Контент удален!

Заметив, что за прозрачными линзами очков дрогнули густые мужские ресницы, Джи Хян поспешно отвела взгляд.

Однако мужчина посмотрел вовсе не на неё, а на сидевшую рядом мать. Безупречная, словно точёная переносица придавала его чертам суровую резкость, а тёмные глаза в обрамлении узких век казались холодными как лёд.

Аккуратная причёска с идеальным пробором, где всё было уложено волосок к волоску, и застывшее, непроницаемое лицо — всё в его облике дышало арктическим холодом.

Почувствовав сухость во рту, Джи Хян придвинула к себе до краёв наполненный бокал с водой.

Вот уже полчаса она украдкой разглядывала своего будущего мужа, словно в одиночку играла с ним в прятки. Но за всё это время сидевший напротив Со Ын Хак не удостоил её даже мимолётным взглядом.

Отсюда напрашивался очевидный вывод: женщина, которая через несколько месяцев станет его женой, нисколько его не интересовала.

И чего ты ждала? Это же не кто-нибудь, а сам Со Ын Хак.

Стараясь подавить разочарование, Джи Хян отпила холодной воды. Но глоток вышел слишком поспешным, и жидкость попала не в то горло.

— Кхм...

Крепко зажмурившись, она с трудом сглотнула, пытаясь унять сбившееся дыхание.

— Кх-хм... хм!

К счастью, спазм в горле быстро отпустил, и она отделалась лишь лёгким покашливанием.

Джи Хян мысленно перевела дух: ещё немного, и она бы окончательно опозорилась на этой напряжённой встрече, зайдясь приступом удушливого кашля со слезами и соплями. Но стоило ей расслабиться, как по подбородку предательски потекла тонкая струйка воды, которую она так и не успела проглотить.

Ох.

Смутившись, девушка торопливо вытерла губы тыльной стороной ладони.

И в это самое мгновение их взгляды впервые встретились. Со Ын Хак неотрывно смотрел на неё — да так остро, что этим взглядом можно было порезаться. Бездонные, чёрные, словно кротовая нора, зрачки безжалостно буравили её лицо. Рука Джи Хян, всё ещё прижатая к губам, мелко задрожала.

Почему он так смотрит?..

От неприкрытой враждебности, сквозившей в его глазах, она буквально оцепенела. Пожалуй, прежний вывод нуждался в поправке: она не просто была ему безразлична — похоже, он её откровенно невзлюбил. Только сейчас Джи Хян поняла, насколько глупо и жалко выглядели её вчерашние робкие надежды.

— Слышала, ты вернулся в Корею всего два дня назад. Не устал с дороги?

В разговор вмешалась мать Джи Хян, Ли Джу Э, и тяжёлый взгляд мужчины наконец сместился в сторону. Хищный, загоняющий в угол прищур в ту же секунду сменился учтивым и сдержанным выражением. Пользуясь передышкой, Джи Хян с трудом втянула воздух в сжавшиеся лёгкие.

— Всё в порядке.

Наверное, именно с таким звуком тяжёлый стальной клинок рассекает воздух. От его низкого, вибрирующего голоса, давившего не меньше, чем само присутствие этого человека, по плечам Джи Хян пробежала невольная дрожь.

— И сколько же лет Ын Хак и Джи Хян не виделись?

— Ын Хак уехал в Штаты ещё в средней школе, так что около пятнадцати лет?

— Ох, надо же, сколько времени утекло! Неудивительно, что они сейчас так стесняются друг друга.

Джи Хян, слушавшая беседу матерей и разглядывавшая сложенные на коленях пальцы, вдруг озадаченно склонила голову набок.

Пятнадцать лет? Быть того не может, за эти годы мы ведь точно пару раз пересекались в их доме.

Она подняла глаза на Со Ын Хака, но тот, казалось, пропускал разговор мимо ушей, пряча эмоции за бликующими стёклами очков.

— И всё-таки учиться одному в Америке наверняка было непросто, а он ещё и провёл столько успешных сделок с коммерческой недвижимостью. В столь молодом возрасте — это просто поразительно.

— Я говорю так не потому, что он мой сын, но, видимо, сказалось воспитание: с самого детства у него обнаружилось редкое чутьё на рыночные тенденции. Хватка у него всегда была отличная, а учёба и практика за океаном только помогли отточить этот талант.

Даже когда старшие наперебой рассыпались в похвалах, Со Ын Хак оставался совершенно безучастным, словно речь шла о ком-то постороннем.

— К слову, дорогая наша будущая невестка, поздравляю с окончанием магистратуры.

Джи Хян торопливо прочистила горло и тихо поблагодарила. От внезапно прикованного к ней всеобщего внимания щёки мгновенно залились жаром.

Радовало одно: после того неловкого случая с водой Со Ын Хак больше ни разу не посмотрел в её сторону. На его лицо вернулось прежнее сухое безразличие, будто он вообще забыл о существовании невесты.

— Ты ведь училась по классу фортепиано, верно? — поинтересовался будущий свёкор, Со Сок Чон.

Мать Джи Хян тут же поспешила ответить за дочь:

— В бакалавриате она обучалась исполнительскому искусству, а магистерскую степень получила по фортепианной педагогике.

