Онлайн чтение книги Ненастье Severe Weather
1 - 7

Впервые за долгое время она спала так крепко, полностью отключившись. Это была первая мысль И Рён, когда она открыла глаза.

Дыра в душе, которая не заполнялась, сколько бы она ни ела и ни спала целыми днями, казалось, наконец-то затянулась. Неужели пустое тело становится таким наполненным, если влить в него энергию ян?

Но, несмотря на это, в теле не было ни капли сил. И Рён хотела сдвинуть одеяло, но, поняв, что не может пошевелить даже пальцем, замерла. Что это? Такое чувство, будто я связана по рукам и ногам. Я испытывала такое только тогда, когда отдала свое тело Мун А Ён...

— Так они развесили плакаты и бастуют перед администрацией района?

В этот момент над ее головой раздался хриплый голос.

— Я с ними по-хорошему, а они, видимо, держат меня за хуесоса... Кто из парней сейчас свободен? Чон Тэ Он свободен. Отлично, пусть берет ребят и сносит там все нахрен. У меня нет времени препираться с этими упрямыми стариками, которые вцепились в свою землю.

Она не совсем поняла суть, но, видимо, возникли какие-то проблемы в зоне реконструкции. Тяжело вздохнув, мужчина сменил тему:

— Вы нашли ублюдка, который последним связывался с Кан Су Ха? Пэк У Хён не стал бы в открытую приставлять своего человека, наверняка была какая-то хитрость.

Его голос, как и положено человеку, который любит поспать подольше, был все еще сонным.

И Рён скосила глаза, чтобы оценить свое положение. Тонкое летнее одеяло наполовину укрывало ее тело, а ее спину и талию обвивала толстая рука. Хотя рука просто безвольно лежала, она была довольно тяжелой.

Как только она осознала, что свернулась калачиком в его объятиях, словно куколка, ее сердце бешено заколотилось. Он гладил волосы, рассыпавшиеся по ее плечам, но, судя по тому, что он все еще был поглощен телефонным разговором, это было скорее бессознательное движение.

— До завтрашнего дня заприте его в подвале офиса. Сегодня? Сегодня не могу. Мне тут нужно присмотреть за одним щенком.

Пальцы, теребившие ее волосы, поднялись к ушной раковине И Рён.

Только не говорите, что этот щенок — я. Уши предательски загорелись. Очевидно же, что это он насыщался до самого рассвета, но она чувствовала себя так, словно была маленьким ребенком, капризничающим спросонья. И самое странное, что ей нравилось, как он теребит ее мочку уха. Может, потому, что прикосновения были легкими и щекотливыми, словно крылья бабочки?

Боясь, что он заметит, как поднялась ее температура, И Рён сделала вид, что ворочается во сне, и зарылась лицом глубже. Получилось так, что она уткнулась в мужчину, но так было даже лучше.

— Ладно... Если будет что-то срочное, докладывай. С завтрашнего дня. Дай и мне немного отдохнуть, ублюдок. Отвали.

Раздраженно нажав кнопку отбоя, мужчина отбросил телефон. Тяжелый вздох растворился над головой И Рён.

Рука, скользнувшая под одеяло, грубо схватила грудь И Рён. И Рён, притворявшаяся спящей, вздрогнула от неожиданности, когда его пальцы потерли сосок.

— Ох...

— Не притворяйся, что испугалась.

Он уже давно понял, что она не спит.

— Вы... не уехали?

От растерянности она ляпнула какую-то чушь. Брови мужчины круто взлетели вверх.

На самом деле, она слышала звук шагов, покидающих комнату, несколько часов назад. Она думала, что он получил свое и ушел, поэтому была удивлена, обнаружив его здесь, когда солнце уже в зените.

— Ты не собираешься списывать долг?

— ...Собираюсь.

— Тогда, разве ты не должна постараться?

Несмотря на то, что она сама первой назначила цену за секс, ей стало не по себе. Безосновательное чувство вины, словно она стала девкой, продающей свое тело за бесценок, тяжелым грузом легло на плечи И Рён.

Но у нее и вправду болело все тело. Не только руки, на которые она опиралась, стоя на четвереньках, но и внутренняя поверхность бедер, которые были раздвинуты всю ночь, поясница и даже бока — не было ни одного места, которое бы не ныло. Соски, набухшие и торчащие, как зерна граната, горели огнем даже от легкого прикосновения одеяла.

