Контент удален!

Опешив от столь резкой перемены в поведении Со Ын Хака, Джи Хян рывком села на кровати. Муж с досадой провёл ладонью по лицу:

— Ха-а... Ну ты даёшь.

— Я просто забыла здесь телефон, у меня не было выбора...

Растерянно запинаясь, она наклонилась ближе к его лицу:

— Я тебя напугала?

В ту же секунду Со Ын Хак судорожно втянул воздух и задержал дыхание, а его лицо болезненно исказилось, словно на него обрушилось нечто невыносимое.

От меня чем-то неприятно пахнет?

Опасливо косясь на мужа, Джи Хян незаметно повернула голову и принюхалась к собственному плечу.

Да вроде ничем не пахнет.

Когда она снова посмотрела на Ын Хака, по его виску уже катилась прозрачная капля пота.

— Тебе плохо? Что-то болит?

Не на шутку встревожившись, Джи Хян подалась вперёд, чтобы получше разглядеть его лицо: одной рукой она опёрлась о его бедро, а вторую опустила на одеяло рядом с ним. Ей казалось, что ладонь просто легла на постель, но сквозь ткань пальцы тут же наткнулись на что-то каменное — будто она нечаянно задела бедренную кость мужа.

Но постойте-ка.

От странного предчувствия Джи Хян осторожно повела ладонью и в следующий миг обомлела. Под одеялом отчётливо проступал внушительный, упругий объём, который с каждой секундой всё настойчивее заявлял о своём присутствии.

Это же!..

Та самая массивная дубина, которую она недавно видела украдкой через дверную щель, сейчас лежала прямо у неё под ладонью! Не веря собственным ощущениям, Джи Хян лишь ошарашенно хлопала глазами. Впору было в ужасе отдёрнуть руку, но проклятая конечность словно приросла к месту и наотрез отказывалась слушаться. Мало того — бесстыжие пальцы сами собой начали медленно смыкаться вокруг твёрдого ствола.

И тут над самой макушкой раздался мрачный, глухой голос:

— Хан Джи Хян.

— Д-да?

— Ты почему так распускаешь руки?

— Нет, я вовсе не...

Под ледяным взглядом мужа пальцы Джи Хян, уже почти обхватившие его плоть, испуганно вздрогнули и отпрянули на его бедро. В то же мгновение Со Ын Хак крепко перехватил обе её руки за запястья.

— А-ай, больно!

Она попыталась высвободиться, но лицо мужа исказилось ещё сильнее. На секунду прикрыв веки и тяжело вздымая грудь, Со Ын Хак с силой отнял её руки от своего тела, а затем, словно едва сдерживая ярость, процедил сквозь зубы, отчеканивая каждый слог:

— Живо выйди.

От его ледяного, острого как бритва тона Джи Хян попятилась на коленях к краю кровати.

— Ты меня не расслышала? Вон. Немедленно выйди из этой комнаты.

Неизвестно, какая муха его укусила, но Ын Хак грозным рыком спешил выставить жену за дверь. Выскакивая из спальни, Джи Хян на ходу оглянулась через плечо.

Его глаза, на краткий миг оставшиеся без привычной защиты, вновь скрылись под маской для сна, а сверху мужчина ещё и прикрыл лицо крепким предплечьем, окончательно отгородившись от жены.

***

— Х-хнык... всхлип!..

Глядя на то, как Джи Хян горько рыдает в три ручья, Дже Хун Ён совершенно растерялся и не находил себе места. Сжимая в обеих ладонях по целой пачке бумажных салфеток, доктор лишь виновато вжимал голову в плечи, стараясь казаться как можно меньше при своих богатырских габаритах.

— В-вот, возьмите, вы-высморкайтесь.

Взяв у психиатра салфетки, Джи Хян громко высморкалась.

— Он просто... просто редкостный гад!

