. На днях я собрала тебе немного гарниров, вкусно было?

— Ах, так это вы готовили... Да, было очень вкусно, спасибо. Но вы случайно не знаете, зачем меня сюда привезли?

— Хм? А мне передали, что с сегодняшнего дня госпожа И Рён будет жить в этом доме.

— Что?

— Несколько часов назад господин директор позвонил лично. Сказал, чтобы в первую очередь я вас накормила ужином. Вы не голодны? Любите рыбу-саблю? Я как раз пожарила свежайшую, высшего сорта, прямо с Чеджудо привезли.

— Что? Нет, мне нужно вернуться в свой дом...

— Господин директор вернется только поздно ночью. Он часто задерживается на работе. Так что пока присаживайтесь. Мне только осталось нажать кнопку на рисоварке.

Джи Ён, дружелюбно взяв И Рён за плечи, подтолкнула её к кухне.

Пока И Рён, в растерянности оказавшись за столом, лишь хлопала глазами, перед ней возник настоящий пир, состоящий как минимум из двенадцати блюд. Огромные куски жареной рыбы-сабли, какой она в жизни не видела, различные закуски из зелени и засоленных морепродуктов, тушеная картошка с рыбными котлетами, сочные, толстые ттоккальби, свежесваренный рис со злаками и суп из морской капусты с морским ежом — меню было невероятно разнообразным.

— Ох...

К ней в храм приходили люди и часто приносили дорогие продукты, но И Рён не блистала кулинарными талантами, поэтому всё ограничивалось простой жаркой или тушением. Так что этот стол казался ей почти королевским.

— Он строго-настрого наказал накормить вас чем-нибудь хорошим. Как поедите, я покажу вам комнату.

Поняв, что пытаться объяснить Джи Ён, что здесь какая-то ошибка, бесполезно, И Рён нехотя взяла ложку. Но стоило ей попробовать суп, как её глаза округлились.

А дальше память словно отключилась. Когда она пришла в себя, сидевшая напротив Джи Ён восхищенно бормотала себе под нос:

— Когда ешь с таким аппетитом, кажешься еще красивее. Как можно быть такой худенькой с таким-то аппетитом?

И Рён с опустошенным видом уставилась на пустые тарелки. Миска из-под риса, в которой была порция, рассчитанная минимум на полтора человека, была пуста, как и тарелка из-под супа, где не осталось ни капли бульона. Кажется, в процессе Джи Ён с радостным видом положила ей еще одну порцию риса, но, судя по всему, она и её смела. Во мне что, голодный дух поселился... Конечно, ужин был поздним, но не до такой же степени у неё был волчий аппетит.

Из-за особенностей своего тела, неспособного нормально накапливать энергию ян, И Рён часто мучилась от голода, который не проходил, сколько бы она ни ела. В попытках заглушить голод она часто перекусывала чем попало, и не раз это заканчивалось сильным расстройством желудка.

Если подумать, она и за обедом съела почти всё, что приготовил До Гон. И то, что после этого она почти сразу оказалась в машине, где царила крайне неловкая атмосфера, пищеварению совсем не повредило.

«...Может, это из-за секса?»

Ведь, как ни крути, она получила необходимую энергию ян? Сгорая от стыда, И Рён потерла покрасневшее лицо и пошла вслед за Джи Ён.

Комната, в которую её привела Джи Ён, была размером с ту, что она занимала на вилле в Пхёнчхане. Кровать была немного больше, а стена, выходящая на улицу, как и в гостиной, представляла собой сплошное панорамное окно. Ей понравилось, что окна выходили на ту же сторону, что и в гостиной.

— Стекла покрыты специальной пленкой, поэтому снаружи ничего не видно. Уборная — вот здесь. Ванная комната находится по ту сторону раковины.

Джи Ён объяснила, как пользоваться ванной. Этот кран — для душа с эффектом тропического дождя, тот — для обычного душа, эта кнопка на ванне — для массажа спины, а эта — для ванночек для ног... И Рён не поняла и половины.

— А до каких пор директор велел мне здесь оставаться? Я ведь... могу отсюда выходить?