Пэк До Гон врал и даже не краснел. Он же обещал, что после того, как кончит в первый раз, будет понежнее — все это было наглой ложью.

— Я...

И Рён изо всех сил постаралась разжать губы.

— Я заключила контракт с человеком. А не с животным.

— Что?

— Я сплю только с людьми.

— Значит, с сукиным сыном спать не будешь?

Видимо, он запомнил, как она до самого рассвета без конца обзывала его сукиным сыном. До Гон хихикнул, поглаживая ее живот вокруг пупка. Из-за того, что его лицо с лукаво прищуренными глазами было слишком красивым, она снова опешила.

— Вот беда, а этот сукин сын с самого утра возбудился и хочет тебя сожрать.

Рука, мягко надавливающая на низ живота, была горячей. Как назло, это было именно то место, которое всю прошлую ночь было плотно заполнено его членом. От кончиков его пальцев по телу разлился обжигающий жар.

До Гон, перебирая ее мягкие лобковые волосы, задал неожиданный вопрос:

— Красавица, какой у меня номер?

— Н-ноль один ноль... семь четыре три два...

Она неуверенно продиктовала последние цифры, и он в качестве награды прикусил ее за кончик носа. И Рён, зажмурившаяся, думая, что он ее укусит, слегка опешила.

Ей не показалось. Сукин сын стал нежным. Видимо, ночной секс его невероятно удовлетворил.

Иначе было не объяснить это тяжелое орудие убийства, давящее ей на лобок, то, как он дергал этим орудием, но при этом делал вид, что он само очарование, щуря глаза... и этот скверный язык, который уже начал вылизывать ее грудь.

— А, слишком свет... хм-м!

— Да, я тоже стеснительный и не горю желанием ебаться посреди бела дня с распахнутыми дверями, госпожа должница.

Мужчина, который, очевидно, всю жизнь был далек от стыда, с силой втянул в рот ее пухлый сосок. От жгучего удовольствия И Рён тихо застонала. Как и следовало ожидать, животному было все равно. Ее тихие стоны лишь вызывали у него довольную улыбку.

— Просто ты так стонешь, что заводит.

— Из... вращенец...!

— Член так и встает, хотя сейчас не время. Сдерживаюсь, чтобы не излить все на тебя.

Мужчина нес какую-то чушь о том, какой он внимательный и заботливый. Ей так хотелось ударить по этому рту, из которого лились одни пошлости. Заметив ее полный обиды взгляд, он хихикнул и поцеловал ее. Она хотела сильно укусить его за губу, но, почувствовав мягкую и теплую плоть, не смогла пустить в ход зубы.

Бесит. Почему этот мужчина такой теплый... И Рён, тихо всхлипывая, пососала его язык, проникший в ее рот. До Гон рассмеялся, и звук смеха завибрировал у него в горле. Почему-то это смутило ее даже больше, чем когда она двигала бедрами, и И Рён поглотила его смех, разливающийся у нее во рту.

— Наша И Рён, совсем страх перед мужчинами потеряла, становишься все милее.

До Гон, нежно погладив ее по затылку, устроился между ног И Рён. Она, предчувствуя очередную бесконечную волну накатывающего удовольствия, обреченно закрыла глаза.

***

— Н-на работу иди. Иди... они же тебя ищут. Ты, ах! Уйду, когда ты меня отпустишь.

— Сама так вкусно сжимаешь, а все гонишь?

— Я не... сжимала. А-ах, если ты туда ударишь, н-нельзя-я!

— Нет такого слова «нельзя». Я в тебя накончал, теперь твоя очередь.

— Подонок. Редкостный сукин сын. Как сукин сын ни ластись, все равно сукиным сыном останется.

И Рён, с опухшими от слез глазами, жевала рис. Тело так изнывало от усталости, что она даже не чувствовала вкуса еды.

Когда она проснулась после того, как уснула, словно провалившись в обморок, от нее пахло мылом.

Она сидела между ног мужчины, опираясь спиной на его грудь, и пыталась понять, что за оглушительный шум бьет по ушам, а это оказался фен. До Гон умудрился отыскать вещь, которую она ни разу не доставала из шкафа после смерти матери, и высушил ее длинные волосы до хруста.

