Контент удален!

Как же справиться с этим мужчиной, который внезапно сорвался с тормозов? У Джи Хян голова пошла кругом. От растерянности она крепко зажмурилась, и в этот миг кончики пальцев Ын Хака едва ощутимо коснулись её груди и тут же отпрянули.

Джи Хян осторожно приоткрыла один глаз и посмотрела на мужа.

— Похоже, за ужином шли настоящие бои.

На кончике пальца Со Ын Хака белел слипшийся комочек риса.

У Джи Хян отвисла челюсть. Муж и в мыслях ничего такого не держал, а она уже успела бог весть что себе навоображать! От жгучего стыда лицо мгновенно залилось пунцовой краской.

— Накрывать на стол не нужно.

Со Ын Хак резко отвернулся, словно и не буравил жену взглядом секунду назад. Видимо, даже эта короткая сцена его утомила: раздражённо ослабляя на ходу галстук, он скрылся в ванной, и дверь перед носом ошарашенной Джи Хян безжалостно закрылась.

Ха-а...

В отчаянии схватившись за голову, Джи Хян опустилась на корточки прямо посреди прихожей.

Ну и зачем, спрашивается, я грудь колесом выпятила?

Хорошенькое соблазнение, нечего сказать: предстала перед мужем во всей красе — неряхой в домашней футболке, да ещё и облепленной рисом.

За какую же дурочку он меня теперь держит? А я-то уж возгордилась, решила, будто у него наконец нескромные мысли появились...

Сейчас она готова была сквозь землю провалиться — или хотя бы спрятать голову в любую мышиную нору.

Пока Джи Хян упоённо занималась самобичеванием, её взгляд случайно упал на стопку полотенец на диване. Только тут она вспомнила, что достала их из сушильной машины, аккуратно сложила, но так и забыла убрать в шкафчик в ванной.

А ведь муж только что пошёл в душ.

Домашние хлопоты были одной из немногих вещей, за которые Джи Хян держалась с почти болезненным упорством. Поначалу она взялась за уборку потому, что никак не могла обжиться на новом месте: надеялась, что если наводить уют собственными руками, то и дом со временем станет роднее. Кроме того, ей казалось, что так она сможет доказать свою нужность Со Ын Хаку, который относился к жене как к предмету встроенной мебели.

Она убирала его комнату, стирала его вещи, готовила для него еду. Вот только Со Ын Хак в её заботе не нуждался. Дома он не ел, а когда заставал жену с пылесосом в руках или за складыванием его белья, тут же недовольно хмурился:

— Домработница приходит трижды в неделю. Зачем ты этим занимаешься?

Но именно поэтому она и не могла остановиться. Казалось, если бросить ещё и домашние дела, она окончательно превратится в крошечный необитаемый остров, затерянный посреди огромной квартиры. Сама того не замечая, Джи Хян вцепилась в быт как в спасательный круг.

Стыд стыдом, а дело делать надо.

Взяв полотенца, Джи Хян подошла к ванной и опустила стопку на коврик у порога. Затем легонько стукнула костяшками пальцев в дверь — дать знать, что свежие полотенца лежат снаружи. Как вдруг...

Дверь оказалась неплотно прикрыта и от одного лёгкого прикосновения бесшумно подалась вперёд. В образовавшуюся щель Джи Хян увидела обнажённое, сияющее белизной тело Со Ын Хака.

О мамочки!

От неожиданности она так и застыла в полусогнутой позе. Казалось бы, отвернись да уйди подобру-поздорову, но тело словно перестало слушаться. Совесть вопила о том, как непорядочно подглядывать в щёлочку, однако сама Джи Хян, точно пригвождённая к полу, опустилась на корточки и принялась во все глаза разглядывать открывшуюся картину.

Гулкие удары сердца отдавались во всём теле.

Густые клубы пара заволакивали ванную, отчего очертания фигуры Со Ын Хака то и дело ускользали в дразнящей дымке. Словно сказочный дровосек, подглядывающий за купанием небесной девы, Джи Хян не могла оторвать глаз от обнажённого мужа.

Вслед за её блуждающим взглядом внутри разливался густой, обжигающий жар. И когда только этот вечно занятой на работе человек успевал тренироваться? Его широкая спина бугрилась литыми, напряжёнными мышцами, плавно сужаясь к узкой по-мужски талии и переходя в упругие, подтянутые ягодицы.

Полуприкрыв от томления веки, Джи Хян с трудом сглотнула вязкую слюну. При каждом его скупом движении под влажной кожей хищно перекатывались тугие жгуты мышц и сухожилий. Во рту окончательно пересохло, а дыхание стало частым и прерывистым.

Околдованная этим зрелищем, она далеко не сразу заметила одну странность: муж вовсе не мылся. Вода просто лилась из душа, а сам Со Ын Хак стоял с опущенной головой, упершись одной рукой в кафельную стену.

Ему что, нездоровится? Чего он так стоит?

В этот миг широкая грудная клетка мужчины тяжело вздыбилась, и он слегка повернулся боком.

Н-нет, дальше смотреть нельзя!

Джи Хян инстинктивно отвела взгляд. Пора было вставать и уносить ноги подальше от этой двери. Умом она всё понимала... понимала, что надо уйти, но...

Будто чья-то невидимая рука ухватила её за подбородок и повернула обратно — неведомая сила магнитом притянула её глаза к дверной щели.

И тут перед её прищуренным взором во всей красе предстало то, что секунду назад скрывал ракурс: нечто настолько внушительное, что и частью человеческого тела назвать было трудно. Массивный, похожий на увесистую дубину ствол буквально врезался в поле зрения.

