Контент удален!

Причина крылась в том, что для Джи Хян и её мужа подготовили отдельные спальни. Более того, по планировке квартиры они располагались в противоположных концах коридора. Молодожёны ведь не в школьную поездку приехали — ошеломлённая столь неслыханным расселением, Джи Хян растерянно замялась на пороге.

— Извини, но я не могу спать с кем-то в одной постели. Я всю жизнь спал один. К тому же мне необходимо личное пространство.

Услышав этот безапелляционный тон, она так и не решилась настоять на общей спальне. В итоге их семейная жизнь с самого начала мало чем отличалась от быта чужих людей, волею случая снимающих одну квартиру.

На Со Ын Хака словно наложили проклятие, от которого любое прикосновение к женщине грозило мгновенной смертью: он неизменно держал строгую дистанцию и не давал жене ни малейшего шанса сблизиться. Поначалу Джи Хян просто недоумевала, но со временем такое отношение стало больно бить по самолюбию. А когда вслед за первым и вторым месяцем позади осталось уже целых десять, её всерьёз охватила тревога.

Узнав, что она замужем меньше года, знакомые обычно многозначительно переглядывались и говорили, что в эту пору супруги готовы набрасываться друг на друга с поцелуями стоит им лишь встретиться взглядами. Вот только реальность Джи Хян была бесконечно далека от подобных картин. Её брак иссох и захирел, точно пожелтевшая орхидея в забытом цветочном горшке.

Холодный, неуютный дом, напоминавший ледяной замок из стекла, и венец этого великолепия — неприступный Со Ын Хак. Даже спустя столько времени всё здесь оставалось для неё чужим. Единственным местом в огромной квартире, к которому Джи Хян сумела привязаться, стала её собственная кровать, служившая надёжной крепостью.

Чего стоил один только исполинский рояль, занимавший добрую четверть гостиной. Судя по всему, родные Со Ын Хака позаботились об инструменте специально для невестки-пианистки. Однако стоило Джи Хян увидеть его лакированный, начищенный до блеска корпус, как на грудь словно навалилась каменная глыба.

За всю свою жизнь она ни разу не испытала радости от игры на фортепиано. У апатичной девочки не было ни особых талантов, ни заветной мечты, и за инструмент её усадила мать, одержимая идеей во что бы то ни стало пристроить дочь в престижный университет. Вплоть до самого окончания магистратуры каждый день за клавишами давался Джи Хян с мучительным трудом — будто её заставляли ходить в тесных туфлях не по размеру.

И вот теперь ненавистный инструмент преследовал её даже здесь. Пожалуй, этот злополучный рояль был одной из главных причин, почему она никак не могла почувствовать себя дома.

Стараясь не смотреть в сторону громоздкого чёрного чудовища, Джи Хян прошла на кухню. Когда она потянула на себя дверцу холодильника, в лицо повеяло холодом. Даже не подумав разогреть еду в микроволновке, девушка выставила на стол несколько контейнеров с закусками.

Из-за приступов компульсивного переедания ей с подростковых лет приходилось жёстко контролировать каждый кусок, но после свадьбы аппетит странным образом пропал сам собой. Казалось, эта неуютная квартира, сама похожая на гигантскую морозильную камеру, заморозила в ней даже желание есть.

Лениво ковыряя палочками подсохший рис, Джи Хян мысленно вернулась к сегодняшнему разговору с Дже Хун Ёном. Она наконец-то вырвалась из-под удушающей родительской опеки и обрела собственную семью.

Нельзя так бездарно упустить шанс на новую жизнь, о которой я столько мечтала.

Продолжая машинально перебирать закуски одной рукой, другой она взяла телефон и открыла поисковик.

[Брак без секса]

Во вкладке новостей Джи Хян наткнулась на статью под названием «Как вернуть близость в брак без секса» и пролистала страницу до раздела с комментариями.

[Мы молодожёны, но муж ведёт себя как глубокий старец, давно понянчивший внуков. Что мне делать?]

[⤷ А мы с мужем занимаемся этим каждый раз, когда встречаемся взглядами. Раз в месяц. Потому что взглядами мы встречаемся ровно раз в месяц.]

[⤷ Разве вся прелесть медового месяца не в том, чтобы заниматься любовью где и когда приспичит? Ешь за столом — и бац, прямо на столе! Смотришь телевизор — и снова бац!]

[⤷ Ответ: Да ладно вам, главная радость молодожёнов — это ночной дожор.]

Чужие истории нашли в душе живой отклик. Значит, не одна я мучаюсь с такой проблемой, — от этой мысли сразу полегчало. Черты лица Джи Хян смягчились, и она, тихо посмеиваясь, принялась дальше листать обсуждения на форуме.

Пик, пик, пик, пик.

Тишину квартиры, безжизненной и пустой, словно горный монастырь, внезапно разрезал писк электронных клавиш. Следом прозвучала короткая трель открывающегося замка.

Он ведь написал, что вернётся после ужина. Почему так рано?

Опешив от непривычно раннего возвращения супруга, Джи Хян поспешно проглотила непрожёванную еду и отложила телефон. Скользя тапочками по гладкому мраморному полу, она торопливо выбежала в прихожую.

— Ты сегодня рано?

Услышав её робкий, тихий, точно мышиный писк, голос, Со Ын Хак, разувавшийся у порога, поднял голову. Его точёные, безупречно правильные черты лица неизменно вызывали у Джи Хян немое восхищение, сколько бы раз она ни смотрела на собственного мужа.