При этом он то и дело подхватывал ее грудь снизу и мял, как настоящий сексуальный маньяк. И Рён слабо отбивалась, но под нежными прикосновениями к коже головы снова уснула.

Проснулась она от того, что ее переносили за обеденный стол. Там уже были расставлены рис и закуски. Что это? Знак извинения за то, что так жестоко обращался со мной совсем недавно?

— Ешь все. Чтобы опять в обморок не упала.

А, нет. Пэк До Гон — это подонок, у которого на уме только одно: как следует вымыть и накормить И Рён, чтобы снова с ней совокупиться. И Рён крепко сжала в руках ложку и палочки, словно это было единственное оружие, способное ее защитить.

— Если мы сделаем это еще раз, вы точно не человек. Я буду... буду звать вас сукиным сыном.

— О, наконец-то ты назвала мое настоящее имя.

— ...

— Здравствуйте, я сукин сын. Приятно познакомиться.

Псих. И Рён беззвучно, одними губами, выругалась, и он рассмеялся вслух. Его веселый смех был таким приятным, что она разозлилась еще больше.

До Гон, кое-как натянув брюки и оставшись с голым торсом, открыл банку пива. Видимо, он тоже ополоснулся, его волосы падали на лоб влажными прядями.

Она впервые видела, чтобы его лоб был полностью закрыт волосами. С одной стороны, он выглядел как хулиган, от которого за версту несло бунтарством, а с другой — как аккуратный студент с примесью мальчишеского очарования. Глядя на его тело, сплошь состоящее из мышц без единой капли жира, можно было принять его за военного или спортсмена. Видимо, благодаря великолепному телосложению, даже то, как он сидел, закинув руку на спинку соседнего стула, словно бездельник, выглядело потрясающе.

До Гон пил пиво, глядя на воробьев, прыгающих по веранде. Линия, идущая от переносицы и кончика носа к изгибу губ и подбородку, была гладкой, словно нарисованной. То, как двигался его кадык, когда он глотал, завораживало.

И чего он расселся в чужом доме, будто снимается для обложки журнала? Смешной человек.

Осыпая его про себя всеми возможными проклятиями, И Рён на протяжении всего обеда не сводила с него глаз.

Стул, на котором И Рён всегда сидела, свернувшись калачиком, казался слишком маленьким для его габаритов. Почему бог дал такому зверюге столь идеальную оболочку?

До Гон терпеливо ждал, пока И Рён доест. То смотрел на воробьев, прыгающих по веранде, то прислушивался к шуму ветра в ветвях лохового дерева, то просто наблюдал за тем, как И Рён усердно жует.

Благодаря тому, что он вовремя замолчал, И Рён смогла спокойно закончить трапезу.

— Что ты вчера делала? Что это за нож во дворе.

Вчера она в суматохе забыла забрать шаманский нож — шинкаль, — и теперь он одиноко валялся во дворе.

— Хотела проверить, ушли ли злые духи. Не хочу, чтобы в меня вселились.

— И что, ушли?

— Пока да. Хотя могут и вернуться.

Отложив ложку, И Рён взяла стакан с водой. До Гон, мельком взглянув на пустую миску, в которой не осталось ни рисинки, улыбнулся:

— Хороший аппетит, мне нравится. Хотя тебе бы не мешало еще немного поправиться.

— В еде я никому не уступлю.

— Какая молодец. А ты когда-нибудь была в больнице?

Тема резко сменилась. Он задал этот вопрос вкрадчиво, как змей, но И Рён сразу все поняла. Потому что слышала его не впервые в жизни.

Речь шла не об обычной многопрофильной больнице. И не о том, чтобы пойти залечить уродливые красные синяки на теле. Губы До Гона изогнулись в улыбке, но в глазах не было ни капли смеха.

— Может, консультировалась с кем-то?

Выражение лица И Рён мгновенно погасло.

Голос прорезался далеко не сразу.

— Вам-то какое до этого дело?

Если перевести фразу До Гона, она означала: «Ты никогда не задумывалась, что твои симптомы — это просто психическое расстройство?» В школьные годы она часто слышала этот вопрос от учителей.