Гнусавя от заложенного носа, она принялась на чём свет стоит костерить мужа:

— Да, конечно, я виновата, что прокралась к нему в спальню без спросу, но разве можно так унижать человека?! Тем более мы же муж и жена!

— Д-да, тут даже на мой взгляд ваш м-муж отреагировал с-слишком уж о-остро...

— Как же это бьёт по самолюбию!

— К-конечно. В т-такой ситуации кому угодно станет о-обидно.

— Я и раньше знала, что он бессердечный сухарь, но как вообще можно быть настолько жестоким?!

— Д-да, да, п-понимаю.

— Да он точно помешанный на чистоте бабник, фригидный чурбан и чёртов импотент!

От такого натиска врач лишился дара речи, а Джи Хян на одном дыхании выпалила:

— И вообще... су-укин сын!

— С-сукин...

Услышав из уст кроткой пациентки столь крепкие выражения, которые совершенно не вязались с её обликом, Дже Хун Ён ошарашенно захлопал глазами.

Всласть выплеснув копившуюся месяцами ярость, Джи Хян напоследок от души высморкалась в салфетку. И всё же, когда она без утайки вывернула душу перед доктором, на сердце стало заметно легче.

***

Выйдя из клиники после приёма, Джи Хян решила немного пройтись пешком. Колючий февральский ветер пробирал до костей, но для прогулки погода была вполне сносной. К тому же после бурных рыданий в кабинете Дже Хун Ёна морозный воздух приятно остужал разгорячённое лицо и освежал голову.

Сама не замечая, куда несут её ноги, Джи Хян медленно брела по тротуару, пока вдруг не оказалась перед главным зданием компании «Дохак Девелопмент», где работал её муж.

Остановившись, она долго смотрела на уходящий в небо стеклянный небоскрёб. Приближалось время обеда: обычная жена на её месте наверняка позвонила бы супругу и попросила сводить её куда-нибудь поесть, но у Джи Хян на такое просто не хватало смелости.

Поплотнее запахнув пальто, полы которого трепал ледяной ветер, она уже собиралась повернуть обратно, как вдруг из дверей бизнес-центра высыпала целая толпа сотрудников в строгих костюмах. И среди них мелькнул до боли знакомый силуэт.

Через вращающиеся двери вместе с коллегами выходил Со Ын Хак. Судя по всему, они направлялись обедать.

Испугавшись, что муж заметит её на противоположной стороне улицы, Джи Хян торопливо юркнула в проулок между соседними зданиями. Было до смешного нелепо прятаться по углам и тайком подглядывать за собственным супругом, даже не решаясь подойти поздороваться, но ставить их обоих в неловкое положение ей хотелось ещё меньше.

И всё же оторвать взгляд от стоявшего вдалеке Со Ын Хака она не могла. То ли дело было в непривычной обстановке, то ли в чём-то ещё, но сейчас он казался ей совершенно чужим человеком.

И дело вовсе не в том, что он приходился ей мужем: Со Ын Хак безоговорочно выделялся даже среди десятков статных мужчин в дорогих костюмах. Он возвышался над толпой на целую голову, и, хотя на нём было лишь строгое чёрное пальто без единой лишней детали, казалось, будто на него одного направлен невидимый луч софита.

Видеть его в окружении стольких людей было в диковинку. Внимание всей группы было безраздельно приковано к Со Ын Хаку: стоило ему заговорить, как по толпе пробегала волна оживления, а за одним скупым жестом его руки синхронно поворачивались все головы.

Впрочем, неудивительно...

Как-никак Со Ын Хак был наследником «Дохак Девелопмент» — одного из крупнейших строительных конгломератов страны. При этом он вовсе не относился к числу пустых мажоров, которые кичатся лишь доставшимся от родителей богатством.

