— Два айс-американо и один клубнично-лимонный сорбет, верно?

Подтверждая заказ, Ён Су кивнула работнику кафетерия и протянула карту.

— Пожалуйста, добавьте еще один горячий американо.

Внезапно протянутая сбоку рука и голос, прозвучавший прямо над ухом. Ён Су вздрогнула плечами и подняла голову.

Прямо за её спиной стоял У Хён, и, встретившись с ней взглядом, с улыбкой посмотрел на нее сверху вниз.

— Кофе я угощаю. Продюсер Чи Ён Су.

Он протянул свою кредитную карту и оплатил весь заказ. Широкая мужская грудь коснулась спины Ён Су и отстранилась.

Точнее было бы сказать, что не просто коснулась, а слегка прижалась. Возникло ощущение, будто она на мгновение оказалась в его широких объятиях и тут же высвободилась.

Он ведь сейчас это специально сделал, да?

Мужчина, легко нарушивший личное пространство, на этот раз взял Ён Су за предплечье. Кивнув головой, он повел её к зоне выдачи. Проблема заключалась в том, что действия У Хёна ей были вовсе не противны.

Чувствуя, как взгляды посетителей кафетерия прикованы к Чха У Хёну, Ён Су последовала за ним к зоне выдачи.

У Хён, опершись на стойку широко расставленными руками, перенес на них вес и встал так, что его мизинец оказался почти вплотную к мизинцу Ён Су, аккуратно положенной на столешницу.

Они были на таком близком, дразнящем расстоянии, что стоило чуть раздвинуть пальцы — и они бы соприкоснулись.

Это тоже явно было сделано специально. Учитывая, что на этой широкой стойке он занял больше половины места.

— И откуда вы узнали, что я здесь?

— Случайно проходил мимо.

Человеческие судьбы — это ирония или банальность? Проработав в одной компании больше пяти лет, они ни разу не пересекались, но стоило появиться связи, как они стали сталкиваться вот так случайно, да еще и часто.

— У вас сейчас разве не время для совещания?

— Сегодняшнее совещание в отделе новостей закончилось рано.

В ответ на недоверчивый взгляд Ён Су, У Хён усмехнулся и дал ей тот ответ, который она хотела услышать:

— Вообще-то я собирался сразу подняться на крышу, но на всякий случай спустился сюда. И как раз заметил маленький затылок продюсера Чи, вот и пошел за вами.

Тем временем он, легко постукивая мизинцем по столешнице, незаметно сплел его с мизинцем Ён Су.

— Вы подумали? Как будете заставлять мое сердце биться.

Тихим голосом, который могла слышать только Ён Су, он продолжил:

— Раз вы не звонили, я думал, вы усердно размышляете, а оказывается, вам это не к спеху? Обидно видеть, что вас это совершенно не волнует.

Демонстрируя скрытый намек, понятный лишь Ён Су:

— А я-то так ждал.

Его темные, как глубокая ночь, глаза встретились с её взглядом.

Глядя на то, как он искусно изображает обиду, хотя на его лице не было ни тени сожаления, Ён Су изменила свое мнение.

Если бы Чха У Хён стал актером, а не ведущим новостей, он бы ничуть не пострадал в заработке. Кто знает, может, с таким выдающимся актерским талантом он бы с гордостью стоял на церемонии вручения «Оскара».

Ён Су, даже не подумав расцепить пальцы, смотрела на лицо У Хёна и сглотнула пересохшим горлом.

— Раз уж мы встретились, у меня есть к вам разговор.

В тот момент, когда Ён Су собиралась заговорить, раздался звук — шурх — чего-то рассыпающегося. У Хён и Ён Су одновременно обернулись.

На полу лежала сумочка на цепочке, а вокруг неё беспорядочно валялись высыпавшиеся помада, кушон, кошелек и прочие мелочи.

— Ой, вы в порядке... Ах!

Ён Су естественно хотела помочь поднять упавшие вещи, но её руку внезапно перехватили и потянули вверх.

— Ведущий Чха?

Выражение лица У Хёна, смотревшего прямо перед собой, было каменным. Под резкой линией подбородка угадывалась напряженная челюсть.

Что такое? Что с ним? Взгляд Ён Су тоже метнулся туда, куда смотрел У Хён.

— А...

Это же та женщина. Та самая, с которой она видела Чха У Хёна здесь несколько недель назад. Родная сестра погибшей коллеги и единственная родственница, как он говорил, стояла с искаженным от гнева лицом.

— Ты... Как ты мог.

С дрожащими губами женщина, всем телом выражая ярость, поочередно сверлила взглядом У Хёна и Ён Су.

— У Хён, как ты, как ты посмел.

Её глаза покраснели, словно она вот-вот расплачется, а голос под конец сорвался.

— Ха.

С губ У Хёна сорвался холодный, сухой вздох, похожий на насмешку. Он грубо зачесал волосы назад и тихо выругался. И тут из уст женщины полились слова, которые было еще труднее понять:

— Ты! Насколько еще более жалкой ты собираешься меня сделать?! Знаешь, с какими чувствами я сюда пришла!

