Онлайн чтение книги Запретная песня Living with the Dangerous Beast
2 - 1 Бонусная глава 1: «Первая добыча Сохвы»

Эта история начинается в тот день, когда дерзкая лисица, покорившая своими лапками самые знаменитые горы мира, одержала первую победу на охоте.

Глаза Сохвы метались туда-сюда из укромного укрытия за камнем. На горизонте её внимания прыгал пушистый коричневый комок, который источал свежий аромат травы.

Кролик.

Сегодня Сохва нацелилась именно на эту коричневую крольчиху. На вид она была совсем молода: не успела вырасти, а маленькое тело казалось лёгкой добычей.

— Листики одуванчика!

Кролик, спрятавшая голову в траве, была идеальной целью.

Сохва метнулась, как тень, к пушистому комочку.

— Попалась, малютка!

— И-и-ик!

Сохва вонзила зубы в кроличью шею и обхватила мягкую шерсть передними лапами.
Испуганная зверушка замерла, не в силах вырваться.

Сохва чувствовала, как дрожит маленькое тело под её лапами.
Впервые она ощутила себя грозным хищником.

Я сделала это! Я поймала его!

Но триумф длился недолго.

Кролик в ужасе приоткрыла пасть:

— П-п-пожалуйста... Проглотите меня за один раз!..

Их взгляды встретились. Кролик, дрожа длинными ресницами, смотрела на неё, и хватка Сохвы вдруг ослабла.

Какой жалкой она была, попав в лапы такой неопытной охотницы, как она. Исход был очевиден.

Сохва почувствовала, как её охватывает жалость, ведь в этом кролике она видела саму себя. Она разжала лапы.

Кролик, всё ещё дрожа, осторожно подняла голову.

— Т-т-ты разве не собираешься меня съесть?

Вместо того чтобы убежать, она просто стояла на месте и задала ей такой глупый вопрос.

Сохва сомневалась, что кролик выживет, даже если она её отпустит.

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Рёнхи. Я посланница Короля-Дракона Восточного Моря. Он отправил меня на гору Небесных врат, но я потерялась...

— Король-Дракон?

Оказалось, кролик выполняла поручение высокопоставленного существа.

Сохва не могла съесть посланца Драконьего Короля!

Теперь, найдя повод отпустить свою первую добычу, она быстро ослабила хватку.

— Тьфу-тьфу. Тебе стоит путешествовать в человеческом облике. В этих горах полно опасных зверей. Включая меня.

— Разумеется, госпожа.

— Не ходи на север. Там обитает свирепый чёрный дракон.

— Да! Учту!

Кролик серьёзно кивнула.

Довольная своей первой удачной охотой, даже если пришлось отпустить добычу, Сохва широко улыбнулась.

— Кстати, у тебя очень большие уши. Я никогда не видела кролика с такими огромными ушами.

Она упомянула про уши, потому что они казались ей милыми и трепетали при каждом движении.

В отличие от других кроликов, уши у неё были настолько велики, что не могли даже стоять прямо.

Но кролик, возможно, слишком чувствительная из-за своих больших ушей, вдруг прикрыла их и сморщила нос.

— Не... Не говорите таких вещей!

Крольчиха покраснела и внезапно лягнула задними лапами Сохву по морде.

— Ай!

Для такого маленького существа задние лапы у неё оказались на удивление сильными — удар сбил Сохву с ног.

— Ай-ай! Кролик бьёт лису! Помогите, лиса повержена!

Пока Сохва каталась по земле, держась за морду, нахальная зверушка убежала прочь.

— Говорить такое про чьи-то уши — это же прямое оскорбление! — выкрикнула она, убегая.

Видимо, всё ещё не удовлетворившись, кролик оглянулась и добавила:

— Г-глупая крольчиха? Это ты глупая и наивная лиса!

Она продолжала кричать, удаляясь:

— Ты выглядишь как кусок белой рисовой лепёшки!

— Что? Рисовая лепёшка?!

Прошлой зимой морозы были настолько сильными, что шерсть Сохвы так распушилась, что почти закрывала подбородок.

Но всё же!

Рисовая лепёшка? «Кусок рисовой лепёшки»?!

Как она могла назвать благородную хищницу, как я, рисовой лепёшкой?!

Сохва слышала множество насмешек в свой адрес, но рисовым пирожком её ещё не обзывали. А услышать такое оскорбление от какого-то маленького существа только усилило унижение. Морда залилась стыдливой краской.

Как мог столь слабый и крохотный высмеять меня, гордую хищницу?

Она сжала лапу от ярости, но так и не смогла ударить.

— Давай, угрожай мне пустыми словами!

Кролик, словно издеваясь, хлопнула своими большими ушами и попрыгала прочь. Сохва смотрела ей вслед, но так и не решилась пуститься за ней.

Эти задние лапы... такие сильные. Очень сильные...

Что же это за крольчиха, что осмеливается говорить так смело, даже когда оказалась в пасти хищника?

Хотя она выглядела маленькой и слабой, это была, без сомнения, самая обычная крольчиха.

О боги, что же мне делать? Я обещала поймать добычу и показать детям пример...

Она чувствовала стыд перед своими отпрысками.

Вместо того чтобы добыть еду, её пнули и оскорбили.

Что бы Ёнбом и Хвибом подумали о своей матери?

Её шаги замедлились, когда лисица, понурив голову, побрела обратно к их особняку, который напоминал дворец.

Позади Сохвы грохотали тяжёлые шаги, земля сотрясалась под массивной фигурой, которая гналась за ней.

— Госпожа! Госпожа!

Её хвост опустился, а уши безвольно повисли по бокам.

Увидев, как уныло идёт Сохва, Унсик поспешил к ней.

— Ах, это ты, Унсик, — она подняла голову, но в её голосе не было ни капли энергии.

— Я… я правда поймала кролика. Честно! Она была чуть меньше меня!

От стыда и смущения она начала оправдываться, а Унсик сочувственно кивнул.

— Конечно, конечно. Я уверен, что так и было.

Видя, как сильно госпожу угнетает очередная неудачная охота, Унсик почувствовал желание поймать дюжину надоедливых кроликов для неё.

— Я правду говорю!..

— Она что, улетела в небо? Или обернулась безобразным гоблином?

— Нет, нет, на этот раз всё было по-настоящему!

На её резкий ответ Унсик быстро закрыл рот.

— Я почти поймала её, но она вырвалась. Скажи, у всех кроликов задние лапы такие сильные и... так больно бьют?

Значит, эта крольчиха ударила её задними лапами.

Вот почему у неё под глазом эта маленькая царапина...