— Вот как ни крути, они с нашим Ын Хаком просто созданы друг для друга! Вы же знаете, как я обожаю концерты классической музыки. Теперь буду ходить туда под ручку с любимой невесткой.

Слушая восторженные речи будущей свекрови, Джи Хян выдавила из себя натянутую улыбку.

Неужели все браки заключаются именно так?

Поначалу родители с обеих сторон делали вид, что нахваливают чужого ребёнка, но если прислушаться, за каждым комплиментом скрывалось неприкрытое бахвальство собственным отпрыском и положением своей семьи.

Отец Джи Хян, Хан Гён Хо — бывший судья Верховного суда, а ныне успешный адвокат, — и глава крупнейшего строительного конгломерата «Дохак Девелопмент» Со Сок Чон даже не пытались скрыть истинную подоплёку этого союза. Мужчины в открытую принялись обсуждать выгоду, которую принесёт обеим семьям грядущее слияние. Важнейшее событие в жизни двух молодых людей превратилось в циничную сделку, где мнением самих жениха и невесты никто даже не поинтересовался. Над столом переговоров отчётливо звенели ножи и вилки, зажатые в руках, словно скрещённые клинки.

Тем временем у самой Джи Хян, которую с самого рассвета таскали по спа-салонам, косметологам и парикмахерским, от усталости уже слипались глаза. А напряжённая, похожая на партию в пинг-понг беседа старших и не думала заканчиваться. Веки налились свинцовой тяжестью, скулы сводило от подступающей зевоты, и девушка незаметно заёрзала на стуле.

Ох, только не это.

Если она сейчас ещё и зевнёт, второго такого презрительного взгляда от Со Ын Хака ей точно не вынести. Но веки упрямо опускались, липкие и навязчивые, словно не понимающий намёков бывший парень.

Нельзя спать, только не засыпай...

Джи Хян принялась щипать себя за бедро с такой силой, что колыхался подол юбки, но всё было тщетно.

Хан Джи Хян, если ты умудришься задремать даже на собственной помолвке, ты просто безнадёжна.

Чтобы хоть как-то взбодриться, она начала покачивать мысками туфель под столом — будто тайком пританцовывала. В голове тут же заиграла любимая мелодия. Приподнять одну ногу, плавно опустить, затем вторую — точно в такт. Увлёкшись, Джи Хян принялась ритмично отбивать под скатертью настоящую чечётку. О чём там толковали родители, её уже совершенно не заботило. Как вдруг...

Ой!

Носок её туфли наткнулся на что-то упругое, и от ледяного ужаса Джи Хян моментально обратилась в камень. За тонкой оправой очков едва заметно дрогнула бровь Со Ын Хака. Сомнений быть не могло: она только что наступила ему на ногу.

Сама же оттоптав жениху ноги, Джи Хян испуганно замерла и втянула голову в плечи, точно черепаха в панцирь. И в этот самый миг с противоположной стороны стола донёсся тихий смешок.

От изумления девушка приоткрыла рот и вскинула взгляд. Однако Со Ын Хак сидел с прежним ледяным лицом, внимательно слушая старших.

Но мне ведь точно послышалось, как он усмехнулся.

Не успела она толком обдумать эту странность, как официанты подали горячее. Внимание Джи Хян мгновенно переключилось с жениха на белоснежную тарелку, где аппетитно поблёскивал её любимый лобстер «Термидор».

Всё равно встреча прошла хуже некуда, так хоть поем от души.

Решив больше не думать о мужчине, которому она явно пришлась не по нраву, Джи Хян полностью сосредоточилась на еде. От густого, нежного аромата сливочного масла и пряных трав рот тут же наполнился слюной.

Вооружившись ножом и вилкой, она принялась разделывать упругую мякоть лобстера. Но мясо никак не хотело отделяться от панциря, и пальцы невольно сжали приборы сильнее. Лезвие раз за разом срывалось, с противным скрежетом чиркая по фарфору, отчего по рукам пробегали мурашки.

Сегодня весь день шёл наперекосяк, а теперь ещё и еда отказывалась поддаваться! Внутри закипала бессильная досада. Джи Хян из чистого упрямства продолжила неравную схватку с лобстером, но тут Ли Джу Э незаметно перехватила её запястье, державшее вилку.

Но упрямство взяло верх — Джи Хян и не подумала сдаваться, продолжая орудовать ножом. Тогда пальцы матери сжались ощутимо больнее.

— Ай...

Почувствовав давление на запястье, девушка нахмурилась и повернула голову. На лице Ли Джу Э по-прежнему играла мягкая, приветливая улыбка, но её хватка с каждой секундой становилась всё более железной.

Это был безмолвный приказ прекратить: нечего набрасываться на еду, нужно сохранять достоинство.

Я тут того и гляди задохнусь от напряжения и просто пытаюсь скоротать время за ужином! Почему мне даже этого нельзя?

Ресницы Джи Хян мелко задрожали. Едва проглотив подступивший к горлу комок обиды, она в знак капитуляции покорно опустила нож. Девушка крепко прикусила губу, стараясь сдержаться, но горечь внутри никак не утихала.

Именно в этот момент перед ней внезапно опустилась чужая тарелка, на которой лежал лобстер, аккуратно нарезанный на небольшие удобные кусочки.