Ён Су, совершенно не понимая, что происходит, не могла осознать эту странную атмосферу. Её лишь удивляло незнакомое, резкое выражение лица У Хёна, который явно был зол и раздражен.

У Хён, словно собираясь ударить, шагнул вперед, но Ён Су схватила его за пиджак. У Хён убрал её руку и быстро прошептал:

— Идите на крышу. Я скоро буду.

У Хён одним махом сгреб сумочку и рассыпавшиеся вещи Чхон Сан Ын и сказал голосом, сдерживающим гнев:

— Пойдемте поговорим на улице. Чхон Сан Ын.

— Нет. Поговорим здесь! Разве я пришла туда, куда мне нельзя приходить? Эта женщина, это ведь она была тогда, да?

В этот момент в глазах У Хёна мелькнули невыносимое отвращение и презрение. Не скрывая холодной ауры, он снова предупредил:

— Это ваше право — приходить без приглашения ко мне на работу и устраивать скандалы, но если вы хотите, чтобы я с вами разговаривал, лучше тихо следуйте за мной.

Словно даже находиться рядом было невыносимо, У Хён развернулся, обошел женщину и первым направился к главному входу.

Чхон Сан Ын, сжав кулаки, окинула Ён Су полным обиды взглядом, затем резко развернулась и поспешила за У Хёном.

На оставшуюся в одиночестве Ён Су стали опускаться подозрительные взгляды. В перешептываниях людей уже складывался сюжет мыльной оперы, словно всё, что произошло, было им понятно и однозначно.

— Ха-ха-ха...

Ён Су ничего не оставалось, кроме как неловко улыбнуться в ответ. Одно неверное слово — и слухи разлетятся как лесной пожар.

Как раз вовремя подоспели заказанные напитки в переноске, и Ён Су поспешила ретироваться из кафетерия.

***

 

Миновав вращающуюся дверь, У Хён сразу же свернул направо.

Он оказался в небольшой зоне отдыха у въезда на парковку. Низкие декоративные деревья, посаженные в кирпичных клумбах до бедра, хорошо скрывали это место от посторонних глаз.

Пытаясь подавить закипающие эмоции, он уставился в пол и глубоко вздохнул. На тыльной стороне ладони, упирающейся в поясницу, вздулись вены, а челюсти плотно сжались.

Как он ни старался, он не мог понять образ мыслей Чхон Сан Ын.

Единственное, что их связывало, — это Чхон Го Ын. И то, пока она была жива, они виделись лишь пару раз за неловким ужином.

Да, она была родственницей трагически погибшей коллеги, и, признаться, из-за чувства вины — а вдруг он хоть как-то ответственен за её смерть? — он несколько лет относился к ней мягко.

Но несмотря на это, он никогда не давал Чхон Сан Ын ни малейшего повода для надежды. Так почему же? Откуда взялись этот взгляд и поведение, словно у жены, заставшей мужа за изменой?

Пусть бы она вела себя так с ним, но впутывать в это совершенно постороннего человека — этого он терпеть не мог.

Больше никакого отношения к ней как к родственнице дорогой коллеги. Никакой жалости к её одиночеству. Ничего этого он Чхон Сан Ын больше не позволит.

Решив, что эту связь нужно было оборвать уже давно, У Хён ослабил тугой узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— У Хён, я...

Пошатываясь, Чхон Сан Ын подошла к У Хёну. Взглянув на него глазами раненого зверька, она тут же опустила взгляд в пол.

Подавленная его ледяным выражением лица и тяжелой аурой, она приоткрыла губы и уронила слезу.

Даже этот её вид казался У Хёну невыносимо фальшивым. За жалким образом женщины всплывали воспоминания прошлого.

Вскоре после смерти Чхон Го Ын женщина начала регулярно причинять себе вред.

Для нее стало обычным делом присылать У Хёну фотографии своих предплечий, исполосованных канцелярским ножом и покрытых каплями крови, а однажды её увезли в больницу с передозировкой снотворного.

Каждый раз У Хён выступал в роли её опекуна. Он понимал, каково это — потерять единственного члена семьи, каково остаться совершенно одной в этом мире, где их было только двое.

Понимал умом, но не сердцем.

Однако в какой-то момент, когда её попытки найти утешение переросли в одержимость и исказились в извращенную страсть, У Хён провел жесткую границу.

Он сказал ей, что если она будет продолжать в том же духе, пусть больше никогда с ним не связывается. Это было слишком мерзко, чтобы терпеть.

Какое-то время было тихо, и он подумал, что она пришла в себя. Но он ошибся. Когда она появилась перед ним с таким же кольцом на пальце, словно выставляя напоказ парные кольца, ему не следовало закрывать на это глаза.

— Чхон Сан Ын.

Его резкий тон ничем не отличался от ледяного зимнего ветра.

— Кажется, вы что-то сильно перепутали. Как я уже говорил, вы для меня — пустое место. О чем вы вообще думаете?

Если бы голос мог резать, его слова, пропитанные ледяной враждебностью, искромсали бы всё вокруг.

— У Хён, ты...

Женщина обхватила себя одной рукой за другую, словно защищаясь, и её плечи мелко задрожали.

— Ты не должен со мной так поступать.