— Вам просто нужно сообщать мне или господину Пиль Хёну, куда, во сколько и зачем вы идете. Мы передадим это господину директору. Ах, господин Пиль Хён — это секретарь, который привез вас сюда.

Тон был ласковым, но суть сводилась к тому, что за И Рён будут следить.

— То есть отказаться здесь жить я не могу?

С одной стороны, ей нравилось, что квартира находится в самом центре Сеула с удобной транспортной развязкой, но с другой — мысль о том, что она лишена свободы передвижения, очень её тяготила. У неё на примете уже было место, где она хотела поискать следующего свидетеля, но говорить о нем До Гону открыто ей совсем не хотелось. А отговориться и просто уйти вряд ли получится.

Но и сидеть сложа руки она не могла. Во-первых, нужно было выплачивать долг, а во-вторых, после личной встречи с Хан Сук Джа в ней проснулось чувство долга — ей захотелось хоть как-то помочь этой женщине. Как ни парадоксально, но именно эта полубезумная старуха была тем человеком, который выслушал И Рён дольше всех и поверил ей. И дело было даже не в этом конкретном случае — за всю жизнь И Рён такими людьми были только мама и тетя Су Хи.

— Ну...

Джи Ён неловко улыбнулась. Она вспомнила слова, которые бросил хозяин квартиры, заехав сюда на пару минут несколько часов назад.

«Скажите ей, чтобы без моего разрешения не выходила. А если всё равно будет рваться наружу... Скажите, что это тоже часть выплаты долга».

Эти слова были буквально «брошены». Было видно, что он не придумал ничего лучше и ляпнул первое, что пришло в голову, но сам был недоволен сказанным. Цокнув языком, словно подавляя раздражение, До Гон развернулся и ушел.

Наверное, нет необходимости передавать ей именно эти слова. Это был первый раз, когда хозяин привел в дом женщину. Пару недель назад он лично звонил и просил собрать несколько закусок в контейнеры. Джи Ён еще тогда подумала, не для этой ли девушки, и, как выяснилось, интуиция её не подвела.

Девушка с гладкими черными волосами и влажными глазами, похожая на туман. Редкая красавица с явной склонностью к застенчивости, но что еще кроется за этой внешностью — было непонятно. Речь у неё медленная и слегка неуверенная, но когда дело доходит до важных вопросов, она бьет прямо в цель. Она съежилась, словно чего-то испугавшись, но при этом генеральный директор явно не вызывал у неё трепета, а её взгляды, бросаемые на роскошный интерьер, были полны не восхищения, а скорее оценки. Именно это и привлекало в ней внимание.

И Рён, стоявшая как вкопанная и погруженная в раздумья, в конце концов тихо вздохнула.

— Ладно, я подожду господина директора. Спасибо вам за доброту.

***

Если вилла в Пхёнчхане оставляла стойкое впечатление заброшенного логова призраков, а не чьей-то собственности, то квартира Пэк До Гона ощущалась совершенно иначе.

Джи Ён рассказала, что он скрупулезно продумал здесь всё — от отделки до выбора и расстановки мебели. Как И Рён и предполагала, с момента переезда не прошло и полугода, да и то из-за вечной занятости на работе хозяин ночевал здесь от силы пару раз в неделю.

И всё же каждая вещь в доме, вплоть до мельчайшей пылинки, была насквозь пропитана аурой Пэк До Гона. Не то что лечь на кровать, даже воспользоваться ванной или налить стакан воды на кухне казалось бесцеремонным посягательством на чужое личное пространство, поэтому И Рён не могла даже нормально расслабиться.

Она мерила шагами коридор между своей комнатой и гостиной в ожидании хозяина, но даже после ухода Джи Ён, когда ночь окончательно вступила в свои права, звук открывающейся входной двери так и не раздался.

Единственным утешением было то, что здесь совершенно не ощущалось той липкой, гнетущей атмосферы, характерной для злых духов. Даже в этом квартира походила на Пэк До Гона.

«А вот снаружи… их, кажется, много».

У панорамных окон, которые поначалу казались таким благом из-за обилия света, обнаружился один явный недостаток. И Рён изо всех сил старалась даже краем глаза не смотреть на жуткое существо, прилипшее к углу окна с широко расставленными конечностями.