«И Рён, может, нам стоит сходить в хорошую больницу и получить профессиональную консультацию? Возможно, тебе станет легче. Поговори об этом с мамой».

Было чувство, словно ее силой вырвали из прекрасного сна. Внезапно возникшая решетка реальности разделила мир И Рён и этого мужчины, отрезав их друг от друга. Пэк До Гон, похоже, даже не задумывался о том, что одним своим брошенным вскользь словом может нанести И Рён смертельный удар.

А когда это он вообще отличался деликатностью? И Рён потерла ладонью ноющее солнечное сплетение. Казалось, удар пришелся не по коже, а пронзил ее глубоко внутри.

До Гон, поставив пустую банку из-под пива, встал. Обойдя стол, он подошел к И Рён и легко, как пушинку, поднял ее, усадив прямо на стол. Грязная посуда, которую он небрежно сдвинул рукой, опасно балансировала на краю стола.

И Рён, едва удерживая равновесие, свирепо уставилась на него.

— У меня нет никаких психических отклонений.

— Может, и так. Я лишь хочу сказать, что вероятность того, что неправ я, а права ты, не выше, чем вероятность обратного.

Бросив эти бессердечные слова, До Гон уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Запах ее сухих волос и мягкой кожи, напоминающий аромат травы и земли, наполнил его легкие при глубоком вдохе.

В тот момент, когда До Гон с удовлетворением расслабился, И Рён до боли закусила внутреннюю сторону губы. Как дура, она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

На что я надеялась?

Пэк До Гону совершенно не нужно понимать Хон И Рён. Ему незачем пытаться прочувствовать ее мир, ту реальность, которую она видит. Какая разница, если любым доступным способом он просто получит нужные ему доказательства?

— За ту неделю я тебе долг заморожу. Можешь расплатиться натурой.

Его рука скользнула под ее одежду и сжала грудь. Пальцы, игравшие с соском, двигались легко, словно в шутку.

— Расплатиться натурой...

— Не лезь в опасные дела, просто развлекайся со мной, и деньги можешь не возвращать.

— ...Вы серьезно?

— Мне этот вариант больше по душе, а тебе?

Этот мужчина предлагает списать весь оставшийся долг, если она будет целыми днями кувыркаться с ним в постели. Казалось, она с трудом прокладывала себе путь по заросшему лесу, где не было даже тропинки, как вдруг перед ней открылась широкая, ровная трасса.

И Рён предательски заколебалась. Но вскоре поняла, что мужчина не обмолвился ни словом о сроках этого нового «контракта» или о количестве секса.

— До каких пор...

— Ну, это тоже зависит от тебя.

— ...

— Постарайся, чтобы ты мне не наскучила.

Что это значит? Это значило, что без всяких сроков, пока он не насытится, она должна раздеваться и раздвигать ноги по первому его требованию. Лицо И Рён вспыхнуло.

— Я... я не продаю свое тело. То, что я сказала вчера, было лишь попыткой продлить срок контракта. Это была ошибка, так что просто забудьте.

И Рён с силой оттолкнула его руку, забравшуюся под одежду. Шлепок прозвучал громче, чем она ожидала, но она постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Будем считать, что я этого не слышала. Оставим все по изначальному контракту.

— Почему? Этот путь ведь несравнимо легче.

Сопротивление И Рён было легко подавлено. До Гон, перехватив ее тонкие запястья и прижав их к столу, задрал футболку и прижался губами к обнажившемуся соску. Как только его горячий язык коснулся набухшего соска, она почувствовала одновременно и острую боль, и щекочущее удовольствие.

И Рён изо всех сил старалась не обращать внимания на мужчину, присосавшегося к ее груди, словно маленький ребенок.

— Выходит, вы, директор... ничем от него не отличаетесь. А-ах.

— От кого?

— От таких, как... Кан Су Ха.

До Гон, катавший ее сосок во рту, словно леденец, замер.

Не отрывая губ, он поднял глаза и посмотрел на И Рён. В его взгляде, еще секунду назад расслабленном, мгновенно вспыхнула угроза.

И Рён охватил ужас от мысли, что он может откусить ей сосок, и она поспешно обвила руками его шею. Она резко втянула воздух от давления, с которым он всосал сосок, словно наказывая ее. Больно, на этот раз действительно больно.

