0. Во сне бабочки
Хлоя Петровна чувствовала себя так, будто стояла посреди ледника.
Зима — это одно, но отовсюду веяло таким чрезмерным холодом, что перехватывало дыхание.
Должно быть, от напряжения.
Старшая горничная, совершенно не подозревавшая о её состоянии, учтиво поклонилась ей.
— Итак, госпожа, его светлость скоро прибудет, так что поторопитесь. Я тем временем приведу спальню в порядок. Когда закончите приготовления, приходите вместе со слугами.
— Благодарю вас, госпожа Бовар.
Хлоя, хоть и скованно, но всё же изобразила на губах улыбку в ответ на её учтивый тон.
Но стоило двери с щелчком закрыться, и она осталась одна в просторном помещении, как с её губ исчезла даже эта наигранная улыбка.
«…»
Ха-а.
Между тонких губ вырвался тихий вздох.
Сегодня был день, когда на неё разом, словно обломки расколовшейся льдины, обрушилось столько событий, что их не вообразит никто из живущих обычной жизнью.
И в этот ужасный день Хлое Петровна* — нет, Хлое Руарк — предстояло провести первую и последнюю ночь со своим мужем.
*Да, «Петровна» (페트로브나) здесь — фамилия, а не отчество! В оригинале так зовётся весь род Хлои, включая её отца, герцога Петровна. Сохраняем авторский вариант.
Она посмотрела на чайный набор, который только что принесла старшая горничная, и на ещё не остывшую, испускающую пар выпечку.
Всё это источало аромат, совершенно не вязавшийся с сегодняшним ужасом.
Выражение её лица, пока она смотрела вниз, было бесстрастным. Но руки, перекладывавшие чайные листья, возможно, слегка дрожали.
〈Хлоя, ты наша надежда.〉
Отца она не особо любила, но с сегодняшними его словами была в какой-то мере согласна.
〈Надежда этого отца… нет, надежда империи. Ты и сама ясно видела. Как сильно тот юный император был напуган.〉
Это заметил бы любой, кто присутствовал на церемонии наследования престола.
Император теперь совсем ещё юный, всего четырнадцати лет.
Даже на коронации, куда были прикованы взгляды бесчисленного множества людей, мальчик стоял перед своим грозным старшим братом и не смел даже вздохнуть.
〈Ну же, скорее возьмите скипетр и взойдите на трон.〉
Перед глазами стоял образ мальчика, чьё лицо побледнело, а веки отчаянно дрожали, хотя на его голову уже возложили славную корону.
В конце концов он даже выронил скипетр, который протягивал ему старший брат.
В тот миг, когда металлический предмет с грохотом ударился о пол, все присутствовавшие на коронации, должно быть, подумали:
«Как же ему страшно».
…вот так.
Однако настоящей проблемой было то, что брат этого императора — тот самый мужчина, что несколько дней назад на глазах у всех обезглавил третьего принца, возвёл на престол младшего и объявил себя регентом, — был мужем Хлои.
Великий герцог Бастиан Ивандер Руарк.
Её муж, с которым они обменялись клятвами месяц назад и который ни разу не разделил с ней ложе, ссылаясь на государственные дела.
И вот всего несколько часов назад, когда она вернулась с коронации совершенно обессиленной, он прислал ей записку.
«Прости, что заставил так долго ждать из-за моих обстоятельств.
Моя любовь, увидимся вечером».
Их первая ночь, которую он откладывал без всяких объяснений, была предсказана этими двумя короткими строчками.
И Хлоя наконец решила убить своего мужа.
〈Госпожа, не лучше ли вам бежать?〉
Так сказал её рыцарь — правая рука, служивший ей долгие годы, — но Хлоя и не думала бежать.
К тому же это было ради великой цели.
Она осторожно осмотрелась.
Убедившись, что дверь, через которую только что вышла старшая горничная, плотно закрыта, она подмешала в чайник белый порошок, подготовленный отцом.
Аккуратно стряхнув порошок без вкуса, она сожгла обёрточную бумажку на свече, что дымилась в стороне.
От волнения она залпом выпила остатки воды из чашки, которую недавно принесла старшая горничная, и обернулась.
Когда она вышла наружу, любезные слуги дома великого герцога принялись провожать её в спальню.
Самый юный из слуг придерживал шлейф её длинного платья, а самая старая на вид служанка, шагая рядом, начала расточать приторные похвалы.
— Вы поистине прекрасны, ваша светлость. Его светлость тоже, должно быть, ослеплён вашей красотой.