Мстительные духи не имеют физической формы, поэтому стены и расстояния для них не преграда. Но раз эта тварь лишь жалась к стеклу снаружи, было ясно — внутрь дома ей не проникнуть. И Рён вспомнила мужчину, который одной лишь тяжестью своего взгляда прогнал от машины дух ребенка.

И тогда, напрочь позабыв о гордости, она поняла, что немного соскучилась по нему.

«Ну и зачем было бросать меня совсем одну в этом чужом месте…»

И Рён обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Она ненавидела мужчину, который снова заставил её вспомнить, как уютно и спокойно засыпать с кем-то рядом.

И Рён нравилось быть одной. Она даже гордилась тем, насколько хорошо смогла привыкнуть к своему одиночеству, но этот мужчина взял и всё испортил.

***

До Гон вернулся далеко за два часа ночи.

Он не удивился, увидев И Рён, сидящую на корточках в коридоре перед дверью спальни. Он вполне ожидал такую картину.

До Гон большими шагами подошел к ней и разжал ее руки, крепко обнимавшие колени. И Рён вздрогнула и резко подняла голову.

— Господин директор?

— Обойдемся без приветствий. Иди спать.

До Гон легко подхватил на руки девушку, которая, уперевшись руками в пол, пыталась встать. Он думал, что она будет сопротивляться и требовать немедленно отпустить ее, но И Рён неожиданно послушно обвила руками его шею.

— Что, перестала злиться?

— Нет.

Сказала «нет», а сама прижалась щекой к его воротнику и украдкой вдохнула запах. Тревожно сжатые губы расслабленно расплылись, словно она успокоилась.

— ...Просто вы, кажется, пришли вовремя.

Наблюдая за ней со вчерашней ночи, он заметил, что Хон И Рён инстинктивно тянется к нему. В До Гоне было довольно много того, что ей нравилось. Например, его приличная внешность, запах, исходящий от кожи, температура тела — все эти вещи.

Разумом она, несомненно, понимала, что нужно держать дистанцию, но сердце явно не подчинялось. До Гону это нравилось. Инстинктивное влечение, выходящее за рамки разума. Он никогда не считал себя фаталистом, но по отношению к Хон И Рён это чувство было не таким уж и плохим.

Однако с И Рён было очень трудно сладить. С виду она казалась такой, что и слова поперек не скажет, но на деле оказалась на редкость упрямой. Вернись он домой пораньше, она бы наверняка вцепилась в него и уперлась рогом, лишь бы вернуться в свой Чхохвадан или как там называется эта её хибара. Поэтому он специально задержался на работе, выполнив заодно и завтрашние задачи.

И вот, похоже, на этот раз он оставил её одну слишком надолго. Когда он наклонился, чтобы взяться за ручку двери, И Рён испуганно вздрогнула и сжалась. Вместо того чтобы открыть дверь, До Гон склонил голову и всмотрелся в лицо девушки.

— Красавица.

— И Рён...

— И Рён, что ты там видела?

— Зачем вы спрашиваете, если все равно не поверите.

— Поверю. Говори.

— ...До каких пор мне нужно здесь оставаться?

Несмотря на то, что она ждала его до глубокой ночи, даже не зайдя в комнату, Хон И Рён не забыла о своей цели.

— Тетя Джи Ён сказала, что я должна сообщать вам, когда ухожу... Я не думаю, что есть смысл оставаться здесь на таких условиях. Здесь даже талисманов нет.

А еще в ней была толика дерзости.

С того момента, как прошлой ночью раздался внезапный звонок и он услышал похотливые стоны в трубке, и всю дорогу, пока он мчался в Чхохвадан, у До Гона пропало всякое желание смотреть, как И Рён продолжает жить в этом жутком доме шаманки. При этом он не планировал тащить ее к себе домой, но после того, как они переспали, его мнение изменилось. Вместо того чтобы селить ее где-то на стороне, лучше держать ее так близко, чтобы в любой момент можно было дотянуться.

Почему? Ну, не знаю.

Потому что красивая?

Вместо того чтобы открыть дверь, До Гон, держа И Рён на руках, вышел в коридор. Главная спальня по правую сторону от гостиной принадлежала ему. И Рён болтала ногами, прося отпустить её, но он проигнорировал это.

