Контент удален!

Чмок.

Мягкие губы плотно соприкоснулись и с тихим, щекочущим звуком разомкнулись. Даже не верилось, что губы этого холодного человека могут хранить столько живого, ласкового тепла.

Миг показался вечностью. Джи Хян осторожно приоткрыла крепко зажмуренные веки. Время словно остановилось: Со Ын Хак застыл каменным изваянием. Казалось, тронь его сейчас пальцем — и он с сухим треском рассыплется на мелкие осколки.

— Ты...

Из мужского горла вырвался низкий, хриплый, почти металлический звук. Это мгновенно привело Джи Хян в чувство.

Сейчас!

Интуиция подсказала, что это последний шанс выбраться из гардеробной.

Так и сжимая в одном кулаке злополучные боксеры, Джи Хян что было сил упёрлась обеими руками в грудь мужа и оттолкнула его прочь. К её удивлению, Со Ын Хак подался назад безо всякого сопротивления — будто у него внезапно подкосились ноги. Было странно видеть, как этот вечно несгибаемый, крепкий мужчина вдруг так беспомощно потерял опору.

Впрочем, времени размышлять об этом не оставалось: Джи Хян стремглав выскочила из спальни и бросилась в свою комнату. К счастью, Со Ын Хак за ней не погнался.

Оказавшись у себя, Джи Хян в отчаянии схватилась за голову — и тут же заметила, что в пальцах всё ещё зажаты мужнины трусы. От одного взгляда на эту улику её захлестнула волна жгучего стыда.

Да что ж это такое, зачем я их с собой утащила?!

Она готова была провалиться сквозь землю. Уму непостижимо, какое затмение на неё нашло и зачем она вообще сотворила подобное безумие!

У меня что, на роду написано вечно позориться?

Уткнувшись лицом в подушку — своё единственное спасительное убежище, — Джи Хян принялась осыпать себя упрёками.

Спятила, совсем спятила.

Она впервые поцеловалась с мужем — да что там, впервые в жизни поцеловала мужчину! Однако жгучее отвращение к собственной выходке оказалось настолько сильным, что от трепетного послевкусия первого поцелуя не осталось и следа.

Распластавшись животом на кровати, Джи Хян в досаде колотила ногами по матрасу, как вдруг почувствовала, что чего-то не хватает.

Она долго озиралась по сторонам и только сейчас сообразила, что нигде нет телефона. Кажется, она брала его с собой в спальню Со Ын Хака, а когда в панике бежала оттуда, оставила внутри.

Ха-а... И что теперь делать? Мне бы ближайшие дня три-четыре вообще не попадаться ему на глаза. Как я после такого пойду просить телефон обратно?

Конечно, принеси он пропажу сам, она была бы безмерно благодарна, но Джи Хян прекрасно знала: от этого человека подобной любезности ждать не приходится.

Сидеть взаперти в собственной спальне без телефона было сущей пыткой. Но куда страшнее другое: заметки, история браузера... Стоило Со Ын Хаку заглянуть в экран, как наружу, точно из ящика Пандоры, вывалились бы все её постыдные тайны и подозрительные поисковые запросы!

А ведь на телефоне даже пароля не стояло. От одной мысли, что муж увидит всё это, Джи Хян почувствовала себя так, словно балансирует на цыпочках на самом краю пропасти.

Нет, только не это.

Боясь столкнуться с супругом в гостиной, она не смела сделать и шагу за порог и просидела в комнате до глубокой ночи, дожидаясь, пока Со Ын Хак уснёт.

Наконец часы пробили час ночи — время, когда мужчина, живший по строгому расписанию, словно образцовый школьник, уже наверняка видел десятый сон.

Крадучись на цыпочках, Джи Хян пересекла коридор и замерла перед дверью его спальни. Чувство было такое, будто она затеяла нечто преступное, на что не решалась даже в школьные годы. Сердце колотилось в груди так бешено, словно после стометровки.

Щёлк.

Дверная ручка повернулась неожиданно громко. Испуганно вжав голову в плечи, Джи Хян приоткрыла дверь и осторожно заглянула в щёлку. На широкой кровати лежал муж. Под белоснежным одеялом чётко вырисовывался его прямой, вытянутый силуэт.

Ступая почти беззвучно, Джи Хян проскользнула в комнату. На глазах Ын Хака темнела маска для сна, а его дыхание было ровным и глубоким. Облегчённо переведя дух, девушка подошла ближе к постели и принялась глазами искать телефон.

Я ведь точно сфотографировала суккулент на тумбочке... А куда положила телефон потом?

Крошечный горшочек стоял на прежнем месте, где она его и оставила.

Интересно, он вообще заметил цветок? Или ему настолько всё безразлично, что он даже не обратил внимания на новую вещь у изголовья? Скорее второе. Просто невозможно представить, чтобы этот человек взял в руки горшочек с суккулентом и принялся с интересом его разглядывать.

Посмотрев мгновение на непроницаемое даже во сне лицо супруга, Джи Хян вернулась к поискам.

Да где же он?

И тут у самой головы Со Ын Хака в темноте коротко мигнул чёрный прямоугольник экрана.

