Онлайн чтение книги Запретная песня Living with the Dangerous Beast
2 - 2 Бонусная глава 2: «Семья лисы»

— Отец, ты лучший! Самый лучший!

— Эх… Ёнбом.

Вместо того чтобы охотиться, его старший сын валялся на спине, лениво виляя хвостом, отчего у Дохви разболелась голова. Несмотря на то что он вывел его на тренировку ранним утром, успехов не было и в помине.

— Что же мне с тобой делать, Ёнбом?

— Конечно, гладить меня!

Будь Ёнбом тигром, Дохви бы выгнал его без колебаний.

— Ты потрясающе охотишься! Олень, коза — никто не может уйти от тебя! Ты лучший, отец!

Но, глядя на милую мордочку, что терлась о его ногу, Дохви невольно вспоминал Сохву, и это мешало ему быть строгим.

— Я поймал одного.

К счастью, второй сын, Хвибом, оказался куда более зрелым. Несмотря на ярко-серебристый мех, унаследованный от Сохвы, который делал его заметным и усложнял охоту, Хвибом никогда не возвращался с пустыми лапами.

— Это тот, на которого ты нацелился?

— Да, отец.

Когда он принес оленя, за которым охотился с самого начала, Дохви вспомнил себя в детстве.

— Отлично. Никогда не теряй из виду свою цель.

— Я запомню, отец.

Похвалив Хвибома, Дохви поднял серебристого лисёнка, который уютно устроился у него на плече. Ёнбом невинно моргнул, когда отец схватил его за шкирку.

— Ёнбом, ты хоть воробья можешь поймать?

— Как я поймаю существо с крыльями, отец?

Дохви охватило отчаяние.

Неужели это действительно его ребенок? Лисёнок был невероятно очаровательным, но он умудрялся только умилять всех вокруг...

— Я поделюсь своей добычей с братом, отец. Пожалуйста, отпусти его.

Хвибом сжалился над братом, который болтал лапками в воздухе, и попытался уговорить Дохви.

К счастью, младший не был жадным.

Сострадательный Хвибом, принявший человеческий облик, шагал рядом с Дохви. А серебристый лисёнок, будто это было его законное место, уселся брату на голову. Глядя на них, Дохви тяжело вздохнул.

— Ёнбом.

Тот прекрасно знал, как использовать свою миловидность себе на пользу.

— Тебе тоже нужно привыкать к человеческому облику.

— Но мне так удобнее. Мама всегда говорит, что удобство — превыше всего!

Стоило упомянуть мать, как любое порицание прекращалось. Ёнбом действительно оказался хитрее младшего брата.

— После завтрака я поведу вашу мать на рынок.

— На рынок?!

— Отец! Мы тоже можем пойти...!

Оба брата навострили уши, но Дохви решительно покачал головой.

— Нет, вы не пойдете.

— ... Хорошо, отец.

— А-а...

Рынок был полон вкусной еды. Но не только. Там можно было увидеть множество вещей, которых не сыщешь в горах.

— Но, пожалуйста...

Ёнбом посмотрел на Дохви умоляющим взглядом, стараясь быть как можно милее, но тот вновь твёрдо покачал головой.

— Абсолютно нет.

Каждый раз, когда Дохви пытался взять Сохву на пикник, Ёнбом тайком следовал за ними вместе с братом и портил их прогулку.

Дохви метнул суровый взгляд в сторону Ёнбома, ясно дав понять, что случится, если он не послушается. Уши Ёнбома, которые до этого стояли торчком, сразу опустились.

Пожалев напуганного брата, Хвибом быстро подхватил его и прижал под мышкой, шепнув:

— Брат, может, сыграем в тухо? Я стал довольно хорош в этом. Пожалуйста? Мне так скучно.

(Прим. Традиционная игра, в которую часто играли во дворцах или домах аристократов. Нужно руками бросать стрелы в кувшин)

— Ну, раз уж ты так настаиваешь, я сыграю с тобой!

— Спасибо, брат.

Убедившись, что дети заняты, Дохви накормил их сытным завтраком, а затем быстро схватил Сохву за руку и повел её прочь из дворца.

Привычка Ёнбома взгромождаться на головы других, видимо, была унаследована от матери.

Путь до рынка был неблизким, поэтому Сохва позволила себе роскошь расположиться на голове Дохви, который принял тигриный облик.

На входе в деревню Дохви снова стал человеком, но Сохва покачала головой:

— Стоит мне показаться, как люди не перестают говорить со мной. Это утомляет.