После того как ему доложили о разговоре между Хон И Рён и Хан Сук Джа, он решил, что лучше забрать её на свою территорию. Мало того что Хан Сук Джа прониклась к И Рён большей симпатией, чем ожидалось, так еще и сама И Рён, судя по всему, испытывала к старухе нечто вроде жалости — ее тон и ответы на вопросы старухи, на его взгляд, были совершенно неуместными.

Он хотел, чтобы она просто успокоила бедную старуху, а не прониклась к ней искренним сочувствием. Роль Хон И Рён сводилась исключительно к тому, чтобы утихомирить истерики Хан Сук Джа. Поиск настоящих свидетелей или постоянное обнаружение реальных улик не приносили До Гону никакой радости.

Конечно, это не означало, что И Рён обязательно должна была жить именно у него дома. Причина, по которой он привез её сюда, была простой и ясной: он так захотел.

— Тебе здесь не нравится? Назови причину, по которой ты обязательно должна вернуться туда.

— Все талисманы наклеены в Чхохвадане.

— Ты же прекрасно жила несколько дней на вилле в Пхёнчхане. Других причин нет?

— Я слышала, что это ваш дом. У меня нет причин жить в таком роскошном месте, у меня нет денег... а главное, я не хочу увеличивать свой долг.

— Боишься, что я выставлю тебе счет за проживание?

— Моральный долг — это тоже долг.

Решительно поправила его И Рён. Упрямство у нее было будь здоров.

— Если будешь так упираться, тебе станет легче?

До Гон пересек темную спальню. Как только он опустил И Рён на кровать, она подняла голову и посмотрела на него. В ее глазах читалась явная защита.

— Я не верю людям.

— А призракам, значит, веришь?

— А вам, господин директор, я не верю тем более. Особенно в такую бессмысленную доброту.

— А ты умеешь задеть за живое.

Она никогда не говорила приятных слов, так почему же он хотел держать Хон И Рён рядом? Размышления До Гона сделали круг и вернулись к началу.

Она была красивой с самого первого взгляда, её голос, даже когда она дерзила, был приятен на слух, а уж стоны во время секса — тем более. От одной мысли о том, что Хон И Рён будет ластиться к другому ублюдку, у него сводило живот, так что, несомненно, эта женщина ему нравилась.

Но в мире полно женщин красивее Хон И Рён. Вряд ли И Рён — единственная, с кем у него такая хорошая совместимость в постели. Так что эти вещи не могли служить точным объяснением его странного поведения.

Должна была быть более ясная и фундаментальная причина того, почему у него лишь приподнимались уголки губ, когда И Рён несла дерзости, и почему он совершенно не хотел злиться на неё. И этот самый важный момент по-прежнему оставался загадкой.

Может, если он возьмет её еще несколько раз, станет понятнее?

— И снова под предлогом списания долга вы собираетесь...

И Рён отползла на другую сторону кровати, бросая на него настороженный взгляд. До Гон, наклонившись к ней, пораженно усмехнулся.

— А кто сказал, что я спишу долг? Ваш шанс уже упущен, госпожа должница.

— Т-тогда зачем...

— Спишу долг — не хочешь, просто приятно провести время — тоже не хочешь. Не понимаю, чего ты такая привередливая. Раз так, то не смотри на меня как щеночек.

— Когда это я на вас так смотрела?

— Ты и сейчас так смотришь.

До Гон неспешно ответил, ослабляя галстук. И Рён с потрясением наблюдала за мужчиной, который снял галстук, жилет и начал расстегивать пуговицы на рубашке. А потом вдруг поняла, о чем он говорит.

— Глаз с меня не сводишь.

Видимо, он уже давно заметил её взгляд, инстинктивно жаждущий его... а точнее, его энергии ян. И Рён, застигнутая врасплох, запоздало опустила глаза, но было уже поздно. До Гон навалился на нее и тут же поцеловал.

Правильнее сказать, не поцеловал, а заткнул ей рот. Горячий язык раздвинул зубы и проник глубоко внутрь. Поцелуй казался привычным, хотя они провели в постели всего одну ночь.

