Пролог
Это сон? Да, должно быть, просто сон. Не может же это происходить наяву.
Щелк!
В следующее мгновение на Джи Хян обрушился шквал фотовспышек, и она крепко зажмурилась. Ослепительный свет залил всё вокруг белизной, оставив под сомкнутыми веками красные пятна.
Скорее бы проснуться.
Щелк, щелк!
Но беспощадные камеры, казалось, не собирались так просто отпускать её из этого кошмара наяву. С каждым шагом на неё волнами накатывали гул голосов и ледяные взгляды толпы. Джи Хян ещё сильнее ссутулила и без того хрупкие плечи, стараясь сжаться в комок.
— Госпожа Хан Джи Хян!
Услышав своё имя, она вздрогнула и подняла испуганный взгляд, словно загнанный зверёк.
— Хан Джи Хян! Вы признаёте вину в убийстве Со Ын Хака?
Убийство? Какое ещё убийство? Кто?.. Я?
Дыхание перехватило, а сердце болезненно сжалось.
— Почему вы убили своего мужа?
Я убила собственного мужа? Что за бред вы несёте!
— У вас с Со Ын Хаком были семейные конфликты?
Нет, ничего подобного!
Джи Хян хотелось тут же закричать обступившим её, точно пчелиный рой, репортёрам, что всё это ложь. Но она лишь раз за разом проглатывала рвущиеся из горла слова. Единственное, что ей сейчас оставалось, — следовать совету адвоката и хранить молчание.
Пытаясь унять бешено рвущееся дыхание и плотно сжав губы, Джи Хян молча прошла мимо шеренги фотографов. Не получив желанных ответов, журналисты разразились возмущёнными возгласами, которые гулким эхом обвивали её дрожащее тело.
— Ха-ан Джи Хян.
Следователь говорил с чистым сеульским произношением, но намеренно растянул её имя со странной, издевательской интонацией. Это прозвучало как объявление войны — явная попытка подавить волю с первых секунд, — и ладони Джи Хян мгновенно вспотели.
Она обвела запавшими глазами четыре стены, которые, словно живые, с каждой секундой сдвигались всё теснее, перекрывая кислород. В допросной стоял тяжёлый, тошнотворный дух: сырость подвала в сезон дождей смешалась здесь с едким табачным дымом.
Решив не тратить время на предисловия, следователь перешёл сразу к делу:
— Это вы убили своего мужа, Со Ын Хака?
Сегодня её вызвали на допрос уже в третий раз. Позади были две изматывающие беседы в статусе подозреваемой, но вопросы не менялись. Следователь явно вознамерился сломать её во что бы то ни стало и выбить признание. Несмотря на его показную расслабленность, взгляд оставался цепким и хищным — полицейский выискивал малейшую слабину или противоречие в показаниях.
— Нет.
Перед тем как ответить, Джи Хян откашлялась, но из горла всё равно вырвался лишь сиплый, надтреснутый звук.
Внезапно на стол глухо упал прозрачный пакет для улик с запечатанным внутри окровавленным ножом.
— Ах! — в ужасе шарахнулась назад Джи Хян.
— Помните эту вещь? Нож, который вы держали в руках. Прямо над окровавленным телом собственного мужа.
— Д-да, держала, но... я его не убивала.
Она лихорадочно замотала головой. В тот же миг следователь со всей силы грохнул широкой ладонью по столу.
— Есть же свидетели! До каких пор вы собираетесь отпираться?!
Джи Хян испуганно вжала голову в плечи, но продолжила отчаянно стоять на своём:
— Это правда, господин следователь! Я этого не делала. Я и сама не понимаю, что произошло. Клянусь вам, поверьте мне!
Однако, когда повторяешь одни и те же слова десятки, а то и сотни раз подряд, грань между правдой и вымыслом начинает стираться даже в собственном сознании.
В конце концов следователь тяжело вздохнул и продолжил допрос:
— Какими были ваши отношения с Со Ын Хаком?
Вместе с его выдохом до Джи Хян донёсся тошнотворный запах табака, и ей стоило огромных усилий не поморщиться.
— Н-неплохими.
Да, безоблачными их отношения не назовёшь, но и плохими они тоже не были. За исключением одной-единственной детали.
— Господин следователь, я правда не убивала мужа. Зачем мне расправляться с ним так жестоко... Это же абсурд. У меня совершенно не было мотива.
— Как это не было?! — Следователь раздражённо цокнул языком, и этот звук занозой вонзился в слух. — А это тогда, по-вашему, что?
Он коснулся экрана планшета, и из динамика раздался до боли знакомый голос:
[Я убью его, клянусь, прикончу! Редкостный ублюдок! Чтоб он сдох!]
Э-э...
Голос без всяких сомнений принадлежал самой Джи Хян.
То есть... да, это действительно мой голос, вот только...
Её зрачки в панике заметались. Горло сдавило так, словно кто-то мёртвой хваткой вцепился ей в шею, не давая вымолвить ни звука.
Пытаясь прийти в себя, Джи Хян часто заморгала. Налитые свинцом веки и туман в голове лишь подтверждали: всё происходящее вокруг просто не может быть правдой.
Да, это сон. Это обязательно должен быть сон.
