Самчхон, хоть и служила во дворце, происходила из благородной семьи. Главной задачей придворных дам было прислуживать членам королевской семьи, а всякая черная работа — таскать воду, стирать да убирать — ложилась на плечи простых служанок.
Но поскольку Хонхва благополучно забила на свои обязанности, отдуваться за всё пришлось Самчхон.
Хонхва с невозмутимым видом ввалилась в комнату, плюхнула корзину на стол и откинула ткань. Самчхон, бросив тряпку и войдя следом, тут же помрачнела.
В тарелке Кесан не было и четверти нормальной порции.
— Пожалуйста, приноси Её высочеству хоть чуточку больше еды. Я же просила тебя вчера.
— Я сказала, что поняла вас, но не обещала, что принесу больше.
Огрызнулась Хонхва, свысока глядя на Самчхон, которая едва доставала ей до пояса. В её взгляде читалось откровенное презрение.
Самчхон не особо разбиралась во всех дворцовых интригах, но точно знала: на содержание Кесан выделяется приличная сумма. Да, Великий ван и королева не балуют её вниманием, но она всё-таки принцесса!
Проглотив вертящиеся на языке возмущения, Самчхон снова взмолилась:
— Но Её высочество ведь в самом периоде роста!
— У госпожи Хэ на этот счёт свои соображения. Принцесса только и делает, что машет мечом. Ей нельзя обрастать мышцами и становиться похожей на качка, так что диета просто необходима. Вы должны понимать, что всё это делается исключительно ради блага принцессы Кесан.
Вот так наложница Хэ и оправдывала эти голодные пайки. Самчхон промолчала, и Хонхва продолжила:
— Впрочем, откуда вам, госпожа придворная дама, знать о тонкостях воспитания. Чем клянчить у меня еду, лучше бы уговорили принцессу забросить этот дурацкий меч.
Самчхон до побеления костяшек вцепилась в подол юбки.
— Ой, да не путайтесь под ногами, дайте пройти.
Фыркнув, Хонхва грубо оттолкнула Самчхон и пошла к выходу. Девочка потеряла равновесие, пошатнулась и со всего маху впечаталась правым локтем в колонну. Из глаз посыпались искры, а руку пронзила острая боль.
Выходя из комнаты, Хонхва тихонько хихикнула. Каждое издевательство над благородной Самчхон доставляло ей извращенное удовольствие.
Грязные игры Хонхвы
Сама-то Хонхва была простолюдинкой и обычной служанкой — самое дно дворцовой иерархии. Особыми талантами не блистала, вот и драила полы да стирала белье. Всю жизнь она гнула спину, но как только её приставили ко дворцу Моксо, у неё наконец-то появилась мишень для насмешек.
Саму Кесан, понятное дело, трогать было опасно, а вот Самчхон — в самый раз. Тем более что эта глупышка даже жаловаться не бегала, берегла нервы своей госпожи.
— Какая наивность.
Может, поиздеваться над ней еще немного? Совсем чуть-чуть.
Как раз в этот момент на глаза ей попалась лужа от невыжатой тряпки Самчхон. Наложница Хэ ясно дала понять: делай что хочешь, только саму Кесан пальцем не трогай. А во дворце любовь вана — это абсолютная власть. Раз Хонхва служила самой любимой наложнице, то и бояться ей было нечего.
Уже собравшись уходить, Хонхва резко развернулась.
— Ладно. Так и быть, сделаю жест доброй воли.
— Правда?
Самчхон, потиравшая ушибленный локоть, широко распахнула глаза.
— Целую неделю буду приносить принцессе полные тарелки.
— Спасибо!
Глядя на просиявшую Самчхон, Хонхва криво ухмыльнулась:
— Но есть одно условие. Ерунда, ничего сложного.
Радость в глазах Самчхон мгновенно потухла.
— Я не буду отговаривать Её высочество от меча.
— Да не в этом дело. Всё гораздо проще.
— И что же?
В глазах Хонхвы мелькнул злой огонек.
— Слижите вон ту грязную лужу с пола.
Самчхон посмотрела на грязную воду, оставшуюся после уборки, и на секунду впала в ступор.
— Что?
— Оглохли? Слижите лужу, говорю. Всего один разок, и мы договорились.
Девочку захлестнуло чувство унижения. И даже не из-за мерзкого требования Хонхвы, а оттого, что она на долю секунды реально задумалась, не сделать ли это.
Самчхон подняла голову и посмотрела Хонхве прямо в глаза:
— Я не стану этого делать.
— Ну, значит, принцессе придется посидеть на диете. Не сделаете, как я сказала — вечером вообще без ужина останетесь.
— Не зарывайся, а то потом пожалеешь.
— И что вы мне сделаете? — ехидно протянула Хонхва.
Точка кипения
И тут раздался голос:
— Можешь вообще ничего не приносить.