Унсик, глядя на крохотную госпожу, поморщился от сочувствия, словно сам ощутил её боль.

— Они невероятно сильные, госпожа. Даже я порой остерегаюсь их.

— Правда? Даже ты?

Сохва смерила Унсика взглядом с головы до пят. Он был велик, как гора, и крепок, как скала. Хотя внешне он выглядел, как простой слуга, Унсик был на самом деле крупнейшим и самым свирепым медведем горы.

Когда он поддержал её, Сохва надменно надула губы и проворчала:

— Этот крольчиха выглядела, как комочек ваты, но задние лапы... Они могли отправить меня прямиком в могилу.

— Вы очень смелы, госпожа.

— Правда?

Когда-то Унсик был вторым по силе под началом грозного тигра, что правил горой Небесных врат, но теперь он служил Сохве.

Узнав, что даже столь свирепый медведь опасается кроликов, Сохва цокнула в изумлении.

— Кролики на горе Небесных врат — не простые создания. Больше я и взгляда на них не брошу.

Но на кого мне теперь охотиться?

Увидев её подавленный вид, Унсик снял с плеча свёрток.

— Госпожа, я предвидел это и кое-что подготовил.

— Что это?

Развернув свёрток, он показал фазана, уже мёртвого. Сохва тут же просияла, глядя на Унсика снизу вверх.

— Вы говорили, что у вас болят лапы в последнее время, а даже у лучших охотников бывают плохие дни.

— Унсик!..

Тронутая его заботой, Сохва мгновенно оживилась. Дома были прелестные дети и красавец-муж, с нетерпением ожидавшие её возвращения с охоты. Унсик же заранее позаботился о дичи, чтобы Сохва могла сохранить лицо перед семьёй.

С глубокой благодарностью она быстро взяла свёрток.

— Спасибо, Унсик! Если я когда-нибудь стану знаменитейшей охотницей этой горы и удостоюсь зова Нефритового Императора, я тебя не забуду!

— Это честь для меня, госпожа.

Унсик с трудом сдерживался, чтобы не погладить её милые лапки или настороженные ушки.
Однако его предупредили, что если он хотя бы пальцем коснётся Сохвы, то его огромное тело расчленят и продадут на рынке.

— Знаешь, в последнее время... я очень тревожусь.

— Чего вы боитесь, госпожа?

Сохва перешла на шёпот:

— Что, если все узнают, что я неудачница? Для хранительницы этой великой горы потерять репутацию было бы катастрофой...

Она вспомнила своё первое прибытие на гору Небесных врат.

Великолепное поместье с девяносто девятью комнатами, которое Дохви подготовил для неё, впечатляло, но куда больше удивили десятки слуг, выстроившиеся у ворот.

Это были ёкаи, давние обитатели горы. Нескончаемый ряд существ, способных летать и бегать, склонили головы перед Сохвой.

Истории о храброй серебряной лисице Сохве, победившей семнадцать охотников на тигров голыми лапами, разлетелись далеко за пределы этих мест. Говорили, что даже свирепый тигр горы сбежал, спасаясь от её пылающих ударов.

Благодаря этим преувеличенным слухам даже такие, как Унсик, почитали лису своей госпожой. Но Сохва знала, что она не хищница, способная управлять десятками слуг.

Она постоянно боялась, что её неспособность охотиться, её провалы — даже в поимке крохотного кролика — раскроются.

Унсик с нежностью посмотрел на обеспокоенную Сохву.

— Не переживайте. Я здесь, чтобы служить вам, госпожа. Если кто-то спросит, я скажу, что вы настолько грозны, что всякий, увидев могучую лисицу, тут же захочет обнять её до сме... то есть, немедленно сбежит от страха!

— Спасибо, Унсик. Я многим тебе обязана.

Настроение Сохвы заметно улучшилось. Она закинула свёрток на плечо и весело зашагала вверх по горной тропе.

Болезненные воспоминания о том, как её ударила крошечная крольчиха Рёнхи, давно улетучились.

— То, что ты со мной рядом, — величайшее счастье, которое я обрела на горе Небесных врат.

— Для меня это честь, госпожа.

Унсик едва сдерживался, чтобы не потрепать её крошечную голову.

Наша очаровательная хозяйка.

В дворце находились даже духи, которые мечтали хоть раз получить удар её мягкими лапками.

Сама Сохва не подозревала, что её прозвали «Ударом Сахарной Ваты» горы Небесных врат.

Пять лет назад, в суровую зиму.

Во время еды она подавилась кроличьим рагу — и выплюнула жемчужину. Это было знаком, что она ждёт ребёнка.

А весной Сохва родила прекрасных близнецов. Один оказался лисёнком, другой — тигрёнком. Она надеялась, что крепкий тигр родится первым, но, увы, старшим оказался серебристый лис, весь в мать.

Что же мне теперь делать?

Хотя Сохва гордилась тем, что она из рыжих лис, она беспокоилась за будущее своего первого сына, который был так похож на неё.

Испытав на себе все трудности лисьей жизни, Сохва мечтала, чтобы её первенец пошёл в отца — сильного тигра.

Она назвала его Ёнбом, желая, чтобы он был величественным, как дракон, и храбрым, как тигр…

Но это казалось маловероятным.

— Тяв-тяв! Мамочка, мамочка… Погладь меня! Люби меня!

На каждом шагу Ёнбом преграждал ей путь, переворачивался на спину и размахивал лапами.

Сохва цокнула.

— Ёнбом, ты можешь дать мне спокойно спуститься по лестнице?

Несмотря на своё громкое имя, означающее «дракон и тигр», Ёнбом, похоже, не собирался становиться самостоятельным. Но он уже усвоил, как выживать в этом мире.

— Пожалуйста, погладь мой мягкий мех! И шею тоже!

— Ёнбом...

Его пухлый хвост не переставал весело вилять, гулко ударясь о пол.

Тьфу, тьфу. Он ещё совсем маленький, но где научился такой лисьей хитрости?

Глядя на него, Сохва подумала, что хотя бы голодной смертью сын точно не умрёт.

— Сохраняй достоинство. Тебе не стыдно перед младшим братом?

— Добро пожаловать, матушка.

— Здравствуй, Хвибом. Ты хорошо играл с братом?

Второй ребёнок, родившийся сразу после брата, был белым тигром с чёрными полосами.

Сохва боялась, что он унаследует её неуклюжесть, но, к счастью, младший пошёл в Дохви — благородного и сдержанного.

— Да, мой брат хорошо заботился обо мне.

Хвибом, перекинув через плечо обмякшего Ёнбома, уважительно поклонился матери.
Увидев это, Сохва довольно улыбнулась.