— Правда? Хотелось бы, чтобы его светлости понравилось…
На её фальшивые слова, как и следовало ожидать, вернулась столь же нелепая ложь.
— Его светлость с давних пор считал дни до сегодняшнего. Ему непременно понравится.
Хлоя приподняла уголки губ в изящной улыбке и остановилась перед дверью спальни.
Тук-тук.
— Её светлость прибыла.
Как только служанка доложила вместе с коротким стуком, вместо ответа дверь распахнулась.
Хлоя немного удивилась.
Потому что Бастиан стоял прямо перед ней.
А ещё — на свадьбе она была слишком растеряна, на коронации слишком далеко, чтобы разглядеть как следует.
«Тело…»
Он был слишком, слишком огромен.
Его лицо находилось настолько высоко, что даже подняв голову, приходилось смотреть вверх ещё долго. И торс был таким широким, что она целиком скрылась бы за ним.
Лёгкий ночной халат струился по линиям крепкого тела, и даже эти изгибы очертаний выглядели по-мужски сурово.
И этот самый человек — тот, кто всего несколько дней назад жестоко убил брата и несколько часов назад предвестил политику террора, — улыбался так ярко, что в это невозможно было поверить.
— Супруга.
Когда мужчина улыбнулся, и в глазах, и в уголках губ заиграла мягкая усмешка, казалось, что даже сумрак вокруг стал светлее.
Хлоя на миг подавила предательски забившееся сердце и прошептала себе:
«Нельзя поддаваться слабости…»
Ибо этот человек был величайшей погибелью, что постигнет империю Орте.
Хлоя приподняла чайный поднос, который держала в обеих руках, и улыбнулась.
— Можно войти?
— Разумеется. Могла бы и без стука открыть дверь.
Бастиан охотно приветствовал её.
А перед тем как закрыть дверь, он кивком отослал слуг и служанок подальше.
Без малейшей сдержанности, без всякой настороженности.
Он выглядел настолько беззащитно, что невозможно было поверить — это тот, кто только что стал первым лицом страны.
Хлоя почувствовала, как внутри горла поднимается тошнота.
Казалось, пищевод, будто наполненный вязкой жидкостью, плотно забился, и она сделала глубокий вдох.
Ха-а…
Перед тем как заговорить, она, возможно, сама того не заметив, издала такой звук.
Ощущая присутствие толстой руки, мягко обвившей её талию, она направилась к столу в центре комнаты.
— Наконец-то мы проведём первую ночь… А ведь наша свадьба была месяц назад.
Пусть её голос немного дрожал оттого, что она волновалась перед первой ночью, — она надеялась, что он в это поверит.
Похоже, это желание, к счастью, сбылось: его огромная рука без колебаний потянулась к ней.
Слегка погладив её по животу, он рукой притянул хрупкое тело и прижался вплотную.
— Прости, супруга. Прежде чем прийти к тебе, я не мог иначе — нужно было устранить все угрозы.
Тихо шёпот был весьма нежен.
Хлоя, ощутив лёгкое замешательство, подняла на него взгляд.
В его чёрных зрачках, поймавших лунный свет во тьме, таился безмерно нежный огонь.
Словно у искушающего демона.
— Угрозы?..
В ответ на её вопрос он мягко прижался губами к её уху.
Каким сигналом были проникающее в неё едва уловимое дыхание и то, как он изящными, тонкими губами теребил место за ухом, — Хлоя не могла не понимать.
Но он, вместо того чтобы тотчас распахнуть её халат, принялся баловать свою супругу, всем телом выражавшую волнение первой ночи.
Осыпая мелкими поцелуями её щёку.
— У меня отныне есть долг — защищать тебя. Теперь я твой муж и единственная семья. Единственный человек, что носит со тобой одну фамилию и живёт под одной крышей. Разве не так?
Единственная семья.
Она и не думала, что из его уст прозвучит такое слово.
До сих пор самой дорогой семьёй для Хлои был её старший брат.
Старший брат, с которым они с детства опирались друг на друга, — тот единственный, кого она любила как семью больше всех на свете.
А этот мужчина перед ней, похоже, питал алчное желание занять его место.
Это было неожиданно.
Пока Хлоя стояла оцепенев и не могла ответить, он тихо рассмеялся.
— Похоже, ты волнуешься.
— Немного.
На самом деле руки Хлои слегка дрожали.
Волнение было не «немного». На деле тело оцепенело так, что сердце сжималось, — и всё же стучало так, что в ушах звенело.
