Контент удален!

— Мама, я хочу пойти работать.

— Что? Чем заняться? — Ли Джу Э обернулась к дочери с таким видом, словно не поверила собственным ушам. — Чего ты хочешь?

— Работать... Я хочу работать.

— Работать? Ты сейчас сказала «работать»?

— Мне тошно сидеть целыми днями в четырёх стенах. Я тоже хочу бывать среди людей, жить нормальной жизнью.

— Да что ты такое несёшь, Джи Хян! Какая ещё работа? Ха, скажешь тоже... Работница нашлась.

Словно услышав несусветную глупость, Ли Джу Э насмешливо цокнула языком и расхохоталась. Её резкий, пронзительный смех гулким эхом разнёсся по просторной квартире. Отсмеявшись всласть, мать даже демонстративно промокнула пальцем уголки глаз.

— Ну ты даёшь, дочка. Уж чего только на своём веку не слышала, но такое...

Бах!

Массивная входная дверь безжалостно захлопнулась, оставив Джи Хян наедине с чувством собственной никчёмности и горькой обидой. Слова, на которые она решалась с таким трудом, вновь налетели на глухую стену материнского презрения и разлетелись вдребезги.

Джи Хян осела на пол прямо у порога, схватившись за грудь. От каждого брошенного матерью слова сердце сжималось всё сильнее, пока наконец не выгорело дотла, превратившись в горстку чёрного пепла. Казалось, разомкни она сейчас губы — и изо рта повалит едкая копоть.

Ей до дрожи хотелось прямо сейчас вышвырнуть вон все принесённые Ли Джу Э контейнеры, забившие холодильник, но сил хватало лишь на то, чтобы беспомощно хватать ртом воздух. Кто-то со стороны, возможно, упрекнул бы её в слабоволии, но петлю, которую туго, виток за витком, затягивали на шее долгие двадцать семь лет, невозможно было сбросить одним махом.

Сколько прошло времени? Джи Хян так и сидела, привалившись спиной к стене в прихожей, пока тени от солнечных лучей, лившихся сквозь панорамные окна гостиной, не вытянулись через весь пол. Наконец она медленно поднялась и побрела на кухню.

На столе, куда упал её потухший взгляд, стояли купленные днём суккуленты. Подперев ладонями подбородок, Джи Хян заворожённо уставилась на пухлые, трогательные зелёные розетки. От их милого вида камнем рухнувшее на самое дно настроение стало чуточку подниматься.

Она задумала расставить эти горшочки по всей неуютной, лишённой всякого тепла квартире: один — на тумбу в гостиной, второй — на крышку ненавистного рояля, третий — на консоль в собственной спальне, а последний...

Джи Хян задумчиво посмотрела на дверь в самом конце длинного коридора, который разрезал квартиру пополам, словно неприступная государственная граница.

Может, и туда поставить один?

Очаровательный горшочек с нарисованной на боку рожицей, казалось, снизу вверх взглянул на хозяйку и одобрительно кивнул.

Когда она осторожно приоткрыла дверь в спальню мужа, навстречу первым делом повеяло знакомым густым, дорогим ароматом его парфюма. Сквозь щели тёмных деревянных жалюзи пробивалось золотистое предзакатное солнце, ложась длинными полосами прямо к её ногам. Комната походила не на жилую спальню, а скорее на безупречно вылизанный выставочный зал. Даже одеяло на кровати было заправлено без единой складочки — ни дать ни взять точная копия своего педантичного хозяина.

Джи Хян поставила горшочек на прикроватную тумбочку. Крошечный зелёный суккулент в покоях неприступного ледяного принца! Этот контраст показался ей до того забавным, что она, тихо хихикая, даже сфотографировала растение на телефон.

Неспешно оглядев спальню, Джи Хян открыла дверь в гардеробную. С каким-то странным, трепетным чувством она принялась разглядывать развешанную на плечиках одежду Со Ын Хака, словно видела перед собой самого мужа.

И тут в памяти внезапно всплыл вопрос, который она сегодня задала в клинике Дже Хун Ёну:

Что, если у моего мужа кто-то есть на стороне?

Прежде ей и в голову не приходило, что он способен на такой обман, пусть даже и не испытывает к жене никаких чувств. Неизвестно откуда, но в глубине души жила слепая, ничем не подкреплённая уверенность, что Со Ын Хак не настолько подлый человек.

Однако после того как она увидела мужа обнажённым, эта вера дала трещину. В голове не укладывалось: как мужчина с таким внушительным достоинством может держать его без дела? А что, если он вовсю пускает своё богатство в ход — просто не с ней, а с какой-нибудь другой женщиной?..

Если у него и правда есть любовница, то где искать улики? И вообще, что я буду делать, если действительно что-нибудь найду?

Она понятия не имела, с чего начать. Как там обычно поступают обманутые жёны в сериалах?

В полной растерянности Джи Хян наугад сунула руку в карман костюма, который муж носил чаще всего. Она проверила один пиджак за другим, но у такого чистюли, разумеется, не нашлось ни единой компрометирующей мелочи.