Нет, ну как его туда занесло?!

Телефон лежал по ту сторону от спящего мужа, и добраться до него отсюда можно было, только перебравшись через Со Ын Хака. Человека, который настолько болезненно относился к чужому присутствию во сне, что с первой же брачной ночи потребовал отдельные спальни! Да разве можно незаметно вытащить из-под бока у такого чуткого мужчины телефон, не разбудив его?

На миг мелькнула мысль осторожно растолкать мужа и честно признаться, зачем она пришла, но стоило вспомнить его недавний ледяной взгляд в гардеробной, как всякая решимость тут же испарилась.

Фух...

Тяжело, обречённо вздохнув, Джи Хян наконец собралась с духом и поставила одно колено на край кровати. Матрас оказался отменного качества и почти не прогнулся, так что Со Ын Хак продолжал безмятежно спать.

Опустившись на четвереньки, Джи Хян медленно поползла к мужу. Чтобы ненароком не потревожить его сон, она двигалась без спешки, замирая после каждого движения.

Бесшумно пристроившись на боку рядом с Ын Хаком, она искоса взглянула на него. Без привычной строгой укладки тёмные пряди мягко рассыпались по лбу, делая его облик удивительно непривычным. От этого зрелища губы сами собой дрогнули в улыбке, и Джи Хян поспешно зажала рот ладонью. А затем, окончательно осмелев, подпёрла голову рукой и принялась беззастенчиво любоваться спящим мужем.

Затаив дыхание, она провела кончиком пальца в воздухе — в миллиметре от кожи, — повторяя линию высокой переносицы и чётко очерченных крыльев носа, выступавших из-под края маски. Казалось, она и впрямь гладит его лицо, и от этой иллюзии в груди разлилось странное, щемящее тепло.

Осторожно очерчивая контур его скулы, палец Джи Хян замер у самой ложбинки над верхней губой. При виде правильного рисунка рта и нежных, пухлых алых губ в памяти тут же вспыхнул недавний поцелуй в гардеробной.

Пусть всё вышло неуклюже и с перепугу — скорее уж она просто с размаху ткнулась в его рот, спасаясь от разоблачения, — но то был её первый поцелуй.

Вспоминая тепло того прикосновения, Джи Хян вновь провела пальцем над его губами, словно лаская их наяву. И тут же испуганно одёрнула себя.

Ты что творишь?! Пришла за телефоном, а сама опять отвлекаешься бог знает на что.

Напомнив себе об истинной цели ночной вылазки, она осторожно придвинулась к мужу вплотную, стараясь не задеть его.

Джи Хян медленно вытянула руку, пытаясь достать до телефона через плечо Со Ын Хака, но длины руки не хватило. Делать нечего: упёршись ладонями в матрас по обе стороны от головы мужа и широко расставив ноги, она приподнялась прямо над ним.

Их лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга, и в нос тут же ударил густой, дурманящий аромат его тела — тот самый запах, которым было пропитано бельё в гардеробной. Голова мгновенно пошла кругом. Джи Хян поспешно задержала дыхание.

Едва удерживая равновесие над спящим супругом, точно огромный нелепый паук, она перенесла вес на одну руку, а второй принялась вслепую шарить по простыне. Секунду спустя кончики пальцев наконец нащупали корпус телефона.

И в это самое мгновение...

Со Ын Хак плавным движением стянул с глаз маску для сна.

Ох!

Забыв даже выдохнуть, Джи Хян оцепенела прямо над мужем. Воздух в спальне мгновенно заледенел.

Их взгляды встретились. Тёмно-карие, цвета каштановой скорлупы глаза смотрели на неё так пронзительно и неотрывно, что из удерживавшей вес руки разом ушли все силы.

Джи Хян мешком рухнула прямо на грудь Со Ын Хака.

Едва её лицо прижалось к твёрдым грудным мышцам, как муж перехватил её поперёк тела и одним движением перевернул на спину. В следующую секунду лопатки Джи Хян коснулись матраса, а карие глаза, только что смотревшие снизу вверх, теперь властно и подавляюще взирали на неё сверху.

Впервые увиденные так близко глаза мужа без очков казались неизведанной глубиной, заставлявшей гадать, что же таится на самом дне. Этот неподвижный, тихий взгляд словно вытягивал из неё душу, не давая сделать ни единого вдоха.

Подумать только, за холодными стёклами очков скрывались такие глаза...

Внезапно в памяти шевельнулось давно забытое, но знакомое чувство. Она уже видела этот взгляд раньше. Ну конечно: в детстве при каждой их редкой встрече юный Со Ын Хак смотрел на неё точно так же. И всякий раз её сердце тогда замирало от трепета.

Как же я могла об этом забыть?

— Глаза...

Сама не ведая, что творит, Джи Хян медленно подняла руку к его виску. Зрачки Со Ын Хака заметно дрогнули.

— ...очень красивые.

Едва прозвучал её тихий шёпот, как взгляд мужчины резко переменился. Он грубым рывком высвободил руку, которой до этого придерживал её за плечо, отчего тело Джи Хян ощутимо качнулось на матрасе.

— Вон, — глухо прорычал Со Ын Хак.