Контент удален!

— Надо же, целых де-десять месяцев прошло! Я уж чуть в-ваше лицо не забыл. Что ж вы так до-долго не заглядывали?

Джи Хян посмотрела на Дже Хун Ёна — облачённый в белый халат, тот сиял широкой добродушной улыбкой.

Они были знакомы уже больше десяти лет: впервые она попала к нему на приём вскоре после перехода в старшую школу. С тех пор утекло немало воды — Джи Хян повзрослела и даже успела выйти замуж, о чём так долго мечтала. А вот Дже Хун Ён ничуть не изменился со дня их первой встречи. Всё тот же заикающийся врач-психиатр.

По правде говоря, поначалу он вызывал у неё сильные сомнения: разве бывают такие врачи и можно ли вообще выворачивать душу перед подобным человеком? Однако за минувшие десять лет между ними выстроилось крепкое взаимное доверие, и теперь доктор понимал самые потаённые уголки её души, о которых не догадывались даже родные.

— И правда, давненько меня не было. Сами знаете, столько всего навалилось. Ах да, доктор, вот, возьмите.

— Ч-что это?

— Подарок для вас. Привезла из свадебного путешествия — простите, что вручаю с таким опозданием.

Дже Хун Ён принялся разворачивать пёструю упаковочную бумагу.

— Раскраска и цветные карандаши, всё как вы любите.

Увидев содержимое, психиатр от восторга широко распахнул глаза:

— Ох!

Это была книга-раскраска с главными достопримечательностями Рима: Колизеем, Пантеоном, Ватиканом, фонтаном Треви и Испанской лестницей. Да ещё и набор карандашей на сто двадцать цветов в придачу.

И всё-таки забавно: такой огромный, похожий на медведя детина — и вдруг раскраски.

Глядя на Дже Хун Ёна, который, точно малый ребёнок, не желал выпускать подарок из рук, Джи Хян мягко улыбнулась. На лице врача было буквально написано желание сию же секунду выставить пациентку за дверь и всласть порисовать. Впрочем, профессиональный долг быстро взял верх: доктор лишь вытащил из коробки приглянувшийся ему лимонно-жёлтый карандаш.

— Т-так почему же вы так до-долго не появлялись?

— Ну, не могу же я всю жизнь ходить к психиатру. Мне тоже хотелось пожить нормальной, обычной жизнью, как все.

В детстве Джи Хян пережила похищение и чудом осталась жива. Перенесённая травма дала о себе знать в подростковом возрасте, обернувшись затяжной депрессией и целым букетом всевозможных расстройств. Хронические мигрени, бессонница, приступы нервного переедания, удушье, повышенная тревожность, полная апатия — недуги, которые невозможно даже перечислить, мучили её один за другим.

Официальный диагноз, который поставил ей Дже Хун Ён, звучал как «психогенное расстройство неуточнённой природы». Это означало, что физически организм был совершенно здоров, однако внутренние психологические проблемы постоянно вызывали самые разные телесные недуги.

— И как, у-удалось пожить о-обычной жизнью, как планировали?

— Если бы удалось, ноги моей здесь больше не было бы.

Врач понимающе кивнул:

— Рассказывайте, к-как у вас дела за это время.

— Ну, как вы уже знаете, я вышла замуж.

— Д-да, точно, — Дже Хун Ён повертел в пальцах карандаш и спросил: — И как вам с-семейная жизнь? Вы ведь в-всегда мечтали создать собственную семью.

— Ну...

Уголок губ Джи Хян заметно дрогнул. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься, и принялась нервно почёсывать локти. Эта давняя привычка неизменно выдавала её с головой, стоило лишь вспомнить о чём-то тревожном.

Дже Хун Ёну даже не требовался ответ, чтобы понять: дела обстоят неважно. Молодая жена, упоённая сладостью медового месяца, ни за что не стала бы вести себя подобным образом.

Её глаза увлажнились так, что, казалось, тронь ресницы пальцем — и тут же сорвётся слеза. Девушка тяжело вздохнула.

— Доктор, о том, что я сейчас скажу, ни в коем случае никто не должен узнать! И, пожалуйста, не подумайте ничего дурного. Просто мы с вами знакомы много лет, и я доверяю вам как никому другому...

— Госпожа Джи Хян, да ч-что вы такое говорите? Я же врач, в-врачебная тайна для меня — закон! Даже не п-переживайте о таких глупостях.

Только тогда во взгляде Джи Хян мелькнуло облегчение. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком и перешла к сути:

— Сама по себе семейная жизнь... ну, вполне сносная. Вот только есть одна проблема, доктор...

Хотя в кабинете кроме них никого не было, она с опаской оглянулась через плечо, словно боялась, что их подслушают. А затем прикрыла рот ладонью и зашептала:

— Я всё ещё девственница.

В кабинете повисла тишина, которую тут же нарушил сухой треск — карандаш в пальцах Дже Хун Ёна переломился пополам.

— Ох, ба-атюшки...

Широкое лицо врача, из-за почти полного отсутствия шеи переходившее сразу в массивную грудь, мгновенно залилось густой краской. Он суетливо стряхнул с ладони обломки карандаша.

Тоже мне, нашёлся зелёный школьник. Чего это он так всполошился?

Смущённая столь бурной реакцией, Джи Хян отвела взгляд.