За Хвибома можно было не волноваться. Добрый и заботливый, он всегда приглядывал за своим братом-лисом, а Дохви говорил, что его охотничьи навыки намного превосходили его собственные в том же возрасте.

Сохва хотела назвать второго сына красиво, объединив по одному иероглифу из их имён, но, прислушавшись к совету Чисана, беркута-мудреца, изменила своё решение. Прежнее имя оказалось слишком кокетливым для мужчины.

Хвибом — «прекрасный тигр».

Дохви заботился о Ёнбоме и Хвибоме. Кормить, одевать, укладывать их спать — всё это было его обязанностью. Пока дети не отлучились от груди, Сохва держала их при себе. Но видя, как она ради детей даже еду свою отдаёт, Дохви решил взять воспитание близнецов на себя.

— Не могу смотреть, как ты всё худеешь, Сохва. Особенно учитывая, что ты и так ешь совсем мало.

Сначала ей казалось, что сердце опустело, словно детей забрали у неё, но со временем Сохва привыкла.

Было невероятно удобно, что Ёнбом больше не досаждал ей своим постоянным вниманием!

Чувствуя лёгкую вину перед Дохви, Сохва решила держаться на расстоянии от сыновей.

— Тогда я возьму на себя другие дела. Эта великая гора нуждается в настоящей стражнице. Что скажешь?

— Делай, как пожелаешь, Сохва.

Так Сохва начала обходить гору Небесных врат, стараясь утвердиться в статусе новой великой охотницы и королевы этой земли.

Ёнбом от природы был хитрым лисом, поэтому многому учить его не пришлось. Но с Хвибомом всё было иначе.

Поскольку Хвибом был тигром, Дохви должен был обучить его основам охоты. Методы охоты у лис и тигров различались во всём, начиная с добычи, поэтому Сохва не могла сама учить Хвибома.

Вместо этого она внушала детям уверенность и смелость, чтобы те не дрогнули нигде и ни перед чем.

Когда дело касалось высокомерия и бахвальства, ей не было равных.

— Чтобы стать хозяином этой великой горы, нужно иметь достоинство. Смотрите и учитесь.

Сохва хвасталась сегодняшней добычей перед сыновьями, у которых глаза блестели от восхищения.

— Вау…

— Ты потрясающая, мама!

Наблюдая, как сыновья восхищаются пойманным фазаном, Сохва горделиво выпятила грудь. Не в первый раз она выдавала добычу, пойманную Унсиком, за свою собственную.

Как иначе мать могла допустить, чтобы её тигрёнок считал её неудачницей, неспособной на охоту?

Оставив детей любоваться фазаном, Сохва обратилась к слуге, подметавшему двор.

— Где Дохви?

— Господин недавно ушёл, госпожа.

Совсем немного разминулись.

Окинув всё вокруг удручённым взглядом, Сохва вдруг заметила куклу, лежащую на главной террасе.

— Что-то случилось, госпожа?

— Нет, ничего.

Унсик с любопытством посмотрел на куклу. Это была деревянная фигурка утки-мандаринки. Чисан прислал её в паре с другой фигуркой, чтобы отпраздновать союз супругов и пожелать им долгой счастливой жизни. Обычно они стояли рядом, смотря вперёд, но сегодня были обращены друг к другу. Как будто подавали какой-то знак.

Сохва побледнела.

— Э-э... госпожа? С вами всё в порядке?

— Я же сказала, ничего...

Сохва поспешно поставила уток обратно в их привычное положение, чтобы они смотрели вперёд. Затем тихо посмотрела на Унсика и сказала:

— Я себя плохо чувствую, думаю, лягу пораньше. Передай это моему мужу, ладно?

— Что? Так внезапно? Вам нездоровится? Принести лекарство?

Если Сохва заболеет, гора Небесных врат погрузится в хаос. Особенно это касается Унсика, который был её верным помощником.

— Госпожа, я знаю превосходного лекаря. Сейчас же приведу его.

— Нет, не стоит! Я просто устала. Кстати, раз уж подумала об этом, мне следует провести время с детьми. Поиграю с ними и сразу лягу спать. Если Дохви вернётся, скажи ему, что я ушла спать пораньше, хорошо?

— Но господин наверняка сначала спросит о вас... Госпожа! Госпожа!

Поспешно обувая туфли, Сохва направилась в спальню, прижимая к себе Ёнбома и Хвибома, будто старалась убежать от грозного хищника.

Дохви, которому вдруг выпало воспитывать лиса и тигра, не имел ни малейшего представления о детских забавах, поэтому обратился за наставлением к мудрецу.

Золотому орлу Чисану.

Хотя некогда он оставил Дохви на горе Ихван по приказу старшего брата, Чисан был странствующим по миру мудрецом, который ведал обо всём.

— Когда же Ёнбому и Хвибому следует покинуть дом?

— Не слишком поздно.

— … Уже?

— Молодые господа достаточно сильны, чтобы жить самостоятельно.

Мудрец не ошибался. Ёнбом и Хвибом, притворяясь беззаботными зверьками перед матерью, значительно подросли.

Хотя Сохва огорчится, истинный тигр покидает родителей рано, чтобы обрести независимость.

То же касалось и лис. Дохви освоил лисьи методы охоты и диету, которые передал Ёнбому, а значит, тот уже понимал, когда следует становиться самостоятельным.

— Ну, я уверен, что Хвибом справится сам... — Голос Дохви понизился. — Но Ёнбом...

Он немного беспокоился за старшего сына. Однако мудрец придерживался иного мнения.

— Здесь не о чем волноваться. Когда Ёнбом покинет гору, весь мир склонится к его ногам.

— …

Хотя мудрец ещё ни разу не ошибался, на этот раз Дохви с трудом верил его словам.

Судя по проделкам Ёнбома с ним, Сохвой или даже Хвибомом, казалось, старший сын никогда не умрёт с голоду. Но всё же...

«Весь мир у его ног?»

Это казалось невероятным. Как бы ни был Ёнбом сообразителен, такое смелое утверждение звучало преувеличенно.

— Они ещё молоды, так что посмотрим и подождём ещё немного.

В итоге Дохви наполовину согласился с мудрецом и вернулся в своё роскошное жилище.

— Где Сохва?

Было поздно. Едва он вошёл в дом, направился в спальню госпожи, но та оказалась пуста. Главные покои были тихи, и он позвал Унсика, который неловко указал на пристройку.

Почуяв неладное, Дохви направился в детскую. Как он и ожидал, во дворе были видны большие и маленькие следы — доказательства их игривого бега.