С её фарфорово-белым лицом, ярко-красными губами и сверкающими большими глазами Сохва была настолько красива, что всегда притягивала взгляды мужчин.

— Лучше я останусь у тебя на руках.

Запрыгнув в объятия Дохви, она забралась под его робу, лишь голова выглядывала из-под белого воротника.

— Как тебе?

Дохви тихо засмеялся, когда мягкие ушки Сохвы коснулись его шеи.

— Никто не поймёт, кто я — серебристая лиса или щенок.

— Верно, никто не поймёт.

Он поцеловал её прекрасные глаза и поддержал ладонью бёдра.

— Пойдём. Я готова отправиться в ПРИКЛЮЧЕНИЕ!

Как и сказала Сохва, стоило им войти на шумный рынок, как её тут же захватило происходящее.

Проходящие мимо люди не могли удержаться от тёплых улыбок, глядя на Сохву в руках Дохви.

— Ох… Какая милашка...

Если бы лицо Дохви не было столь грозным, словно у стража преисподней, они, наверное, выстроились бы в очередь, чтобы её погладить.

Не замечая этого, Сохва постоянно вертела головой из стороны в сторону, её шелковистый мех щекотал шею.

— Перестань двигаться. Из-за этого я хочу укусить тебя.

— Нет уж!

Дохви часто играл с Сохвой, слегка покусывая её, когда она принимала человеческий облик. Это было всего лишь игрой, но Сохва, ведомая инстинктом, всё равно боялась и втягивала голову, как черепаха.

— Ты всё ещё боишься меня? — нахмурился Дохви, его голос смягчился.

Сохва сделала вид, что не услышала, и лёгким движением лапки постучала по его широкой груди.

— Купи мне вон те рисовые сладости.

— Ответь мне. Ты всё ещё меня боишься?

Дохви похлопал её мягкие бедра, требуя ответа.

Сохва фыркнула и, надув губы, подняла взгляд.

— Хмф, думаешь, я не знала с самого начала?

— О чём ты?

— Что ты — царь тигров, правящий горой Небесных Врат!

На миг глаза Дохви, обычно спокойные, дрогнули, словно случилось землетрясение.

Она знала? С того самого момента, как пришла на гору Небесных врат? Эта глупенькая лисичка знала?

— Откуда?..

— Бедное дитя, ты считаешь меня дурой, но я далеко не такая наивная, как кажусь.

— Что?

— Я всё это время тебя дурила.

Она, должно быть, подслушала чей-то разговор. Или же это была её милая попытка прикрыть ложь. В любом случае не имело значения.

Почуяв что-то в воздухе, Сохва внезапно широко распахнула глаза.

— Рисовые лепёшки!

И, как ни удивительно, вдалеке действительно стояла торговка рисовыми лепёшками. Дохви сделал вид, что ничего не заметил.

— Я ничего не вижу.

— Они вон там! Вот там!

Она так взволнованно размахивала лапками, что это выглядело абсурдно. Эта лиса, которая во время охоты не могла учуять белку прямо перед носом, могла с точностью найти рисовые лепёшки, словно гончая.

— Давай купим рисовых лепёшек. Скорее, Дохви!

— Лучше бы ты так ела мясо. Тебе стоит взять под контроль свою чрезмерную тягу к сладостям.

— Я хочу лепёшки с мёдом. Понял? А ты можешь взять эти странные лепёшки с полынью, если хочешь.

Насколько Дохви знал, ради медовых рисовых лепёшек Сохва могла даже проснуться среди ночи.

Однажды она проигнорировала весь пир, который он для неё приготовил, и весь день твердила только о лепёшках. В итоге он купил ей целую кучу, но с полынью.

После того случая она начала добавлять такие язвительные комментарии, чем неизменно смешила Дохви.

Они быстро подошли к прилавку с рисовыми лепёшками.

Женщина, лениво сидевшая за своим лотком, тут же встала с сияющей улыбкой, увидев красивое лицо Дохви.

— Не хотите купить лепёшек? У меня их много, и все очень вкусные.

Она с энтузиазмом стала предлагать ему разные виды лепёшек.

— Ох, никогда не видела такого красавца, как вы.

Торговцы всегда были любезны с богато одетыми покупателями. Дохви это не волновало, он спокойно выбрал достаточно лепёшек, чтобы хватило и Ёнбому, и Хвибому.

— Попробуйте. Все они сделаны вручную.

Но пока голос торговки звучал всё более зазывающе, глаза Сохва вспыхнули гневом.

Вот же лиса!