Выплюнув твердый, набухший сосок, До Гон ледяным тоном процедил:

— А, так я теперь в одном ряду с тем, кто пытался тебя изнасиловать?

— ...Вы же держите меня за сумасшедшую. А сейчас относитесь ко мне как к шлюхе.

— Ты сама это начала. И что, из-за этого ты обиделась?

До Гон, опершись одной рукой о стол, отстранился и посмотрел на И Рён сверху вниз. Не зная, куда деть руки, которыми она только что обнимала его, И Рён принялась нервно одергивать подол футболки.

Обида. Да, ей было обидно. В груди все еще ныло от его слов, которые резали как ножом.

Конечно, их связывали отношения кредитора и должника, где лучше бы им оставаться чужими людьми, но они же провели страстную ночь до самого рассвета, и для И Рён это был первый раз... Если он не просто не доверял ей, а с самого начала считал психически больной, то какой смысл был во вчерашнем сексе? Просто удовлетворение похоти?

— Я просто спросил из любопытства. Думал, может, ты никогда не обследовалась. Если нет — проехали.

Его небрежный, снисходительный тон совершенно не радовал. Ей стало бесконечно стыдно за то, что еще недавно она думала, будто может дать ему то, что ему нужно.

— ...Как же, должно быть, здорово, когда все так легко. И словами человека ранить, и просто отмахнуться: мол, проехали.

— Значит, ты не обиделась, а разозлилась.

— Какая разница, обиделась или разозлилась. Отпустите меня.

— Давай выберем легкий путь, И Рён.

До Гон слегка похлопал И Рён по руке, судорожно сжимавшей подол футболки. Другой рукой он скользнул по ее икре под столом и поднялся к подколенной ямке. И Рён с чувством опустошения ощутила на себе его откровенное желание.

— Ты же не сможешь вечно жить вот так. Неужели не хочешь быстро и легко избавиться от долга?

— ...Медицинская карта председателя Пэк Кон Хёна, которую оставил Кан Су Ха, говорят, она у его младшей сестры. Оригинал файла.

До Гон, собиравшийся убрать руку И Рён, замер. И Рён отвернулась, избегая его взгляда.

— Кажется, он постоянно подделывал медицинские записи по указанию исполнительного директора Пэк У Хёна, то есть председателя Пэк У Хёна. Но настоящие записи, видимо, хранил отдельно.

— ...

— Поэтому я собираюсь встретиться с его младшей сестрой. Это вещь ее покойного брата, так что она могла ее уже выбросить, но кто знает.

Это был гораздо более четкий отказ, чем просто сказать «не хочу». Этот человек с легкостью меняет условия контракта, от которого зависит чья-то жизнь. Как можно доверить свое тело тому, кому нельзя верить?

После ночи, когда она была словно под кайфом, ее разум прояснился, как по волшебству. Ради свободы И Рён была готова вынести любые трудности, но она не хотела отказываться от собственного человеческого достоинства. Она хотела жить как человек, а не как животное.

Разгадав сопротивление И Рён, До Гон издал пустой смешок.

— Кто это первый начал болтать про долги и списание, валяясь голышом, а теперь переводит стрелки на меня?

— Я же сказала, что это была ошибка. Я извинилась за это.

— Значит, ты намерена упорно идти по сложному пути? Даже если я этого не одобряю?

— Я что, должна еще и за вашим настроением следить? Если вам это не по душе, не надо было с самого начала предлагать мне искать свидетелей.

Оскорбленная, она осмелела до безрассудства. Когда И Рён, не желая уступать, ответила ему тем же, лицо До Гона лишилось всякого выражения. Одно лишь то, что его брови и губы вернулись в обычное положение, сделало его лицо пугающе холодным.

— Что ж, ладно.

Из голоса До Гона исчезли последние капли теплоты. Выпрямившись во весь рост, он схватил И Рён за плечи и поднял на ноги. От силы, с которой он так легко справился с ее хилым телом, И Рён стало страшно.

— Раз ты так хочешь сохранить свою гордость, ладно. Пойдем, докажем твою полезность.

— К-куда...

— К старухе, которая в тебе очень, очень отчаянно нуждается.

Ее запястье, зажатое в его огромной руке, болезненно заныло. От того, как безжалостно он заставил ее одеться, И Рён потеряла даже шанс задать вопрос.