Сохва, которая до ужаса боялась тигров, совсем не испытывала страха перед Хвибомом.

Хотя было абсурдным для матери бояться собственного ребёнка, Сохва видела в Хвибоме не тигра, а совсем другое существо. Возможно, милую рысь огромных размеров с чёрно-белыми полосами на шкуре.

Скрип.

Открыв дверь детской, Дохви увидел трёх животных, спокойно спящих, словно ничего не тревожило их. Две бесстрашные серебристые лисицы свернулись клубком на спине Хвибома, превратившегося в тигра.

— О, боги.

Что мне делать с этими милыми созданиями?

Дохви не мог не чувствовать лёгкого раздражения — сегодня был «обещанный день», а Сохва, похоже, напрочь забыла об этом и крепко спала. Но, глядя на них, он не удержался от улыбки.

— Никогда ещё не видел тигра, который спал бы в такой нелепой позе. Этот мальчишка... — пробормотал Дохви.

Хвибом крепко спал, раскинув лапы в стороны, а два серебристых лиса удобно устроились на его широкой спине.

Эти очаровательные создания были его семьёй — любимая жена и драгоценные дети.

Улыбаясь, Дохви осторожно приподнял за загривок лиса, что был покрупнее.

— Мм... Ваше Величество…

Тот, чьё тело было больше, а мех — гуще, оказался Ёнбомом.

— Я всё ещё... недостоин... но я готов служить Вашему Величеству... Ваше Величество... Отец!

Проснувшись так же быстро, как и подобает чуткому лису, Ёнбом замахал лапами и насторожил уши.

— Тсс.

Сонная мордашка Ёнбома мгновенно просветлела от радости.

— Ты правда собираешься спать на спине тигра?

— Холодно было, вот я и одолжил спину брата.

Вид, как он шепчет, хлопая большими, блестящими глазами, был столь умилителен, что Дохви потрепал его по голове и опустил на тёплый пол. Но Ёнбом тут же подполз обратно к голове Хвибома и свернулся клубком.

— Только на эту ночь, отец. Я слышал, что мех тигра лучше всего согревает в холод.

Хвибом, не замечая лиса, удобно устроившегося у него на голове, мирно посапывал.
Даже если бы он заметил, то ничего бы не сказал — он безмерно уважал старшего брата.

Дохви мягко цокнул языком, поднял на руки свою лисицу и вышел из комнаты.

— Мм... Дохви? — раздался сонный голос.

Её разбудил внезапный холодный сквозняк. Сохва посмотрела на супруга.
Дохви ответил нежным поцелуем в макушку, ласково поглаживая её мягкий мех от ушей до спины.

— Я дома, любимая.

Его игривый ответ заставил её вздохнуть.

— Ох, только не это...

На ум тут же пришёл образ фигурок уток-мандаринок, оставленных на террасе. Они были повернуты лицом друг к другу — знак, который невозможно было спутать.

— Мы же договорились сегодня...

Сохва долго избегала Дохви по ночам, оправдываясь заботами о детях. Но теперь, когда Дохви сам взял на себя их воспитание, это оправдание выглядело жалким.
Она старалась оттянуть неизбежное как можно дольше, но в конце концов пришлось назначить день, и утки-мандаринки стали символом их соглашения.

— Сегодня последний день лунного года.

Дохви был мужчиной страстным. Настолько, что, если бы Сохва не останавливала его, он мог бы продолжать несколько дней подряд.

В растерянности и смятении она однажды спросила его:

— Почему эта... твоя ужасная штука такая несдержанная? Почему она никогда не успокаивается?

— Может, потому что я ем слишком много оленьих рогов, — ответил он.

Но с момента рождения детей Дохви был вынужден соблюдать воздержание.
Сохва сильно пострадала, рожая двух братьев, и не смогла быстро восстановить здоровье даже после того, как перестала их кормить. Глядя на её хрупкое, ослабленное тело, Дохви не мог заставить себя прикоснуться к ней.

После того как он стал заботиться о сыновьях, их дни и ночи перевернулись с ног на голову. Дохви часто бродил по ночам в своей истинной форме, обучая детей охоте, пока Сохва играла или дремала с ними днём.

Супругам было сложно найти время, чтобы побыть вдвоём, особенно с Ёнбомом, который буквально не отходил от них ни на шаг. Когда мать была рядом, старший сын цеплялся за неё, как пиявка, а в её отсутствие прилипал к Дохви. Очаровательный, но всё более навязчивый.

К тому же Сохва пропустила свои циклы течки, вероятно, из-за сильной материнской связи с детьми.

Если это так, то единственный способ вернуть былую близость — как можно скорее отправить детей из дома.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз занимались любовью?

— Хр-р... — вздохнула она, сонно зевая.

Сохва сделала вид, что не услышала, и закрыла глаза. Её воспоминания были туманны. Скорее всего, это произошло днём, когда Унсик забрал детей на прогулку…

— Превратись обратно в человека. Ты обещала.

На эту просьбу Сохва лениво зевнула ещё раз и опустила мордочку ему на руку.

— Я давала обещание? Хм... Не припомню…

Ухмыляясь, Дохви тихо прошептал на ухо лисице:

— Не стоит дразнить меня.

Почувствовав опасность, Сохва выпрыгнула из его объятий.

— Ох, да ну тебя! — буркнула она и, словно спасаясь бегством, выскользнула из дворца.

— Куда это ты?

Сохва исчезла из поля зрения Дохви за считанные мгновения. И в этот момент внутри Дохви вспыхнул жар, древний инстинкт хищника, жаждущего без конца гнаться за убегающей добычей.

Она хочет поиграть в догонялки?

Ему это пришлось по душе. Прошло много времени с тех пор, как он возился с Сохвой, а сегодня был тот самый обещанный день. Удовлетворённая улыбка тронула лицо Дохви.

Она уж точно знает, как взволновать тигра.

В один быстрый прыжок Дохви сорвался с места и рванул вперёд, следуя за знакомым, любимым ароматом.

— Ха... Ха...

Как далеко она убежала?

Сколько бы она ни бежала, внезапно Сохва обнаружила себя у большого ущелья, где воздух наполняли звуки текущей воды.

Мне говорили не ходить на север...

Гора Небесных врат была владением Сохвы и Дохви, но у них было одно правило.
За обширным горным хребтом на севере простиралась территория Имуги.
Говорили, что он был драконом, которому не удалось вознестись на небеса. Дохви упорно называл его Имуги, но слухи были иными.

Слуги рассказывали, что это огромный чёрный дракон с несметной магической силой. Они утверждали, что это доброе существо, живущее спокойно в храме с множеством великих учеников.