Сохва лапкой провела по груди Дохви, но не выпустила свои острые коготки. Не замечая её негодования, Дохви продолжал выбирать лепёшки, поглаживая её пушистую спинку.

— Ой, не стесняйтесь, просто откройте рот, и я... Ай!

— Гр-р-р!

Торговка, которая едва успела подойти поближе к статному юноше, отшатнулась в испуге.

Щенок, мирно устроившийся в его объятиях, внезапно оскалился и бросился вперёд. Несмотря на своё милое обличье, он оказался неожиданно свирепым.

— Моя собачка очень ревнивая, — рассмеялся Дохви, пытаясь успокоить свою разъярённую спутницу. Однако её рычание и попытки укусить всех, кто бы подошёл к Дохви слишком близко, были отнюдь не шуткой.

— Боже мой, как можно приводить столь яростного щенка в такое место…

— Я беру всё.

— «Всё»? Хорошо.

Торговка быстро упаковала рисовые лепёшки.

— Гр-р... Гр-р!

— Ох, щенок пытается меня укусить!

Схватив лепёшки, Дохви поспешил к ближайшему постоялому двору, чтобы успокоить свирепое существо, сидевшее у него на руках.

Как только они вошли в комнату, скрытую от посторонних глаз, Сохва тут же приняла человеческую форму.

— Я больше не буду твоим щенком!

Сгорая от злости, она тяжело дышала. Дохви, хоть и не был виноват, поспешно стал умолять её о прощении.

— Пожалуйста, успокойся. Ну же, милая?

Он не взглянул на торговку рисовыми лепёшками, не прикоснулся к предложенным ею сладостям и даже своей одеждой её не коснулся. Тем не менее Дохви склонился в покаянии, беря на себя вину за всё.

— Попробуй эту медовую лепёшку. Ты ведь её хотела.

— Не хочу! Даже если внутри было бы золото, я бы её не съела.

— Не стоит её есть, если там золото. А тут мёд — твой любимый сладкий мёд.

Если он принесёт их домой, Ёнбом наверняка съест все медовые лепёшки. Надо накормить её сейчас.

Сохва всегда была щедрой с теми, кто мал и в нужде. Готова даже отдать еду изо рта, если малыши просили. Как когда-то с ним, когда он был тигрёнком.

— Ну же, попробуй.

Под его настойчивыми уговорами она нехотя приоткрыла губы. Дохви аккуратно положил кусочек медовой лепёшки ей в рот, словно кормил птенца.

Чмок.

Маленькие, напоминающие спелую вишню, губы обхватили его пальцы, втягивая их внутрь. На мгновение мягкий язык коснулся кожи.

Этот хитрый жест явно был не случайным.

— Хм, торговка раздражает, но готовит она, конечно, вкусно.

Дохви смотрел, как Сохва жуёт лепёшку, и, погружённый в свои мысли, не мог отвести взгляда от её губ.

Его охватила жажда.

Лишь один игривый укус… и желание вспыхнуло в нём, захватывая целиком.

— Хочешь ещё одну?

Даже когда возбуждение стало очевидным через одежду, Сохва делала вид, что ничего не замечает, и продолжила наслаждаться медовыми лепёшками.

Вот же лиса…

Когда Дохви уже собирался наброситься на её губы вместо очередной лепёшки, в комнату вошёл хозяин постоялого двора.

— Господин, я принёс миску свежеприготовленного супа... Ох?

Увидев благородный вид гостя, трактирщик заранее подготовил угощение.

— Разве вы не пришли сюда один?

Теперь же рядом с ним была ослепительная женщина. Хозяин озадаченно переводил взгляд с Сохвы на Дохви.

— Что ты несёшь?

Глубокий и властный голос мужчины заставил трактирщика вздрогнуть.

— Должно быть, я обознался из-за жары, — пробормотал тот, поспешно поставил блюдо и вышел.

— Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо.

Сохва, привыкшая к изысканным угощениям, которые Дохви готовил для неё каждый день, даже не взглянула на еду из трактира. Она лишь напевала себе под нос, роясь в корзине с лепёшками.

— Хм?..

Рука замерла над одной из лепёшек, которая была покрыта чёрными бобами.

— Фу!

Сохва поморщилась и с таким отвращением отбросила рисовую лепёшку в сторону, словно не могла вынести даже её вида.

— Что случилось?

Дохви, недоумённо глядя на неё, спросил причину внезапной неприязни к еде. Фыркнув, Сохва начала рассказывать о своей встрече с Рёнхи.

— Несколько дней назад я встретила одну дерзкую маленькую крольчиху...

— И что дальше?