Не отрывая губ, мужчина полностью забрался на нее. Инстинктивно задергавшиеся ноги оказались зажаты между его сильными бедрами. Лежа в ловушке и отвечая на поцелуй, она чувствовала себя слабым травоядным животным, придавленным хищником.

Но это чувство не было неприятным. Возможно, она уже стала зависима от энергии ян, которую излучал этот человек.

Ей не хотелось этого признавать, но, оказавшись за оградой Пэк До Гона, она в первую очередь почувствовала себя в безопасности. На его территории не было тех, кто угрожал бы И Рён и мучил её. Только посмотри: злые духи, прилипшие к окнам, с воплями растворялись в воздухе.

В мире И Рён, который еще пару минут назад был полон шума, теперь остались лишь шорох одежды и влажные звуки поцелуев.

Здесь единственным, кто мог причинить ей боль, был этот мужчина. Мое единственное убежище, которое причиняет мне боль. Выбор был не сложным.

И Рён на ощупь нашла его рубашку и сжала ткань. Из-за неловкого движения её рука скользнула под наполовину расстегнутую рубашку. Мужчина не мог упустить такой момент.

— Провоцируешь?

До Гон оторвался от её губ и с усмешкой спросил:

— Почему я тебе так нравлюсь, госпожа должница?

Но И Рён не смотрела на него. Она задумчиво разглядывала грудные мышцы, видневшиеся в вырезе рубашки, и кончиками пальцев очертила ложбинку между ними. Надавив несколько раз на твердую кожу, структура которой казалась совершенно иной по сравнению с её мягким телом, она осторожно откинула рубашку в сторону. Почувствовав легкую жажду, До Гон расстегнул нижние пуговицы и снял рубашку. Смятая одежда полетела куда-то на кровать.

И Рён завороженно смотрела на ничем не прикрытый торс мужчины. По правде говоря, ей хотелось потрогать его еще прошлой ночью. И эти шесть кубиков пресса, и упругие грудные мышцы под широкими ключицами, и даже рельефные мышцы на руках. Где ни тронь, где ни поскреби — всё твердое и рельефное. Неудивительно, что призраки разбегаются...

Звук расстегивающейся пряжки ремня вернул её к реальности. И Рён, нежно поглаживавшая плотные кубики пресса, вздрогнула, когда её руку крепко сжали.

— Я бы хотел, чтобы ты потрогала и здесь.

Ширинка мужских брюк сильно выпирала. Быть может, источник мощной энергии, текущей по его телу, скрывался не в сердце, а был сконцентрирован именно там.

Как только И Рён неумело расстегнула брюки, оттуда упруго выскочил тот самый неприлично огромный член. Даже сейчас, даже если она посмотрит на него еще сотню раз, его размеры все равно будут бросать её в дрожь. А какой у него странный вид. Он отдаленно напоминал деревянные фаллосы, которые иногда приносили в подарок посетители храма, но темно-красный цвет и бугристые вены делали его поистине устрашающим.

Но она прекрасно помнила, как плотно он заполнял ее изнутри. И Рён ткнула указательным пальцем в горячую головку и робко посмотрела на До Гона. В её черных глазах, наблюдавших за его реакцией, вспыхнуло похотливое любопытство.

Этот взгляд.

Легкая дрожь пробежала по спине До Гона. Хон И Рён всегда смотрела на него так. Словно... да. Словно вуайеристка.

От осознания того, что за ним подсматривают, по спине до самой макушки пробежал электрический разряд. Его голос стал низким и хриплым.

— Не тыкай так, а возьми нормально.

— ...Не хочу, он уродливый.

— Забавно слышать.

До Гон хмыкнул и перехватил руку И Рён, которая попыталась быстро отстраниться.

— Мне без разницы, кончить тебе на руку или внутрь, но для тебя первый вариант будет предпочтительнее. Тебе будет не так тяжело, если я хоть один раз спущу напряжение.

— Вы и сегодня собираетесь это делать?

— Смотря как ты постараешься.

Значит ли это, что если она постарается, он не будет этого делать? Или наоборот? По правде говоря, она и сама не могла разобрать, чего хочет больше. И Рён осторожно обхватила толстый член.

— Двигай рукой так, словно я вхожу в тебя.