Но, услышав это, Дохви лишь презрительно фыркнул. Он уверял, что тот лишь притворяется добродушным, а на самом деле является жестоким Имуги, который пожрал всех своих братьев и захватил их логово.

— Никогда не ходи на север, Сохва. Что бы ни случилось, не ходи туда.

Даже без постоянных предупреждений Дохви Сохва не горела желанием встречаться с этим страшным существом, будь он чёрным драконом или Имуги. Она знала, что станет для него не более чем закуской.

Похоже, даже Дохви не мог справиться с ним. А раз чёрный дракон терпел шумное семейство Сохвы на горе Небесных врат, можно было предположить, что эта ситуация доставляла неудобства обоим.

И потому семья Сохвы жила на солнечной южной стороне горы, а Имуги обосновался в тенистом северном её краю.

Почти пять лет длилось это хрупкое сосуществование.

Но гора Небесных врат была столь обширной, что, несмотря на предупреждения, Сохва сама никогда не сталкивалась с этим ужасным чёрным драконом. До сегодняшнего дня она его даже не видела.

Бежав на север, она остановилась, услышав звук чистой воды.

Я и не знала, что здесь есть такое большое ущелье.

Несмотря на новолуние, место было ярко освещено. Узкий серп луны, висевший над скромным водопадом, казалось, был на расстоянии вытянутой лапы. Очарованная лунным светом, Сохва невольно двинулась к ущелью.

В этот момент, прорезая сверкающую воду, из-под её поверхности медленно поднялась тёмная фигура.

Присмотревшись, она увидела женщину с чёрными, словно эбеновое дерево, волосами.

— Ф... фея! — чуть не вскрикнула Сохва, поспешно закрыв рот и спрятавшись за деревом.

Это, должно быть, купальня феи.

То самое место, куда небесные феи спускаются, чтобы очиститься!

Купальня фей!

Эта гора действительно удивительна. Даже феи приходят сюда купаться.

Сердце Сохвы учащённо забилось при мысли о том, что она сможет увидеть небесное создание своими глазами.

Попытавшись успокоиться, Сохва выглянула из-за дерева, чтобы тайком понаблюдать за феей.

Даже в профиль фея была так прекрасна, что её сияние слепило глаза. Чёрные волосы, облепившие тело, блестели, как шёлк, а кожа была безупречной, белой и гладкой. Широкий, изящный лоб привлекал внимание, густые брови выглядели благородно, а нос был высоким и прямым. Мокрые ресницы, длинные и густые, отбрасывали тени на утончённые глаза, придавая лицу умиротворённый и благородный вид.

Но самым ярким элементом её совершенных черт были губы.

Они были красными и блестящими, как невестин румянец, пухлыми и манящими.

Я даже представить не могла, что кто-то может быть настолько красив... А эти губы... Она точно дарована самими небесами.

Губы выглядели такими полными и соблазнительными, что придавали фее из небесного царства некую чувственную ауру.

И тут фея повернулась к ней. Их взгляды встретились мгновенно, так что это нельзя было назвать случайностью. Она знала, что Сохва подглядывает за ней.

Хотя Сохва понимала, что должна склонить голову к земле и извиниться, тело будто окаменело. Ноги не слушались, и её охватила головокружительная слабость от увиденного.

Так вот как выглядит фея из небесного царства...

Её лицо было столь же прекрасно, настолько чарующе.

Сохва стояла, будто зачарованная. Лису затягивало в загадочные тёмные глаза феи.

Так красиво... Невероятно...

Пока она стояла с приоткрытым ртом, губы феи изогнулись в едва заметной улыбке.
Когда Сохва ответила ей глуповатой улыбкой, из губ феи высунулся розовый язык.
Сохва наблюдала в оцепенении, но вдруг...

— А?..

Язык феи стал длиннее.

Глаза Сохвы расширились от шока, когда она увидела, что язык, казалось, может достичь подбородка.

Нет, этот язык!.. Этот язык!..

Прежде нормальный язык теперь раздвоился.

Э-это язык змеи!

Фея медленно развернула своё тело к беспомощной лисице. Впервые увидев её полностью, Сохва побледнела. Та, кем она была очарована, вовсе не была феей.

Это был обольстительный мужчина!

Его язык игриво мелькнул в воздухе, словно насмехаясь над ней. Вид извивающегося языка, который, казалось, мог обвить её в любой момент, заставил Сохву броситься прочь из ущелья так, будто у неё горел хвост.

***

— Дохви! Дохви!

Тигр, который кружил вокруг, тут же услышал её почти визгливый голос и оказался рядом.

— Что случилось?

Сохва, вся взмокшая от пота, была так напугана, что вернулась в свою лисью форму, но всё ещё бежала вниз по горе на двух лапах, как человек, даже не осознавая этого.

Её вид был одновременно и комичен, и жалок. Бледная, до дрожи испуганная, она явно находилась на грани. Улыбка исчезла с лица Дохви, когда он увидел супругу в таком состоянии.

— Я... я видела бессмертного! Я видела бессмертного!

Он был не феей, но явно сошёл с небес. Лицо его было столь прекрасно, что Сохва не могла оторвать от него взгляд, и лишь позже заметила его широкие плечи и явственно мужскую фигуру.

И этот ореол вокруг него... необыкновенный. Когда их взгляды встретились, она почувствовала себя мышью перед змеёй, неспособной пошевелиться.

— Бессмертного?

— Он был такой красивый! Меня будто заколдовало, я думала, что сердце вот-вот остановится!

Сохва в смятении покраснела, вспомнив это прекрасное лицо.

— Красивее меня?

— Если смотреть только на его лицо, то... нет красоты равной...

— КРАСИВЕЕ МЕНЯ?!

Сохва вздрогнула и украдкой посмотрела на Дохви. Гнев в его взгляде заставил её нервно прикусить губу.

— Эта... эта фея... то есть бессмертный, был красив и благороден. А ты... ты красив и... — начала она, но супруг перебил её.

— Ах, так ты встретила бессмертного, который красивее меня? Вот почему моя лисичка так счастлива, я понял...

Дохви усмехнулся, но в его улыбке не было радости. Он кивнул в сторону вершины горы.

— Там ты видела своего бессмертного?

— Д-да... именно там...

Дохви снова улыбнулся, но в этой улыбке теплилось что-то зловещее.

— Это был Имуги, которого ты так боишься, Сохва.

— Ч-что?

Теперь, вспомнив раздвоенный язык, она поняла, что что-то было не так. Но ни за что на свете она бы не подумала, что сможет столкнуться с Имуги так близко, да ещё застать его за купанием.