Дохви, лениво откинувшись, словно беззаботный аристократ, потягивал сладкое домашнее вино, слушая её мелодичный голос.

— Эта крольчиха осмелилась назвать меня… белой… белой рисовой лепёшкой!

Как можно сравнить Сохву с рисовой лепёшкой? Дохви так и не смог понять столь странное сравнение и слегка нахмурился.

— Вот! Вот этой самой! — всхлипнула Сохва, едва сдерживая слёзы, и протянула перед собой лепёшку. Казалось, она была по-настоящему расстроена и оскорблена.

Дохви хотел встать на её сторону, но, увидев лепёшку в маленькой руке — белую, с редкими вкраплениями чёрных бобов, — внезапно всё понял.

Ах…

— За свою жизнь я слышала всякое, но чтобы меня назвали белой рисовой лепёшкой — это впервые! — Сохва залилась краской от унижения.

Но Дохви уже не мог сдерживать смех.

— Ха-ха-ха!

Сохва метнула сердитый взгляд, недовольно надув губы.

— Тебе это кажется смешным? Правда думаешь, что это весело, да? Хм!

Отставив наполовину наполненную чашу, Дохви резко изменил тон, поднял Сохву к себе на колени и начал мягко утешать её.

— Что это была крольчиха? Как она посмела?

— Довольно! — буркнула она.

Дохви целовал её шёлковые губы, зажмуренные глаза и бледную шею.

— Скажи мне, кто она. Если я её схвачу, то…

— Я же сказала: прекрати! Хмф!

Но, несмотря на свои слова, её изящный палец уже указывал на другую лепёшку в углу — обсыпанную соевой мукой.

— Похожа на эту.

— Ага, понятно.

Маленькая пушистая крольчиха с коричневой шерсткой, как одуванчик... Дохви начал догадываться, о ком речь.

— Если увидишь маленькую коричневую крольчиху с такой же пушистой шерстью, просто поймай её и… проглоти целиком.

Глаза Сохвы засверкали в порыве мести.

— Ладно, так и сделаю.

— Э-э... Нет, нет, я имела в виду... Не ешь её... — быстро замахала руками Сохва, внезапно испугавшись, что крольчиха может в самом деле оказаться в его желудке. — Просто рыкни на неё, но не ешь, Дохви. Нельзя!

— Хорошо.

Дохви смотрел на Сохву с бесконечной нежностью, пока она сидела у него на коленях, обняв его за шею и прижавшись головой к широкой груди.

— Это просто бедное маленькое создание с огромными ушами, непропорционально большими для её тела...

Его длинные пальцы не спеша играли с её мягкими, пушистыми волосами.

— Да уж, тебе, видимо, всех жалко, мой милый щеночек.

— Я — лиса.

— Да, моя лиса.

Рука, скользнувшая по волосам, мягко приподняла подбородок.

— Мне тоже хочется попробовать... Насколько сладкой может быть эта рисовая лепёшка?

— Любопытно? Тогда узнай сам.

Как только она закрыла глаза, Дохви склонился и крепко поцеловал Сохву в губы, словно кусал спелое яблоко.

Он жадно впитал сладость мёда, покрывавшего её губы, смешивая поцелуи с горячими прикосновениями.

Когда Дохви, наконец, отстранился, из его груди вырвался тихий смешок.

— Почему ты смеёшься?

Он посмотрел в её тёмные глаза, чуть приподняв уголок своих пухлых губ.

— Белая рисовая лепёшка... и правда ведь?

— Ах ты, мерзавец!

На обратном пути домой они шли, держась за руки. Сохва напряжённо озиралась по сторонам, словно боялась, что кто-то может увести её мужа.

А вот Дохви, ни о чём не догадываясь, не переставал её дразнить.

— Смотри, вон там ты, Сохва.

— Где?!

Белый щенок? Она быстро обернулась.

Но увидела лишь лоток с белыми рисовыми лепёшками.

— Ах ты, негодяй!..

Она рассказала мужу о своём унижении, надеясь на сочувствие. А он только и делал, что подтрунивал над ней всякий раз, когда они проходили мимо торговцев лепёшками.

Когда крохотные кулачки Сохвы обрушились на него, Дохви не мог перестать смеяться.

— Эта дерзкая крольчиха ещё познает гнев твоих кулаков!

— Ты снова меня дразнишь, да? Да?!

— Как я осмелюсь?

Дохви поднял её руку и нежно поцеловал ладонь, молясь, чтобы эти мягкие кулачки навсегда оставались такими же сладкими, охраняя гору Небесных Врат.