Контент удален!

В самом деле, и с чего бы это? Мужчина, который прежде шарахался от малейшего прикосновения, вдруг как ни в чём не бывало позволил себе жест, уместный разве что между очень близкими людьми...

Понять Со Ын Хака было совершенно невозможно.

Дже Хун Ён задумчиво выпятил губы, и на его лбу залегла глубокая складка.

— Причин, по которым мужчины уклоняются от с-с-супружеской близости, может быть множество. Бывает, что из-за непомерных нагрузок на работе или с-стресса в общении с людьми возникают проблемы с п-потенцией.

Проблемы с потенцией, значит...

Перед мысленным взором Джи Хян тут же всплыла грозная, с пугающей мощью вздымавшаяся к потолку дубина Со Ын Хака.

— Быть того не может. С такими-то размерами...

В кабинете повисла неловкая пауза, а секунду спустя Дже Хун Ён зашёлся таким приступом кашля, что побагровел до корней волос.

— Э-э... ну, э-это... Понимаете ли, э-эрекция у мужчин возникает не только от с-сексуального возбуждения. Чисто физиологическая р-реакция и половое влечение — вещи совершенно р-разные, поэтому... кхм, кх-хм!

Глядя на то, как врач растерянно лепечет и никак не может прийти в себя, Джи Хян подумала, что помощь специалиста тут скорее нужна самому Дже Хун Ёну, а не ей.

— Словом, с-существует такое расстройство, как половая х-холодность: физически э-эрекция возможна, но... фух... из-за сниженной ч-чувствительности...

— Нет, доктор.

Джи Хян облизнула пересохшие губы, чувствуя, как внутри снова закипает возмущение.

— У моего мужа точно нет ни мизофобии, ни импотенции!

Она вновь вспомнила бесстыдно-внушительный член Со Ын Хака, чей образ до сих пор будоражил ум и заставлял кровь приливать к щекам. Внезапная вспышка гнева окончательно лишила её выдержки, и Джи Хян сгоряча выкрикнула:

— Да это же преступная халатность! Прямое уклонение от обязанностей!

— Х-халатность?

Но если так...

— Доктор, а что, если... — Джи Хян озвучила внезапную догадку, которая осторожно шевельнулась в глубине души: — Что, если у моего мужа кто-то есть на стороне?

— Н-на стороне?!

***

Выйдя из клиники после приёма, Джи Хян остановилась у уличного лотка возле пешеходного перехода, не в силах оторвать глаз от выставленных на продажу суккулентов.

Раньше она никогда не разводила цветы, но сегодня на неё словно что-то нашло: пройти мимо аккуратных рядов крошечных горшочков у обочины оказалось выше её сил. В итоге Джи Хян купила несколько суккулентов и отправилась домой.

При одном взгляде на миниатюрные, трогательные растения на душе само собой становилось тихо и умиротворённо.

Недаром говорят, что уход за цветами лечит нервы.

Переступив порог квартиры, Джи Хян по привычке взяла пульт и первым делом включила телевизор, который даже не собиралась смотреть. Затем прошла в ванную помыть руки, как вдруг из прихожей донёсся писк набираемого на дверном замке кода.

А? Ещё ведь совсем рано.

Муж не мог вернуться с работы в такой час. Но кто же тогда пришёл?

Даже не вытерев мокрые руки, с которых капала вода, Джи Хян торопливо выбежала в коридор.

Замок мелодично пропищал, и дверь отворилась. На пороге стояла её мать, Ли Джу Э. С самым невозмутимым видом она по-хозяйски шагнула в квартиру, словно пришла к себе домой.

— Чего застыла? — недовольно бросила мать, глядя на ошарашенное лицо дочери.

— Ты меня напугала. Могла бы и в звонок позвонить.

— В звонок? Что ты такое говоришь, с каких это пор?

Ли Джу Э без спросу ввела код от чужой двери, ввалилась в дом, да ещё и посмотрела на Джи Хян с укоризной.

— Какими судьбами? Даже не предупредила.

— Да что на тебя сегодня нашло? Разве матери нужен особый повод, чтобы навестить родную дочь?

— Я не к тому. А если бы меня дома не оказалось?

— Куда бы ты делась? Можно подумать, тебе есть куда ходить. Целыми днями сидишь дома взаперти.

В прошлый её визит Джи Хян твёрдо заявила, что больше не нужно возить им никакие домашние заготовки и закуски, однако Ли Джу Э снова явилась с полными руками провизии. Опустив увесистые свёртки на пол, мать поморщилась при виде впустую бубнящего телевизора и тут же его выключила.

— Мам, я же просила ничего не приносить.

— А это и не для тебя, а для зятя.

— Тогда просто оставь на столе, я сама всё уберу.

— Да что ты там уберёшь? С детства сама себе даже носки ни разу не надела — какая из тебя хозяйка?

Ли Джу Э мельком покосилась на выстроенные рядком на столе суккуленты и добавила:

— Выросла неженкой, словно тепличный цветок.

Выставляя контейнеры с едой один за другим на кухонный остров, мать тяжело вздохнула:

— Думаешь, мне самой в радость вечно таскаться сюда и всё за тобой разгребать? Я тоже устаю. Но посуди сама: глядя на такую белоручку, как ты, что обо мне подумают Ын Хак и его родные? Скажут, мать совсем ничему дочь не научила, сплавила замуж неумехой.

В груди у Джи Хян внезапно всё сдавило, перекрывая дыхание. Из-за родителей, подавлявших любую попытку проявить самостоятельность, замужество казалось ей единственным спасением, но, судя по всему, ослаблять хватку они и теперь не собирались. Глядя на то, как Ли Джу Э бесцеремонно распахнула холодильник и принялась шарить по всем полкам, Джи Хян почувствовала тошноту.