До Гон тяжело выдохнул и прошептал:

— Так же, как ты сжимала меня до самого основания.

Пара слов — и секс прошлой ночи живо всплыл в памяти. И Рён вспомнила ощущения, когда потайной проход в ее животе, о существовании которого она раньше и не подозревала, плотно сжимал незваного гостя. Ее ладонь крепче сжала член. Движения вверх-вниз постепенно становились быстрее и страстнее.

— Ха-а, фух...

Между бровями До Гона залегла глубокая складка. Он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. Его взгляд был прикован к слегка приоткрытым губам И Рён.

— ...Открой рот.

Внезапно приблизившийся большой палец провел по нижней губе И Рён. От силы, которая безболезненно, но властно сжала ее хрупкий подбородок, рот открылся сам собой. Эти пухлые губы привлекали его внимание с самой первой встречи. О, может быть, он хотел сделать это с того самого момента, как впервые увидел ее в разгромленном Чхохвадане?

До Гон выпрямился и потянул ее за собой. И Рён, не понимая, что происходит, растерялась, оказавшись лежащей между его ног. Но вскоре ее глаза широко распахнулись. Член, который она только что держала в руке, оказался прямо перед ее лицом. До Гон мягко потирал инстинктивно сжавшиеся, как раковина моллюска, губы, уговаривая:

— Я не буду заставлять тебя делать то, что тебе не под силу. Только то, что сможешь.

Сердце И Рён бешено колотилось. Это безумие. Она должна была оттолкнуть его и сказать, что не хочет. Но почему-то у нее то и дело пересыхало в горле и она судорожно сглатывала.

То, что было И Рён нужнее всего, покачивалось прямо перед ее глазами. Густой запах тела был невероятно сильным, но не вызывал отвращения. До Гон нежно погладил ее по щеке и большим пальцем раздвинул зубы.

— Необязательно брать глубоко. Вот так, умница.

Казалось, он околдовал ее. И Рён, словно в трансе, обхватила губами головку. Ей казалось, что она сможет выдержать лишь пару фаланг пальца, но в этот момент член протолкнулся глубоко внутрь.

— ...!

Рот мгновенно оказался заполнен. Из-за объема, давившего на язык и нёбо, стало нечем дышать. Густой запах тела одновременно ударил в нос и рот.

И Рён, с трудом дыша через нос, пыталась привыкнуть к ощущениям. Несмотря на трудности, возбуждение начало нарастать. Ей казалось, что жар проникает прямо в мозг, даже сильнее, чем когда она принимала его снизу. В этом не было физического удовольствия, но было духовное удовлетворение. Я что, окончательно сошла с ума?

Когда она провела языком по бугристым венам, которые раньше ощущала рукой, До Гон издал горячий стон. Мужчина, бессознательно подавшись бедрами вперед в поисках более острых ощущений, заткнул ей горло, и И Рён беззвучно застонала.

— Мм-м-м...!

— Понял, извини. Да... еще немного. Вот так.

До Гон осторожно продвигался глубже в ее рот, стараясь не задеть горло и не сделать больно. И хотя член вошел даже не наполовину, от предвкушения оргазма у него свело шею.

В уголках рта тяжело дышащей И Рён блестела слюна. Видимо, ей было очень тяжело — на глазах навернулись слезы. Она, не в силах закрыть рот, беззвучно позвала его:

Господин, директор. Мне, тяжело...

— Ха...

До Гона охватило желание безжалостно оттрахать этот маленький ротик. Это были жестокие, садистские фантазии. Стоило ему представить, как слезы, скопившиеся в уголках ее глаз, катятся по бледным щекам, как член дернулся и налился кровью.

И Рён, неумело лизавшая ствол языком, судорожно вздохнула. Твердая плоть, заполнившая рот, скользнула по слизистой губ, выходя наружу, а затем снова проникла глубоко внутрь. Скорость движений члена постепенно увеличивалась.

— Мм, у, хм-м!

Единственное, что могла сделать И Рён, — это не впиваться зубами в твердый, как камень, член. Во рту, который она не могла закрыть, постоянно скапливалась слюна. Каждый вдох и выдох был наполнен запахом До Гона.

— Хнык, а, у-у.