Ещё до тридцати лет он проявил себя настолько блестящим специалистом, что крупнейшие американские девелоперские корпорации наперебой предлагали ему партнёрство. Со Ын Хак обладал незаурядным талантом в сфере градостроительства и развития недвижимости, а почти каждый проект, за который он брался в престижной компании, куда когда-то пришёл простым стажёром, неизменно привлекал многомиллионные инвестиции.

Привыкнув видеть мужа каждый день в домашней обстановке, Джи Хян, кажется, совсем забыла о том, какого полёта эта птица в большом мире.

На душе вдруг стало горько. На фоне блистательного Со Ын Хака она сама казалась себе до жалкого никчёмной и серой. Единственное, чем она могла похвастаться, — громкое имя родительской семьи. Ни выдающихся талантов, ни ослепительной красоты у неё не было, так что, пожалуй, нет ничего удивительного в том, что такой человек, как Со Ын Хак, оставался к ней равнодушен.

От этой мысли робко трепетавшее в груди сердце камнем рухнуло вниз.

И в этот миг внимание Джи Хян привлекла одна девушка из сопровождавшей его свиты. Среди шумной толпы та не сводила с Со Ын Хака восхищённых глаз. Стоило ему произнести хоть слово или повернуть голову, как взгляд незнакомки неотступно устремлялся следом.

Она была очень хороша собой — правильные, выразительные черты лица бросались в глаза даже издалека. Тихо ступая рядом с Со Ын Хаком, девушка то понимающе кивала его словам, то застенчиво улыбалась, глядя на него снизу вверх с неприкрытым обожанием. Точь-в-точь планета, вращающаяся вокруг своего солнца.

Джи Хян прекрасно знала, что означает этот взгляд. Потому что с некоторых пор и сама смотрела на мужа точно такими же глазами.

В груди болезненно заныло. Смотреть на это дальше стало невыносимо. На словах она грозилась вывести мужа на чистую воду и поймать на измене, а на деле ей хватило одного лишь влюблённого взгляда посторонней женщины, чтобы внутри всё перевернулось от боли. Противная, сосущая тоска впилась в самое сердце, не давая вздохнуть.

Чуть погодя Со Ын Хак отправил основную часть коллег вперёд в ресторан, а сам задержался у входа с несколькими собеседниками. На его лице по-прежнему не было и тени улыбки, но, непринуждённо перебрасываясь с мужчинами короткими репликами, он привычным движением достал сигарету.

Джи Хян опешила. Она и понятия не имела, что муж курит. Да и как тут догадаться, если дома от него ни разу не пахло табаком, хотя уж к сигаретному дыму Джи Хян всегда была особенно чувствительна.

Сегодня муж казался далёким как никогда, и от этого в душе поднялась целая буря противоречивых чувств. Словно в портрете «мужа», который она сама себе нарисовала, одна за другой зияли огромные сквозные дыры.

Внезапно Со Ын Хак, неспешно выпустивший в воздух струйку белого дыма, повернул голову в ту сторону, где пряталась Джи Хян. В стёклах его очков остро сверкнул отражённый солнечный луч.

Судорожно ахнув, Джи Хян резко развернулась и опрометью бросилась прочь, боясь, что он пойдёт следом. Лишь отбежав на порядочное расстояние, она осторожно оглянулась через плечо — но, разумеется, за ней никто не гнался.

С тяжёлым сердцем она побрела домой.

Вернувшись в пустую квартиру, Джи Хян вечером — впервые за всё время их брака — не вышла в прихожую встречать мужа с работы.

Стоя на пороге собственной спальни и держась за дверную ручку, она встретила Ын Хака сухим вопросом:

— Пришёл?

И, не дожидаясь ответа, равнодушно бросила:

— Тогда спокойной ночи.

После чего безжалостно захлопнула дверь прямо перед ним. В последнее мгновение, прежде чем щёлкнул язычок замка, на лице Ын Хака мелькнуло неприкрытое изумление, и от этого зрелища Джи Хян вдруг испытала странное, злорадное удовольствие.