— Вот тут кимчи из горчичной зелени, как раз отлично просолилось. Это маринованный лосось, а здесь — крабы в соевом соусе. В прошлый раз я заметила, что даже наш привередливый зять то и дело к ним тянулся — видать, пришлись по вкусу.

Ли Джу Э с воодушевлением расставляла принесённые запасы, как вдруг на полуслове осеклась:

— А это ещё что такое?

Из самой глубины холодильника мать выудила коробочку с тирамису. Её брови тут же грозно сошлись на переносице. Испугавшись, Джи Хян кинулась к ней:

— Мам, это...

Но Ли Джу Э уже настежь распахнула обе створки холодильника и принялась один за другим вытаскивать на свет спрятанные по углам десерты: чизкейк, заварной пудинг и даже пакетики с мармеладом из дверных кармашков, которые Джи Хян понемногу жевала, чтобы заесть стресс.

Глаза матери хищно сощурились:

— Джи Хян!

— Я их не ем! Просто... просто купила, чтобы лежали. Честное слово!

— И зачем, спрашивается, покупать то, что не собираешься есть?!

— Ну, это...

— Вечно с тобой одно и то же! Хорошо ещё, я без предупреждения нагрянула и проверила, а оставила бы тебя без присмотра — во что бы ты превратилась?!

Ли Джу Э безжалостно сгребла все сладости и швырнула в мусорный пакет. Джи Хян оставалось лишь бессильно смотреть на превратившиеся в жалкое месиво пирожные.

Вскоре мать навела в холодильнике угодный ей порядок и с довольным видом обернулась к дочери:

— Про следующую неделю не забыла?

Разве о таком забудешь? День, который растоптал мою жизнь, превратив её в такое же жалкое месиво, как эти пирожные.

— Ты ведь приедешь к нам в тот день?

— Угу.

— Зятю ничего не говори, приезжай одна.

— Почему?

— Тоже мне, радостный повод, чтобы тащить туда мужа.

— Но твой любимый зять теперь тоже член нашей семьи. Мог бы и приехать.

Ли Джу Э резко повернула голову:

— Ты что, всё ему рассказала?

Джи Хян медленно покачала головой.

Между нами в принципе не бывает таких откровенных разговоров.

— Ничего я не говорила. Впрочем, разве он и сам не в курсе?

— Ну да, тогда ведь даже в новостях трубили, так что наверняка доходили слухи. И всё равно, если вдруг спросит — уйди от ответа, смени тему. Хвалиться тут нечем.

Впрочем, Со Ын Хаку не было до жены ровным счётом никакого дела.

— Я уж боялась, как бы сваты не восприняли ту историю в штыки, но они, на удивление, не придали ей особого значения. Хоть в этом повезло.

С совершенно опустошённым видом Джи Хян молча потупила взор.

— Таблетки свои пьёшь исправно, не пропускаешь?

На самом деле она давно перестала их принимать. От лекарств в голове стоял вечный туман, поэтому, посоветовавшись с Дже Хун Ёном, девушка отказалась от препаратов. Но скажи она об этом матери — Ли Джу Э тут же придёт в ярость и ославит доктора шарлатаном, поэтому Джи Хян лишь послушно кивнула.

— Да, кстати, «Дохак» недавно оформил на нашего Су Ёна часть акций проекта «Умный город». Так что не забудь позвонить свёкрам и поблагодарить.

— На Су Ёна? С чего это вдруг?

— У него же выпускной на носу. Вот они и сделали подарок к окончанию школы.

Су Ён был поздним ребёнком в семье — младшим братом Джи Хян.

Надо же, подарить пакет акций мальчишке, который только-только оканчивает младшую школу.

Джи Хян лишь диву давалась: собственный муж держал её на голодном пайке, скупой на малейшее тепло, зато его родители не жалели для родни невестки поистине царских подарков.

Всласть потрепав дочери нервы, Ли Джу Э наконец сочла свою миссию выполненной и взялась за сумочку. Только тогда Джи Хян почувствовала, будто с её груди сдвинули придавившую её каменную глыбу.

Обувая туфли в прихожей, мать как ни в чём не бывало обронила:

— Ах да, вы это... предохраняться перестаньте.

— Ч-что?!

Джи Хян уставилась на мать в полном шоке. Однако сама Ли Джу Э, огорошившая дочь подобным заявлением, даже бровью не повела.

— Сваты, конечно, говорят, что с наследниками можно не спешить, но мы с отцом прикинули так и сяк и решили: вам во всех отношениях лучше обзавестись ребёнком как можно скорее.

От такой беспардонности у Джи Хян едва не вырвался нервный смешок.

— И в каких это «всех отношениях» будет лучше?

— А то ты сама не понимаешь! Невооружённым глазом видно, что вы с мужем до сих пор как чужие. Родишь поскорее ребёнка — глядишь, и Ын Хак к тебе привяжется. В семейной жизни ведь никакой хитрости нет: спите под одним одеялом — свыкаетесь друг с другом, рожаете да растите детей — становитесь родными людьми. У всех так. А то, что ты здесь до сих пор как неприкаянная, — это всё оттого, что детей нет.

Разве такие речи обычно заводят не свекрови?

Джи Хян с таким трудом сбежала в замужество, надеясь обрести там тихую гавань, но Ли Джу Э по-прежнему вертела ею как хотела, сжимая в кулаке так, что от удушья можно было сойти с ума. Казалось, чья-то невидимая рука не переставая сдавливает ей горло и трясёт из стороны в сторону.

В конце концов терпение Джи Хян лопнуло, и, глядя в спину матери, уже взявшейся за дверную ручку, она ледяным тоном произнесла...