Э-это ещё что такое?..

Губы Джи Хян медленно разомкнулись.

Пусть у неё и не было интимного опыта, общее представление о мужской анатомии она всё же имела. А потому безошибочно, на уровне инстинктов поняла: и форма, и размеры перед ней — далеко не рядовые, а набухшая головка смотрит в потолок с почти пугающей, грозной мощью.

Подобно вековой сосне со старинного пейзажа, горделиво вздымающейся сквозь густой туман, его плоть, глубоко пустившая корни меж крепких бёдер, даже на вид казалась невероятно твёрдой и налитой силой.

Господи боже.

Пока Джи Хян как заворожённая пялилась на сокровенное достоинство мужа, внутри мало-помалу начало закипать странное чувство. Одним словом, её взяла... лютая досада!

Таить в себе такое вполне рабочее — да что там, просто великолепное! — богатство и ни разу не поделиться им с законной женой?!

Ну что за бессовестный скряга!

А ведь сколько ночей она изводила себя втихомолку, гадая, уж не импотент ли он часом за своим безупречным фасадом! Ни спросить напрямую, ни тем более потребовать предъявить доказательства она не решалась, и теперь за все месяцы напрасных терзаний стало обидно до слёз.

Оттого что она так долго сидела с разинутым ртом, по подбородку предательски потекла тонкая струйка слюны. Это мгновенно привело её в чувство.

Джи Хян машинально втянула слюну и отшатнулась от двери. Останься она тут ещё хоть на минуту — точно плюнет на всякие приличия, ворвётся в ванную и повалит мужа прямо на мокрый кафель.

Пытаясь утихомирить разбушевавшегося внутри зверя, она поспешила на кухню и принялась убирать со стола недоеденный ужин. Однако перед глазами всё ещё стояла грозная, внушительная плоть супруга.

— Ай!..

Мыслями Джи Хян так и осталась в ванной, поэтому, моя посуду, нечаянно полоснула пальцем по лезвию кухонных ножниц. На коже тут же выступила алая капля, и девушка торопливо сунула порезанный палец в рот.

Кровь показалась удивительно сладкой.

***

Наступило утро следующего дня.

Джи Хян, которая вчера — впервые за десять месяцев брака — воочию увидела мужское достоинство супруга, с трудом подняла отяжелевшее тело с постели.

Хотя с вечера она не выпила ни капли спиртного, состояние было такое, словно позади осталась самая бурная и жаркая пятничная ночь в её жизни. Ощущая во всём теле отголоски вчерашнего потрясения, она побрела на кухню и налила себе стакан воды.

Ледяная влага немного остудила гудящую после вечернего жара голову, возвращая ясность мыслям. Как вдруг взгляд Джи Хян зацепился за собственную руку.

— Это ещё что?

Вокруг пальца был аккуратно обёрнут пластырь. Нахмурившись, она принялась ворошить память и вспомнила, как вчера за мытьём посуды порезалась кухонными ножницами.

Точно, я же поранила руку. Но когда я успела заклеить порез пластырем?

В памяти на этом месте зиял полный провал. Видимо, зрелище обнажённого Со Ын Хака вызвало в мозгу такую перегрузку, что вчера она действовала совершенно на автопилоте.

Судя по царившей в квартире тишине, муж с самого утра ушёл в спортзал. Это был его неизменный ритуал выходного дня. Прожив с ним бок о бок почти год, Джи Хян успела выучить, насколько выверенно, точно часовой механизм, существовал этот человек и какой железной самодисциплине подчинял каждую минуту своей жизни.

Безупречный педант и настоящий аскет — именно эти слова первыми приходили на ум при мысли о Со Ын Хаке.

Когда-то давно, после его отъезда на учёбу в Штаты, до неё через десятые руки доходили слухи, будто за океаном он ввязывался в какие-то переделки. Но, судя по всему, то были лишь пустые сплетни.

Со Ын Хак жил стерильно правильной жизнью, где всё было расписано по нотам и разложено по полочкам. Если не считать одного-единственного нелепого грязного пятна, случайно угодившего в этот идеальный порядок, — самой Хан Джи Хян.

От внезапной горечи она криво усмехнулась.

Стоило ей удариться в самоуничижение, как тут же накатывал острый приступ голода. Самым простым и быстрым способом заглушить сосущую пустоту внутри по-прежнему оставалась еда. Казалось, нужно сию же секунду набить желудок хоть чем-нибудь.

К тому же вчера из-за того позора с прилипшим рисом я так толком и не поужинала.

Почувствовав зверский аппетит, Джи Хян с самого утра развила на кухне бурную деятельность: поджарила рыбу и сварила наваристый суп. По квартире, больше похожей на холодную стеклянную темницу, поплыли аппетитные запахи, и в доме наконец-то повеяло живым теплом.

Уже взявшись за ложку, она бросила взгляд на настенные часы напротив. Без десяти девять. В это время Со Ын Хак обычно заканчивал утреннюю тренировку и возвращался домой.

Даже по выходным муж словно боялся дать ей лишний повод для сближения и никогда не садился за стол вместе с ней. Джи Хян давно привыкла завтракать в одиночестве, но сегодня ей почему-то совсем этого не хотелось.

Может, в том, что наш брак зашёл в такой тупик, есть и моя вина? Я ведь так боялась очередного отказа, что просто сидела и ждала, пока он сам сделает первый шаг.

Отложив ложку, Джи Хян наполнила ещё одну плошку рисом, налила супа и поставила приборы на противоположный край стола — для мужа.

И ровно в девять ноль-ноль, с точностью до секунды, вернулся Со Ын Хак.