Но факт оставался фактом: шёл десятый месяц со дня свадьбы — пора, когда молодожёны вовсю упиваются страстью, — а Джи Хян по-прежнему оставалась невинной девушкой, не имевшей ни малейшего понятия о супружеской близости.

— Кхм! — Дже Хун Ён громко откашлялся, стараясь вернуть беседе деловой тон, и переспросил: — То есть у вас до сих пор не было п-постели... в смысле, супружеской б-близости?

— О том и речь.

— А как же с-свадебное путешествие?

— Свадебное путешествие... — она задумчиво склонила голову набок, вороша воспоминания. — Ну, на закуску нам часто подавали чудесную хрустящую брускетту, а из десертов мне особенно понравились канноли и джелато...

— Нет-нет, я не про еду!

— Ах, не про еду... Хм, ну, считайте, мы обошли все места, которые нарисованы в вашей новой раскраске. А ещё каждый встречный считал своим долгом отметить, какой у меня красивый муж. И представьте себе, оказалось, что он свободно говорит не только по-английски, но и по-итальянски.

Вот только в её голосе не слышалось ни капли гордости за супруга — скорее напротив, на лице читалась горькая обида

— На этом, пожалуй, всё.

От такого обречённого итога Дже Хун Ён разволновался пуще прежнего:

— Постойте, но ведь свадебное путешествие недаром называют м-медовым месяцем... Это же время, когда м-молодожёны узнают друг друга поближе, в интимной, так сказать, о-обстановке...

Слушая, как врач ходит вокруг да около, Джи Хян лишь недоумённо хлопала глазами. Не выдержав, Дже Хун Ён с непривычной для него горячностью выпалил:

— Да я про п-первую брачную ночь толкую! Неужели даже в первую ночь м-между вами ничего н-не было?!

Сегодня доктор заикался особенно сильно. Джи Хян медленно покачала головой.

— П-правда?

Психиатр уставился на неё так, словно не верил собственным ушам, однако их медовый месяц действительно прошёл именно так.

Поездка в Италию превратилась в настоящий марш-бросок. Они ведь ехали сами по себе, без всякой туристической группы, но график почему-то оказался расписан по минутам: стоило позавтракать, как они тут же неслись осматривать очередную достопримечательность. Прошагав так целый день, к вечеру Джи Хян валилась с ног и, едва переступив порог гостиничного номера, проваливалась в мёртвый сон.

— Доктор, разве бывают мужчины, которые держат глухую оборону против собственной жены?

— Н-ну, это...

Дже Хун Ён и сам терялся в догадках. Честно говоря, впервые слышу, чтобы молодожён так себя вёл.

— Да каменный Будда и то живее! Такое чувство, будто я живу не с мужем, а с буддийским монахом. Спрашивается, зачем тогда вообще было на мне жениться?

Кончик носа Джи Хян мгновенно покраснел от обиды, и врач посмотрел на неё с искренним сочувствием.

— Говорят, обычный мужчина ни одной юбки не пропустит, так что же не так с моим мужем? В чём его проблема?

Вконец расстроенная, она принялась выплёскивать накопившуюся горечь:

— И как, скажите на милость, мне соблазнить собственного мужа? Он же мне не просто поклонник — рыбка вроде как уже на крючке, так почему мне снова приходится её ловить? Да и с какой стати он вообще срывается с крючка, если мы уже женаты?!

Джи Хян долго и прерывисто дышала, пытаясь унять волнение, а затем уголки её глаз жалобно опустились.

— Кажется, мой брак катится куда-то совсем не туда. Что же мне делать, доктор?

Дже Хун Ён нахмурил брови и серьёзно ответил:

— Значит, нужно х-хотя бы сейчас приложить усилия и н-направить его в верное русло.

Услышав это, Джи Хян решительно закивала. Она так долго стремилась к этому замужеству и больше не собиралась сидеть сложа руки, наблюдая, как её семейная жизнь летит под откос.

Ровно в шесть вечера, как по часам, от мужа пришло сообщение:

[Вернусь после ужина.]

Ха... Ну надо же.

От этой предельно сухой фразы, больше похожей на строчку из рабочего отчёта, чем на сообщение собственной жене, Джи Хян невольно усмехнулась.

Впрочем, может, стоит считать его заботливым уже за то, что он предупреждает сам, не дожидаясь её расспросов? За десять месяцев брака их совместные ужины можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Она ещё долго лежала на кровати, раз за разом перечитывая короткую строчку от Со Ын Хака, а потом со вздохом поднялась.

Даже если я одна, поужинать всё равно надо.

Сунув ноги в тапочки, Джи Хян побрела в пустую гостиную. Перед ней раскинулся огромный, отполированный до зеркального блеска мраморный пол, напоминавший ледяной каток. Квартира молодожёнов площадью почти в двести семьдесят квадратных метров была слишком велика для одного человека, отчего одиночество здесь ощущалось особенно остро.

Джи Хян торопливо отыскала пульт и первым делом включила телевизор. Казалось, любой фоновый шум поможет хоть немного заглушить сосущую пустоту и тоску внутри.

По традиции мебель и бытовую технику в новый дом обычно покупает семья невесты, но здесь всё — от мелочей до обстановки — подготовила сторона Со Ын Хака.

И в первый же день после возвращения из свадебного путешествия, едва оглядевшись вокруг, Джи Хян изумилась так, что не поверила собственным глазам.