— Я... я видела Имуги?! — её голос дрожал от ужаса.

В мыслях она тут же представила чёрного дракона, распахнувшего пасть и бросившегося на неё.

— Нет! Нет! Убирайся! — завизжала Сохва, замахав перед собой лапами, отгоняя видение.

Страх перед Имуги был укоренён глубоко в её сердце. Он был столь силён, что она даже избегала монаха, которым когда-то так восхищалась на горе Ихван.

— Я же говорил тебе. В северных землях живёт Имуги, что затаил злобу на тигров.

Сохва, вся дрожащая, распахнула свои круглые чёрные глаза.

— Но почему он ненавидит именно тигров?! Из всех возможных существ — тигров!

А что, если этот Имуги придёт за Дохви? Что, если он нападёт? А если укусит? Задушит его?..

Дохви, обнимая её пушистую, мягкую фигуру, ласково погладил мех, но сердце Сохвы всё равно бешено колотилось.

Справлюсь ли я с Имуги, если придётся с ним сразиться?..

Нет.

Она никогда не слышала, чтобы маленькая лиса побеждала дракона, который повелевает дождями и облаками.

Но... возможно, у меня есть шанс. Я ведь уже неплохо охочусь!

Да, этими когтями!..

Сохва судорожно открывала и закрывала свои лапки, чуть больше, чем листья папоротника.

Как ей справиться с этим змееподобным Имуги с таким устрашающим языком?

И всё же её заботило лишь одно: уберечь Дохви от беды.

— Я говорил тебе раньше. Неужели ты забыла? — Дохви с хитрой улыбкой склонился к дрожащей Сохве. — Когда он пытался вознестись, чтобы стать драконом, тигр вцепился ему в шею и вернул на землю.

— Д-дохви, что ты имеешь в виду?..

— Хм? — Дохви ответил так, словно только что вспомнил что-то незначительное. — Разве я не говорил тебе, что этим тигром был я?

Его тон изменился: если раньше он говорил о свирепом тигре, правившем горой Небесных Врат, словно о ком-то постороннем, то теперь стало ясно, что речь шла о нём самом.

К счастью для Дохви, у Сохвы не хватило сил задаться вопросом, почему он скрывал от неё, что был тем самым грозным тигром.

— Зачем ты это сделал? Зачем нажил столько врагов?

— Ну... Ты же знаешь меня. У меня дурной нрав.

Она знала. На самом деле, слишком хорошо знала. Сохва просто кивнула, проглотив свои слова.

— Он внушает мне отвращение. Мысль о том, что тварь, ползающая по земле, осмеливается стремиться к небесам, абсурдна и возмутительна.

Эти ошеломляющие слова ударили по ушам Сохвы, словно гром среди ясного неба.

— Говорят, из-за меня он стал калекой с обрубленным хвостом.

Несмотря на ужасное содержание рассказа, голос Дохви звучал тихо и мягко, как будто он напевал колыбельную.

— Может, заглянем к нему? Посмотрим, как он поживает.

— К-к-куда?! Что значит «заглянем»?

Сохва растерянно захлопала глазами, но Дохви, игнорируя её реакцию, направился к долине.

— Мудрец сказал, что он скоро станет кангчоли.

— Что? Кангчоли?!

Сохва знала, что иногда Имуги, которым не удалось стать драконами, превращались в кангчоли — чудовищ, что уже никогда не вернутся к человеческому облику.

Проблема заключалась в том, что в местах, где обитало это злое создание, прекращались дожди, превращая землю в бесплодную пустыню...

— Да, — равнодушно произнёс Дохви, — возможно, стоит поприветствовать его, пока он окончательно не стал безнадёжным монстром.

Слова Дохви напугали Сохву, она яростно замотала головой.

— Не ходи, Дохви! Прости! Это моя вина!

— В чём ты виновата? Ты всего лишь была очарована прекрасным бессмертным, не так ли?

Дохви говорил мягко, но даже сова, наблюдающая за ними с ветки дерева, поняла: он невероятно ревнует.

— Думаешь, он начнёт жевать тебя с головы до хвоста, почувствовав мой запах на тебе?

— Дохви!

— А может, проглотит тебя целиком? Всё-таки он змея.

Дохви уверенно направился в сторону северных земель, неся свою бесценную лисичку на руках, словно её страхи не значили для него ничего.

— Наверное, ты невероятно вкусная. Уверен, он никогда не пробовал лису столь сладкую, как ты. Ты так не думаешь?

Его голос звучал радостно. Дохви совершенно не обращал внимания на дрожащее, мягкое тельце в своих руках.

— Негодник! Ты снова пугаешь меня…

— Ещё даже не начинал. Может, мне напугать мою лисицу сейчас? — С игривой ухмылкой ответил Дохви, притворяясь, что хочет укусить её пушистое ушко.

— Может, мне съесть тебя самому, прежде чем он успеет?

— Ай! — громкий крик Сохвы эхом разнёсся по лесу.

Хотя его зубы даже не коснулись её, Дохви продолжал шутливо делать вид, что собирается укусить то её мягкие лапы, то шею, то пушистый мех.

Сохва извивалась и хихикала, пока ей, наконец, не удалось выскользнуть из рук Дохви. Вернее, он сам позволил ей это сделать. Сохва поспешно приняла человеческий облик, надеясь ускользнуть от его подначек.

Дохви с довольным видом смотрел на неё, стоявшую на земле. Его взгляд был пронзительным. В конце концов, Сохва поняла, что это всё было лишь уловкой, чтобы заставить её вновь стать человеком. Она неловко отвела глаза.

— Я скучал по тебе, Сохва.

— Хм... Ты видел меня вчера... И сегодня тоже...

Она знала, что он имеет в виду её человеческий облик, но притворилась, что не поняла.

В этот момент большая рука коснулась её подбородка.

— Я бы хотел поиграть с тобой ещё немного, но больше ждать не могу.

Осторожно приподняв ей голову, Дохви направил её маленькую руку к себе.

— Ох!

Сохва попыталась отдёрнуть руку, ошеломлённая знакомым прикосновением к длинному, толстому и твёрдому предмету, который она не ощущала уже несколько недель, а может, и месяцев. Но Дохви не отпустил её.

Вместо этого он крепко прижал её руку к себе, слегка потерев там. Его тонкая одежда уже была влажной. Сохве не нужно было смотреть, чтобы понять: она промокла от липкой, прозрачной жидкости.

Хриплый голос Дохви раздался над её головой:

— Ты так же мокра, как и я?

Сохва зажмурила глаза и покачала головой. Лёгкий смешок коснулся уха.