В конце концов И Рён издала жалобный всхлип. До Гон зажмурился и открыл глаза, пальцами откинув назад ее черные волосы, наполовину упавшие на лоб. Если так пойдет и дальше, он её угробит.

— Фух, бля...

Собрав в кулак всю свою волю, он вытащил член из её маленького рта. И Рён, наконец получив возможность дышать, закашлялась и сердито посмотрела на него.

— Вы же, кха, обещали не заставлять! Кха-кха.

— Прости.

Мужчина, глядя на нее с явным сожалением, прижался губами к ее вспотевшему лбу. Его красно-карие глаза помутнели от желания.

— Прости. Я такой ублюдок, да?

И Рён сжала кулаки и ударила его по плечу. Он только-только дал ей подержать головку во рту, а уже так завелся.

— Давай. Бей сколько влезет и расслабься.

Несмотря на обилие смазки и множество эрогенных зон, делавших ее тело очень чувствительным, главной проблемой было первое проникновение. Как и ожидалось, стоило уложить ее на спину, как она напряглась от поясницы до самых ягодиц.

Если войти силой — он точно сделает ей больно, поэтому нужно было ее подготовить. Пошлая фантазия, от которой он с трудом отмахнулся, вылилась в неожиданное русло.

— Может, поступим по справедливости?

— По справедливости...? Чт-что. Хик...!

И Рён издала сдавленный писк, когда До Гон заполз между ее ног. Он легко подавил ее сопротивление и широко раздвинул ей бедра. А затем уткнулся носом прямо в нежное, ярко-розовое лоно.

— Господин директор!

Она еще в прошлый раз поняла, что он способен на всякое. И хотя она возмутилась, в горле скопилась слюна. От влажного лона исходил невыносимо эротичный запах. Сладкий аромат, от которого стоял член. Он был сродни той сексуальности, которую И Рён неосознанно излучала на всех подряд.

До Гон прижался губами к подрагивающему влагалищу. Словно разминая тесто, он массировал мягкие ягодицы и тщательно вылизывал стенки у входа.

— Ах, а-ах, хн-н.

И Рён сжала простыни, выгибая спину и бедра. По телу словно пропускали электрический ток. По мере того как удовольствие брало над ней верх, по ее тонкой коже пробегала дрожь.

— Не задерживай дыхание, расслабься.

Каждый раз, когда И Рён с трудом выдыхала, влагалище приоткрывалось. Скользкая смазка текла ручьем. Но даже выпив все до капли, он чувствовал жажду и вытягивал влагу из самых глубин. Когда он потерся носом о набухший клитор, И Рён начала неистово извиваться.

— Ха-а...!

Чем больше он ее ласкал, тем горячее становилось ее тело. От поцелуев и вылизывания напряжение спадало, а стоило назвать ее по имени, как настороженность в глазах исчезала слой за слоем.

— И Рён.

— ...Мм.

— Хон И Рён.

И Рён закрыла лицо руками. Ее маленькие ушки мгновенно побагровели.

— Не зовите меня так...

От вида ее смущенного лица его сердце тоже забилось быстрее. Подумаешь, просто имя! Как же, должно быть, мало было парней, называвших её по имени. На мгновение ему стало её жаль, но вскоре даже это сочувствие подавила дикая радость.

Значит, до этого момента он был единственным мужчиной, который называл её по имени. Этот факт нравился ему гораздо больше, чем то, что он стал первым в её постели. Он был первым и единственным мужчиной, который оставил такой глубокий след в её жизни, не только физически, но и духовно. Вскоре хрупкое тело окончательно расслабилось, и вход приоткрылся.

Нужно просто приручать её постепенно, вот так. До Гон обладал железным терпением. Если уж сравнивать его с дядями по материнской линии, он был больше похож на змееподобного, расчетливого Пэк Сон Хёна, чем на Пэк У Хёна, напоминавшего необузданного скакуна.

Было бы неплохо и дальше прикладывать усилия, чтобы со временем она принимала его естественно, без этих долгих прелюдий. И даже сам процесс приручения будет по-своему особенным. Ведь это лицо с испуганными глазами, робко жмущееся к нему, он может видеть только сейчас.