Тут ей ни с того ни с сего вспомнился непривычный запах, который она уловила от мужа вчера вечером. В тот день он предупредил о корпоративном ужине со своим отделом и вернулся поздно. Вот только для человека, пришедшего с застолья, выглядел Со Ын Хак на удивление свежо. Обычно после таких посиделок от людей за версту несёт спиртным, жареным мясом, табачным дымом и чесноком. Однако от Со Ын Хака веяло удивительно приятным, тонким ароматом. Вчера она не придала этому значения, но стоило закрасться сомнениям, как даже такая деталь показалась крайне подозрительной.

Сама толком не понимая, что именно надеется обнаружить, Джи Хян принялась выдвигать ящики комода. И в самом нижнем из них наткнулась на нижнее бельё мужа.

При виде идеальных, сложенных уголок к уголку стопок внутри вдруг шевельнулось странное, мальчишеское желание безжалостно переворошить весь этот образцовый порядок. В то же мгновение она вспомнила, с каким упрямством Со Ын Хак всякий раз застирывал трусы собственноручно. Раньше Джи Хян списывала это на обычную сдержанность и нежелание утруждать жену, но что, если именно на белье оставались следы и улики супружеской неверности?

Опустившись на колени перед нижним ящиком, Джи Хян вытянула из стопки одни трусы. Под стать аскетичному нраву владельца его выбор белья отличался строгой простотой — гладкие чёрные боксеры без единого лишнего узора. Взявшись за резинку, она одним движением развернула ткань и, прищурившись, принялась придирчиво изучать каждый сантиметр, словно надеялась разглядеть там неопровержимые доказательства измены.

Долго вглядываясь в ткань, Джи Хян сама не заметила, как её лицо, точно под гипнозом, стало медленно приближаться к белью. Сантиметр за сантиметром, пока кончик носа не уткнулся прямо в выступающий треугольный шов гульфика.

В ту же секунду её окутал дурманящий аромат, которым всегда пахло от Со Ын Хака, затягивая в себя, словно водоворот. Опьянённая этим соблазнительным запахом, Джи Хян безотчётно зарылась лицом в мужнины боксеры.

М-м... ха-а...

Она сделала глубокий, жадный вдох. Запретное удовольствие от вторжения на самую сокровенную территорию мужчины, который, будучи законным мужем, оставался для неё совершенно чужим, кружило голову всё сильнее. Как вдруг...

— Ты что там делаешь?

Вздрогнув от ужаса, Джи Хян молниеносно спрятала боксеры за спину.

Она вскинула голову: на пороге гардеробной стоял Со Ын Хак. Свет из окна падал ему в спину, скрывая выражение лица в тени, но скрещённые на груди руки и небрежно-напряжённая поза красноречиво говорили о том, что хозяин комнаты крайне недоволен.

В горле Джи Хян застрял беззвучный крик, а по позвоночнику градом покатился холодный пот.

— Я спросил, чем ты сейчас тут занималась.

Вместо ответа Джи Хян, точно пойманная с поличным воровка, лишь отчаянно замотала головой.

— А это что?

Ын Хак перевёл взгляд с её лица на спрятанную за спиной руку и коротко кивнул, явно требуя предъявить находку. Боясь разоблачения, Джи Хян до побелевших костяшек сжала кулак, силясь полностью спрятать в ладони ком ткани.

— Э-это, ну, в общем...

И как прикажете это объяснять? Да и можно ли вообще такое объяснить? С какой стороны ни посмотри, я вела себя как настоящая извращенка! Господи, как же выкрутиться из этого кошмара?

Видя, что жена не спешит подчиняться, Со Ын Хак шагнул вперёд и вплотную подошёл к сидевшей на полу Джи Хян.

Пропала...

Мужчина опустился перед ней на одно колено и протянул раскрытую ладонь:

— Давай сюда.

— Ч-что именно?

— То, что ты только что держала в руках.

Подумать только: перед ней, словно прекрасный принц, делающий предложение руки и сердца, преклонил колено статный мужчина, а единственное, что она может вложить в его протянутую руку, — это его собственные трусы, насквозь взмокшие в её вспотевшей ладони!

Онемевшая от ужаса Джи Хян молча хлопала глазами, глядя прямо на мужа, и Со Ын Хак вопросительно склонил голову набок. Свет в гардеробной не включали, и полумрак разбавляли лишь багровые отсветы заката, проникавшие сквозь узкое окошко, отчего разглядеть выражение его лица было почти невозможно.

— Живо отдай.

Джи Хян судорожно сглотнула. Поскольку даже после повторного требования она не шелохнулась, Ын Хак сам потянулся рукой ей за спину.

— Н-нет, постой!

Она попыталась увернуться, дёрнув плечом, но муж и не думал отступать.

Ха, что же делать?!

Как ни крути, обычным путём из этой ловушки было уже не выбраться. А раз терять всё равно нечего, Джи Хян решила идти ва-банк и отбросить всякий стыд.

Свободной рукой она вцепилась в галстук мужа.

— Что ты...

От столь неожиданной контратаки Со Ын Хак на миг опешил и застыл, а Джи Хян, воспользовавшись заминкой, резко дёрнула галстук на себя и накрыла его губы своими.