— Давай проверим. Посмотрим, правда ли ты не мокрая.

— Нет, нельзя. Даже если мы звери, у нас есть достоинство. Как можно делать это не дома... Ах!

Дохви внезапно ринулся вперёд, вцепившись зубами ей в шею, и слегка встряхнул головой.

— Раздевайся.

Его нос нежно скользил по её коже, заставляя сладкую дрожь пробегать по всему телу.

— Если сама не снимешь, я сделаю это за тебя, — прорычал Дохви, крепко обнимая Сохву. — Позволь мне. Я умираю от желания почувствовать тебя, прошу. Пожалуйста... Я должен вкусить тебя, моя любовь. Пожалуйста.

Под напором его настойчивой мольбы Сохва покраснела и наконец кивнула.

К счастью или к несчастью для Сохвы, казалось, чёрного дракона больше не было поблизости у долины. Никаких признаков присутствия не ощущалось рядом с парой, пока они обменивались страстными поцелуями. Но Сохва всё ещё боялась, что Имуги может появиться. Прислонившись к дереву, она осторожно упиралась в твёрдые, как камень, плечи Дохви, который осыпал её ласками.

— М-мы не можем делать это здесь... Ммф!

— Здесь никого нет.

— Но... это же территория Имуги, не так ли?

— Кому какое дело? — отмахнулся Дохви, наконец отрываясь от её губ, которые он кусал и целовал до этого момента. — Ты сейчас больше беспокоишься о нём, чем обо мне?

Его густые брови гневно изогнулись, и Сохва тут же сжалась от страха.

— Разворачивайся.

— Ах!

Её тело закружилось прежде, чем она успела осознать это. В испуге Сохва уткнулась руками в вяз, на который она опиралась. Шершавая кора дерева врезалась в ладони, но она не могла выпрямиться.

Холодный порыв ветра внезапно коснулся плотно сжатых ягодиц.

— Д-Дохви!

Сильные руки раздвинули их. Столь неожиданное прикосновение заставило разум Сохвы полностью помутнеть.

— Ч-что ты делаешь? Д-Дохви, что ты собираешься сделать?!

Сохва пыталась изогнуться, но его хватка была как стальные тиски. Маленькие, мягкие ягодицы казались вот-вот лопнут под его руками. Более того, он слегка потянул её бёдра назад, заставив наклониться так, что теперь она беспомощно опиралась на вяз, выставив свои округлые формы на свет луны.

Какое возмутительное поведение под сиянием луны!

Сохва широко раскрыла глаза и осторожно оглянулась назад. Дохви, опустившись на колени, смотрел между её раздвинутых бёдер своими золотыми глазами, сверкающими, словно он разглядывал драгоценный камень.

— Негодяй! Ты... негодяй!

Он приблизил своё красивое лицо, чтобы зарыться между её формами. Сохва отчаянно задёргала бёдрами в ответ на эту попытку.

— Ладно, ладно... Я ведь только собирался это сделать, так что перестань хныкать.

Он был настоящим коварным тигром. Обращался с ней, едва не теряющей сознание от шока, так, будто она была животным в брачный период, которое отчаянно жаждет своего суженого.

— Т-ты негодяй! Отпусти меня! Отпусти!

Но Дохви игнорировал её протесты, погружая губы между её округлых, персиковых ягодиц.

— Пусти... Ах!

Жёсткий язык коснулся промежности. Сохва инстинктивно приподнялась на носочки и выгнула спину. В тот же миг Дохви поднял её дрожащее тело выше, продолжая двигаться языком ниже.

— А-а-ах...

Тело Сохвы выгнулось дугой, словно у кошки в период течки. Дохви, используя большой палец, раздвинул мягкие округлости перед собой, наклоняя голову так, будто пил нектар из ручья. Язык, влажный и горячий, легко нашёл крошечный вход.

— Ммф...

Хлюп... Хлюп...

Как и тогда, когда он жадно впивался в её молочные груди, Дохви с таким же пылом лакомился её соками. Твёрдый и горячий язык погружался внутрь, а большой палец нежно скользил кругами по чувствительному клитору.

Руки Сохвы, что упирались в вяз, медленно скользнули вниз.

— Ах... Ух...

Сладкий аромат её соков витал у него под носом. Раздвинув эти сочные персики, Дохви погрузил лицо глубоко между них, смакуя, медленно двигая головой из стороны в сторону.

От выступающих надбровных дуг, мужественного носа, губ и горячего дыхания — он знал, как сильно его присутствие будоражило её. Годы опыта не прошли даром.

— П-Пожалуйста... хватит... перестань...

Как он и ожидал, её плотно сжатые ягодицы подрагивали.

— Нет... ах... прекрати…

— Хочешь, чтобы я пососал ещё?

— Ик!

Ты почти задыхаешься от удовольствия, а говоришь «хватит»? Какой вздор!

Дохви прекрасно знал, как выжать правду из этой притворной маленькой лисички.

— А-а!

Её узкий проход жадно сжимался и разжимался, когда он ввёл средний палец. Сохва тут же дёрнулась.

— Это то, чего ты хотела? Чтобы твои отверстия заполнили? Скажи мне, разве не этого ты жаждешь, моя озорная лиса?

— Ммммм…

Она издала протяжный стон, больше не пытаясь возразить. Найдя её молчаливую уступчивость забавной, Дохви резко погрузил палец глубже, надавливая вверх.

В то же время он склонился, взяв в губы маленькую жемчужину, жадно посасывая её и дразня языком.

— Д-Дохви... подожди, подожди...

Сохва начала извиваться.

— Пожалуйста, прекрати, пожалуйста... Ах! Дохви, ХВАТИТ!

Но слабые попытки отбиться, оттолкнув его голову, только сильнее разжигали тигра.

— Мм! Ах!

Дохви пальцами проникал так глубоко, что она могла чувствовать, как костяшки ударялись о её мокрые внутренние стены.

Решительные движения руки сотрясали её тело, вызывая непреодолимое желание выплеснуть всё наружу.

С распущенными волосами и закрытыми глазами, она издавала рваные стоны, согнувшись пополам.

Плеск, плеск...

Наконец, тонкая струйка жидкости вырвалась из её тела, падая на сухую землю. Сохва сжала глаза ещё крепче, желая, чтобы из неё текли слёзы, а не это.

Но смущение длилось недолго. Безжалостный натиск его пальцев на её чувствительные стенки быстро стирал остатки здравого смысла.

Это было ощущение, которое она давно не испытывала. Забытое наслаждение обрушилось на неё с новой силой, сметая всё на своём пути. Сохва больше не думала о том, что её тело оставило после себя. Оргазм был слишком мощным, чтобы сопротивляться.