Несмотря на долгий рабочий день, на его костюме не было ни единой складки, а однотонная сорочка, наглухо застёгнутая до самого ворота, и тёмный галстук сидели просто идеально. Каждая деталь гармонично дополняла суровый, аскетичный образ. А под строгой тканью, хоть мужчина никогда и не выставлял этого напоказ, угадывался мощный рельеф крепкого, отлично сложенного тела.

Ха, ну правда. Красоты неземной, а толку от неё — ноль.

Забыв обо всех обидах, Джи Хян снова стояла как заворожённая, любуясь мужем. Переступив порог дома, тот и не думал расслабляться — напротив, держался так скованно и отстранённо, словно заступил на вторую рабочую смену. От этой глухой стены, которую он раз за разом возводил между ними, на душе стало горько.

— Встречу отменили.

С самым безразличным видом Со Ын Хак удостоил жену до обидного мимолётным взглядом и тут же отвернулся. Джи Хян поспешно протянула руки, чтобы забрать у него портфель.

Мужчина на долю секунды замедлил шаг, но, как и всегда, проигнорировал её жест. Портфель так и остался в его пальцах.

Повисшая в пустоте тонкая рука Джи Хян бессильно опустилась вдоль тела. Девушка тихо вздохнула. Раз за разом натыкаться на холодный отказ и полное пренебрежение — пора бы уже привыкнуть, но она, как полная дура, каждый раз ранилась об это заново.

Думаешь, я от тебя без ума? Честно говоря, ты мне тоже так себе.

От нахлынувшей досады она мысленно бросила ему в спину слова, которые ни за что не осмелилась бы произнести вслух. Впрочем, одно утешение всё же имелось: муж был чертовски хорош собой. Настолько, что стоило посмотреть на его красивое лицо, как вся злость и обида начинали рассеиваться сами собой.

Ладно, в крайнем случае буду просто любоваться его красотой. Всё лучше, чем совсем ничего.

Заставив себя улыбнуться, Джи Хян постаралась придать голосу бодрости:

— Накрыть на стол?

— Поужинать?

Уже направившись было в сторону ванной, Со Ын Хак нехотя, словно через силу, повернул голову, будто услышал невероятную глупость. Оправа очков частично скрывала его глаза, но на лице ясно читалось неприкрытое раздражение.

Под этим ледяным взглядом с таким трудом собранная решимость едва не рассыпалась в прах, однако Джи Хян вовремя одёрнула себя.

Я же обещала приложить усилия.

Она упрямо растянула дрожащие губы в широкой улыбке. Заметив это, мужчина едва заметно приподнял бровь с таким видом, словно перед ним предстало нечто крайне неприглядное.

— Давай поужинаем вместе. Ты ведь впервые за долгое время вернулся так рано.

Похоже, непривычный напор жены поставил Со Ын Хака в тупик. Обычно стоило ему проявить хоть каплю холодности, как Джи Хян, точно пнутый щенок, поджимала хвост и спешила спрятаться в своей комнате.

Однако сегодня не только её поведение, но и его собственная реакция оказалась весьма странной. Несколько секунд Со Ын Хак пристально вглядывался в лицо жены, а затем его взгляд медленно скользнул ниже.

Это было необычно. Никогда прежде она не видела у мужа столь странного, потяжелевшего взгляда. Едва Джи Хян осознала, как именно он на неё смотрит, во рту мгновенно пересохло, хотя она не ела ничего солёного, а пальцы ног непроизвольно поджались.

Что это с ним вдруг?..

Там, где скользил его взор — от её растерянного лица вниз по шее, — кожа вспыхивала обжигающим жаром, словно от ожога. Он всего лишь коснулся её взглядом, а тело тут же вспыхнуло, будто спичка о коробок, окончательно повергая Джи Хян в смятение.

Долго блуждавший по её фигуре взгляд наконец остановился в одной точке.

А?

Точно в районе её правого соска.

— Ты... — его голос упал так низко, что от этих глухих, будоражащих вибраций по спине пробежала дрожь.

— Д-да? Что такое?..

Внезапно в памяти всплыло, как сегодня, вернувшись из клиники, она первым делом стянула с себя бюстгальтер и закинула его куда-то в угол. Джи Хян испуганно вжала голову в плечи. На голое тело была надета лишь тонкая белая футболка, сквозь которую наверняка во всех подробностях проступали очертания груди. Мало того — не то от прохлады, не то от пристального взгляда Со Ын Хака, — сосок как назло затвердел, набух и теперь ещё отчётливее выделялся под тканью.

Мужчина же не сводил глаз с вершинки её груди с такой хищной сосредоточенностью, словно собирался сию же секунду разорвать футболку в клочья.

Этот мужчина... Неужели ему так нравятся соски?

Под его неотрывным прицелом правый сосок вдруг сладко заныл, рождая внутри странное, томное предвкушение.

Что ж, раз такое дело...

Воодушевлённая реакцией, которой за десять месяцев брака ей не удавалось добиться ни разу, Джи Хян медленно расправила сжатые плечи.

Ну же, смотри!

Заметив её движение, Со Ын Хак, продолжавший буравить взглядом её грудь, едва заметно склонил голову набок. Джи Хян осторожно подалась грудью вперёд.

Словно в ответ на этот безмолвный призыв, мужчина вдруг поднял руку. Его ладонь двинулась прямо к затвердевшей вершинке её правой груди.

Х-хочет потрогать? Погодите, неужели мы вот так сразу перейдём к главному?!