От этого ледяного тона Хонхва резко обернулась и застыла как вкопанная. Во дворе стояла Кесан, испепеляя служанку взглядом. Принцесса направила свой деревянный меч прямо на Хонхву. Будь она чуть ближе — тут же пустила бы его в ход.
Поняв, что запахло жареным и сейчас ей знатно прилетит, Хонхва в панике попятилась и завопила:
— Я... я правда ничего не принесу!
Когда Хонхва уже переваливалась через порог дворца Моксо, Кесан бросила ей вслед:
— Ты, видимо, решила, что я всегда буду ребенком.
Хонхва вздрогнула.
Взгляды Кесан и Самчхон были совсем не детскими, и служанка поспешно захлопнула за собой ворота. Только оказавшись подальше от них, она поняла, что всё это время вообще не дышала.
— Я что, испугалась? Этих малявок?
От того, что она дала слабину, стало как-то нелепо. Хонхва демонстративно фыркнула и прибавила шагу. Между лопаток предательски чесалось от чужого взгляда, но она постаралась не обращать на это внимания.
Подумаешь, принцесса и аристократка! Просто парочка бесправных детей, за которых и заступиться-то некому.
В опустевшем дворце повисла неловкая тишина. В воздухе витал миллион невысказанных слов. Кесан пошевелилась первой.
Она отложила меч и подошла к Самчхон.
— И давно Хонхва так борзеет?
— ...Простите. — тихо отозвалась Самчхон, опустив голову.
— За что ты извиняешься, ты же ни в чём не виновата.
Видя поникшие плечи подруги, Кесан почувствовала укол совести. Она зашла в комнату и посмотрела на их «шикарный» обед.
Практически пустая пиалка для риса, жиденький бульон и капелька соевого соуса. Вот и всё королевское меню.
Порция Самчхон была и того печальнее: ложка риса, плавающая в мутной воде. Эта трапеза так и кричала о том, что из них решили выбить всю тягу к фехтованию.
Они продержались три сезона. Как прошло лето после смерти матушки, Кесан даже не помнила. А когда пришла в себя, рядом осталась только Самчхон.
Осень и зима выдались суровыми. Наложница Хэ всеми силами пыталась заставить Кесан бросить меч. Мол, сиди, бренчи на инструментах, вышивай лотосы на шелке и рисуй картинки, как нормальные принцессы.
Но Кесан не собиралась плясать под её дудку. У неё был талант к фехтованию, и она пахала как проклятая. Позволить какой-то левой тетке рушить свою жизнь? Ну уж нет.
Самчхон её полностью поддерживала. Говорила, что ей нормально, что они справятся. И что всё наладится, когда Кесан вернет себе власть над дворцом Моксо.
Время действовать
Но сегодня её терпение лопнуло.
И когда только солнце успело так пригреть? Их затворничество во дворце плавно перетекало в весну.
До совершеннолетия еще четыре года. Целых четыре года... И кто сказал, что Хэ так просто отдаст ей ключи от дворца? Наверняка начнет придумывать отмазки и тянуть резину.
Кесан снова посмотрела на Самчхон. Когда это её пухлые щечки, за которые так приятно было трепать, успели впасть?
Разве это выход — просто сидеть и терпеть?
Нет, так больше продолжаться не может. Дальше эти грымзы будут только наглеть. Инцидент с лужей стал последней каплей. Нужно действовать, пока эти преданные блестящие глаза совсем не потухли.
— Надо что-то делать. Есть идеи?
Обычно именно Самчхон придумывала, как выпутаться из неприятностей, которые устраивала Кесан. Так что принцесса с надеждой уставилась на свою верную подругу.
— Идеи?
— Так больше нельзя. Мы и так терпели слишком долго. Пора переворачивать игру.
У Кесан был такой вид, будто она прямо сейчас пойдет крушить всё вокруг, и Самчхон не на шутку струхнула.
Конечно, Самчхон тоже ломала над этим голову. Глотая голодные слюни по ночам, она просчитывала разные варианты, и парочка из них даже казалась рабочими.
Но если план провалится, им устроят такой ад, что нынешняя жизнь покажется сказкой.
Самое страшное — если Самчхон переведут в другой дворец. За себя-то она не боялась: выживет везде, да и хуже, чем здесь, точно нигде не кормят. Но тогда Кесан останется совсем одна.
От этой мысли в груди защемило, и Самчхон замялась.
Заметив её сомнения, Кесан решительно заявила:
— Если не придумаешь нормальный план, я залезу на крышу дворца Ёнхва и буду орать во всё горло, что эта мымра морит меня голодом!
Губы Кесан гневно дрогнули.
— Вы это серьёзно?
— Ещё как.
Если Кесан что-то вбила себе в голову — пиши пропало. Самчхон оставалось только одно: найти решение.
И был лишь один человек, способный разрулить эту ситуацию.