— Ты уже кончила... моя дорогая.

Его голос был раздражающе весёлым.

Дохви нежно дразнил её языком, словно маленького котенка, и бормотал какую-то чепуху.

— Прямо мне в рот. Ещё. Дай мне больше.

И снова струя жидкости хлынула между ног, намочив ступни Сохвы. Её маленькие плечи дрожали.

Наконец, она кончила, забрызгав лицо Дохви своей жидкостью.

Негодяй... Проклятый тигр...

Сохва всё ещё тряслась от нестерпимого удовольствия, но не могла избавиться от чувства неловкости, которое одолевало её сознание.

— Как же хорошо... Я схожу с ума. Ещё, дай мне ещё.

Серьезно это было или нет, но Дохви мечтательным голосом, словно пьяница, одурманенный нектаром, жадно пил её сладкую жидкость.

— Так вкусно... Мне так нравится.

Видя, как он разбушевался, Сохве стало ясно, что её ждёт. Отныне ей придётся делать это каждый день. Этот бесстыжий тигр будет каждый день умолять её кончить ему на лицо.

Ноги ослабли и задрожали. Когда ошеломленная Сохва задыхалась, пальцы внутри неё резко отстранились, сменившись влажным, пульсирующим стержнем с угрожающей головкой.

— Нет... Нет!

Тяжёлое ощущение, распирающее вход, было далеко не обычным.

— Что значит «нет»?

— Ух... УХ!

Увеличенная головка, размером с детский кулачок, мгновенно вошла в её беспомощное тело, заполнив его полностью.

— Ах!

Сохве казалось, что она не может дышать. Массивный ствол словно заполнял не только тело, но и душу. Она не могла пошевелиться.

— Ты продолжаешь говорить «нет», но твоя киска говорит об обратном, не так ли? Смотри, она уже так сжимается вокруг моего члена.

Подразнив Сохву и один раз кончив сам, Дохви снова вошёл в неё. Белая сперма потекла, а тигр с нетерпением ожидал второй разрядки.

— Уф...

Когда он наклонился над ней, проникновение стало еще глубже. Широкой грудью он прижался к ее спине.

— Ах... Хмм... А-а-а! О!

От давления на шейку матки у Сохвы побежали мурашки по позвоночнику.

— Никогда не делай комплиментов другим мужчинам в моем присутствии. Особенно касательно внешности.

Шершавый язык лизнул ее нежный затылок.

— Я должен быть единственным мужчиной в твоей жизни, дорогая.

О чем это он? Сохва вскрикнула от удовольствия, когда он глубоко вошёл в неё.

Он говорит об Имуги. В этом проклятом Имуги и была проблема.

— Когда это я... Я просто подумала, что у него красивое лицо, вот и всё!

— Я уже сказал тебе, Сохва.

— Ах!

Дохви схватил её за грудь одной рукой, а другой — за подбородок.

В одно мгновение все тело оказалось под его контролем.

— Этот Имуги в твоём вкусе? А?

Свирепое рычание отдавалось в ушах как гром, а яростные толчки продолжались без паузы.

— Если ты и дальше будешь так говорить, я сейчас же пойду туда и разорву его милое личико в клочья.

Твёрдый как камень наконечник без устали колотил её. Пойманная свирепым хищником, Сохва не могла даже стонать.

Сильное наслаждение поднималось по позвоночнику до самой макушки.

— Смотри только на меня... Только я могу быть привлекательным в твоих глазах.

— Ах...

— Люби только меня и только мне говори, что я красивый. Поняла?

Тупая боль от ударов внутри принесла ещё один ошеломляющий оргазм. Прекрасный горный пейзаж исчез из её поля зрения, а зрение рассыпалось на кусочки.

Сохва боялась, что может ослепнуть. Ощущение было такое, будто её погружают в каскадный водопад.

— Уф...

Дохви снова начал освобождаться внутри неё. Семеня пропитало её внутренние стенки, словно потоп. Его оргазмы всегда были долгими, к чему она так и не смогла привыкнуть.

— Отпусти... Отпусти меня... Отпусти меня... УГХ!

После долгой разрядки Дохви лизнул её челюсть и мочки ушей, словно пытаясь извиниться. Его движения, теперь нежные и заботливые, противоречили прежней жестокости.

— Тебе понравилось?

Сохва, обессилев, слабо кивнула, побуждая злого тигра раскрыть свою истинную природу.

— Тогда, может, попробуем ещё раз?

— Что... Что ты сказал?..

О нет, она забыла. Она должна была притвориться мёртвой! Тогда бы бесстыжий тигр отпустил её!

— Нет!

Озорно улыбаясь, Дохви продолжил свои движения.

Бам, бам.

Маленькие кулачки Сохвы слабо бились о широкую грудь Дохви.

Но тот лишь рассмеялся, неся её на руках, как принцессу, и направился домой.

— Ах ты, негодяй! Негодяй!

— А кто меня избаловал, позволяя делать всё, что я захочу?

Сохва посмотрела на своего красавца-мужа раздражёнными глазами. Он выглядел очень довольным, как сытый зверь.

— Это ты меня испортила и избаловала, Сохва. Так возьми на себя ответственность.

Дохви намеренно шёл в своём человеческом облике. Он хотел насладиться временем, проведённым вместе, чтобы дорога домой казалась длиннее.

— Если ты ещё раз подойдёшь к Имуги...

— Я сумасшедшая, по-твоему? Я не встречусь с ним, даже если он даст мне гору золота!

— А что, если он действительно даст тебе гору золота? Или... даже больше?

Последовало короткое молчание.

— ... Даже больше... чем гора золота?

Невинный голос заставил Дохви остановиться.

Его ледяной взгляд упал на неё. Увидев холодные, как зимний мороз, глаза, Сохва захихикала и быстро превратилась в лисицу, чтобы вырваться из его объятий.

— За такое количество золота я, пожалуй, подумаю.

Серебристый хвост изящно колыхался в лунном свете, словно насмешливо дразня его.

— Что я только ни сделаю, чтобы купить своему мужу вкусное мясо!

Даже её игривые движения казались Дохви бесконечно очаровательными. Но в глазах молодого супруга вскоре вспыхнул свирепый блеск, когда он смотрел на свою дразнящую жену.

— Ах нет! Спасите бедную лису!

И вот огромный тигр, принявший свою истинную форму, бросился в погоню за убегающей серебряной лисой.

— Стой, куда собралась!

— Хе-хе, я пошутила! Это была всего лишь шутка, честное слово!