Когда он с силой всосал клитор, разбухший вдвое, И Рён громко зарыдала. На неё накатывала волна ненормального наслаждения. Неожиданно возникло острое желание помочиться.

— А-а, странно. Хн-н, странно, не надо! Ах!

Ощущение возбуждения от пульсирующих стенок передавалось губам До Гона. Плоский живот девушки лихорадочно дергался. Он подумал было позволить ей кончить так, но передумал. Ему захотелось увидеть кое-что другое.

До Гон приподнялся. Слизав без остатка смазку с губ, он взял член и прицелился. И одним резким движением вошел в неё. Проникновение было настолько сильным, что раздался глухой хлопок, а И Рён запрокинула голову.

Где-то глубоко внизу живота произошел взрыв. В глазах помутнело.

— А-а...!

Прозрачная, не вязкая жидкость обильно смочила место их соединения. Каждый раз, когда член грубо входил и выходил, брызги летели во все стороны. И Рён в панике начала сучить ногами. Ее широко раскрытое лоно, не ведая стыда, безудержно извергало влагу.

— А-а, а-а-а?!

На шее До Гона вздулись толстые вены. Его мозг захватило грязное желание слизать всё, что из неё вытекало.

— Кончай еще, И Рён.

До Гон сменил угол, и И Рён закатила глаза. Мужчина слизал слюну, стекающую с уголков ее губ. Он грубо трахал её снизу, одновременно хозяйничая в её открытом рту. Чрезмерное наслаждение превращало мозг в кашу.

— Я всё выпью. Кончай еще.

— Как сумасшед... ший. Мм-м!

И Рён пыталась хоть как-то прикрыть руками протекающее лоно. Мужчина, не желая мириться с этим, без труда перехватил оба её запястья одной рукой и завел за голову. Член безжалостно толкался в стенки, с силой ударяясь о самое дно.

Стенки влагалища начали безумно сокращаться. В момент кульминации И Рён даже не смогла закричать. Всё, что она могла, — это выгнуться дугой и вытянуть ноги. В поле зрения До Гона должно было быть её полное стыда лицо, но в тот момент она забыла даже о стыде.

— Ха-а-а...

Ужасающе долгий оргазм прошел, и ноги бессильно упали на простыни. Простыня под ягодицами намокла насквозь. Тело обмякло, словно она потеряла над ним контроль.

И только потом она осознала, что До Гон не мигая смотрит на неё. Как одержимый.

До Гон вытер слезы с её щек. А потом внезапно уткнулся лицом ей в шею и издал такой стон, словно земля уходила из-под ног.

— Ха...

Он крепко обнял её дрожащее от оргазма тело и отпустил. До Гон, взяв И Рён под правую коленку и задрав ей ногу, прищурился.

— Сводишь меня с ума, просто сводишь.

Он всё еще был внутри неё. Кажется, член стал даже больше, чем в самом начале. Сердце предательски заколотилось.

Что это за выражение лица только что было...

— Н-ничего не говорите. Мне.

Ей стало страшно. Почему-то она не могла смотреть прямо в глаза мужчине. В этом мимолетном взгляде было столько первобытной жажды, что становилось жутко.

Он хочет её. Очень сильно... От этого чувства, которого она никогда в жизни не испытывала, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Нет. И Рён закрыла глаза ладонью, чтобы не видеть его. Нет, мое сердце бьется так сильно только из-за удовольствия.

Её тело, привыкшее к непрерывному, интенсивному сексу, всё еще хотело его. Теперь и она не могла побороть эту похоть. Хочу еще. Хочу, чтобы он обнял меня крепче. Еще...

Хочу чувствовать себя еще в большей безопасности в его объятиях.

И Рён решила не игнорировать свои физические желания. Раз так, то она закроет свое сердце на замок. Пусть между ними будет только физическое влечение, пусть никакие другие чувства не примешиваются к этому чувству облегчения и безопасности. Чтобы неоправданно завышенные ожидания не причинили ей боль. И тогда всё показалось проще.

До Гон с крепко сжатыми челюстями снова втиснулся между её ног. И Рён всхлипнула и застонала, когда член начал бесконечно входить в нее. Этому жестокому наслаждению не было видно конца.

Конец 1-ого тома

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver