Чжу Ын Гём со вздохом скептически покосился на Хан Чжи Ха, всем своим видом спрашивая, какую ещё дурацкую отговорку она выдумала на этот раз. От волнения у девушки мелко дрожали веки, и она с отчаянным пылом принялась доказывать, что на сей раз говорит чистую правду:
— Э-это ведь была просто тренировка… Я и сама понимаю, но мне было так невероятно, так безумно хорошо! Меня ещё никогда в жизни так крепко не сжимали в объятиях всем телом. Вы ведь и сами сказали, командир, что со мной вам понравилось больше, чем вы ожидали. А мне понравилось куда сильнее! Настолько, что с самого утра, едва я открыла глаза, и до этой секунды у меня из головы не выходит наш с вами секс!..
Чжу Ын Гём молча смотрел на неё, не произнося ни слова.
— Но разве я могла подойти и впрямую попросить повторить?! Конечно, я пыталась как-то сдержаться! Вот и пробовала висеть вниз головой под потолком, стреляла в тире до звона в ушах, а потом подумала: вдруг получится перебить плотский голод обычной едой — и наелась до отвала!
Пока он слушал эту сбивчивую тираду, перед глазами живо мелькнула утренняя картина: то, как Хан Чжи Ха украдкой прижалась губами к горлышку початой им бутылки воды и наивно, словно девочка-подросток, залилась краской.
Он, конечно, догадывался, что прошлая ночь не прошла для неё бесследно. Да и сам он был не прочь повторить, отчего весь день то и дело поддразнивал напарницу. Но Чжу Ын Гём и представить не мог, что Хан Чжи Ха настолько помешалась на сексе с ним. Выходит, всё, что она сегодня вытворяла, — и висение под потолком среди бела дня, и разодранные в кровь, как у зелёного новичка, ладони на стрельбище, и даже совершенно несвойственное ей ночное обжорство — было отчаянной попыткой обуздать собственное желание.
И где только водятся женщины, которые вот так заявляют мужчине, что до смерти хотят с ним переспать?
Чем ближе он её узнавал, тем сильнее убеждался: до чего же чудная девчонка. Смеяться в такой ситуации не стоило, но от подобной нелепости Чжу Ын Гём не выдержал и беззвучно прыснул.
Уж неизвестно, как именно Хан Чжи Ха истолковала этот смешок, но её лицо вдруг исказилось от глубокой обиды. А в следующую секунду она крепко сжала кулаки, словно приняв бесповоротное решение, и отчеканила:
— Я ни за что не вернусь в Корею. Хотите отстранить меня от операции — лучше сразу пристрелите. Потому что я во что бы то ни стало лично доведу это задание до конца.
Бросив эти дерзкие слова, Хан Чжи Ха круто развернулась и зашагала прочь, скрывшись в своей спальне.
Оставшись один посреди разгромленной кухни, Чжу Ын Гём плотно сжал губы, сдерживая рвущийся наружу смех, и неспешно направился к террасе. Выйдя на воздух, под душный морской бриз, он с лукавым прищуром принялся мысленно прокручивать только что услышанные слова.
С-секс! Тот самый, которым мы вчера всю ночь занимались!.. Это всё из-за него! И на вас тоже лежит ответственность, командир!
Э-это ведь была просто тренировка… Я и сама понимаю, но мне было так невероятно, так безумно хорошо! Меня ещё никогда в жизни так крепко не сжимали в объятиях всем телом.
Но разве я могла подойти и впрямую попросить повторить?! Конечно, я пыталась как-то сдержаться!
Из головы никак не шла одна простая мысль: потрать Хан Чжи Ха хотя бы сотую долю сегодняшних усилий не на борьбу с похотью, а на то, чтобы просто предложить переспать ещё раз, — всё решилось бы куда проще и быстрее.
Ну чистой воды дурёха, честное слово.
Во время этой перепалки тело само собой некстати возбудилось, и Чжу Ын Гём некоторое время пытался отвлечься, чтобы остудить кровь. Раз уж выяснилось, чего напарница так отчаянно хочет, ничто не мешало не терпеть, пойти следом и прямо сейчас взять её в постели, однако куда интереснее было подождать, пока Хан Чжи Ха окончательно не потеряет голову.
Прислонившись поясницей к перилам террасы, Чжу Ын Гём запрокинул голову. Взгляд утонул в иссиня-чёрном предрассветном небе.
На этом задании решительно всё шло наперекор его расчётам. В любой другой раз, стоило ситуации выйти из-под контроля или отклониться от плана, он бы немедленно вмешался и жёстко вернул дело в нужное русло, но сейчас делать этого совершенно не хотелось. Кто бы мог подумать, что непредвиденная помеха обернётся столь занятным развлечением? В его привычном мире, где каждый день походил на бег по замкнутому кругу, вдруг мелькнуло нечто совершенно новое. Неплохая забава, чтобы скоротать время.
По крайней мере, тогда он считал это всего лишь забавой.
В отличие от вчерашнего утра, сегодня Хан Чжи Ха бодро отбегала положенную дистанцию и вернулась домой полная сил. Она даже беззаботно напевала себе под нос, словно ночной сцены на кухне и в помине не было.
Чжу Ын Гём, который закончил пробежку раньше и теперь переводил дух за чашкой утреннего кофе, глубоко откинулся на спинку дивана в гостиной, молча наблюдая за мелькавшей перед глазами напарницей. Девушка всеми силами старалась не смотреть в его сторону. Она пыталась держаться как ни в чём не бывало, но каждое движение и бегающий взгляд выдавали крайнюю скованность. От её кожи после свежего душа тянуло мягким, тёплым запахом мыла.
— Командир, сегодня вечером я ненадолго отлучусь по личным делам, — доложила Хан Чжи Ха, поневоле бросив на него быстрый взгляд.
Первый месяц в Гонконге отводился на адаптацию к местной жизни и подготовку к основной фазе операции, поэтому агентам предоставлялась относительная свобода действий. По уставу о каждом выходе в город полагалось докладывать старшему оперативнику, но на практике за личным временем подчинённых никто так строго не следил.
И охота же ей жить строго по струнке.
В тридцать один год пора бы уже относиться к жизни проще, но она упрямо цеплялась за каждое правило.
— И куда же ты собралась?
Раз уж ей так нравится ходить под конвоем — отчего не уважить. С этой мыслью Чжу Ын Гём потребовал подробного отчёта.
Хан Чжи Ха на миг замялась, но затем всё так же бесхитростно выложила:
— Агент Ли Хо Чжун возвращается с задания в Корею и проездом заглянет в Гонконг. Мы договорились вместе поужинать.
Ли Хо Чжун — кажется, они с ней поступили на службу в одном потоке. Видимо, эти двое близко дружили: в Штабе их тоже нередко видели вместе.
Чжу Ын Гём без задней мысли кивнул, но тут же потянулся за лежавшим на столике телефоном и отправил короткое сообщение Чха Хе Соку. После чего с самым радушным видом и лёгкой улыбкой охотно отпустил Хан Чжи Ха, пожелав ей приятно провести вечер.
Девушка благодарно, хоть и немного натянуто улыбнулась, забрала из прачечной высушенное бельё и, прижав охапку одежды к груди, скрылась в своей спальне.
Некоторое время Чжу Ын Гём с непонятным выражением смотрел ей вслед, а затем снова взял телефон. На экране уже светился ответ на только что отправленный запрос.
[Фукуока.]
Фукуока?
По лицу Чжу Ын Гёма скользнула насмешливая ухмылка. Интересно, каким это образом, возвращаясь с задания из японской Фукуоки в Корею, можно «по пути» заскочить в Гонконг? Тут и дураку ясно: парню просто приспичило в Гонконг, вот он и выкроил время для специального крюка.
Невольно нахмурившись, командир набрал ещё один вопрос. Ответ от Чха Хе Сока снова пришёл меньше чем через минуту.
[Завтра вечером — Россия. Слушай, а ты чего вдруг им заинтересовался?]
Выходит, уже на завтрашний вечер у этого типа назначен вылет в Россию. Ни тебе отпуска, ни долгой передышки в резерве на родине — какого ж чёрта его понесло в Гонконг? Как ни крути, вывод напрашивался один: Ли Хо Чжун выкроил часы в бешеном графике и летит в Гонконг исключительно ради встречи с Хан Чжи Ха. Разумеется, Чжу Ын Гёму до чужих дел не было ровным счётом никакого дела, но настроение отчего-то испортилось.
Получив нужные сведения, он оставил вопрос Чха Хе Сока без ответа и сразу же набрал другой номер. Агент под кодовым именем Волк — штатный хакер Национальной разведки, с которым они больше двадцати лет были близки как родные братья.
— Чем занят?
Заспанный голос в трубке отозвался, что сейчас находится в Дубае. Быстро прикинув разницу во времени и сообразив, что там сейчас три часа ночи, Чжу Ын Гём без предисловий перешёл к делу:
— Нужно клонировать один телефон. Код группы «А-ноль». Ю Ын Ён.
На том конце провода озадаченно возразили: мол, с какой стати взламывать телефон не объекта разработки, а оперативника из собственной группы — если всплывёт, неприятностей потом не оберёшься. Пускаться в долгие объяснения Чжу Ын Гёму было лень, поэтому он не моргнув глазом соврал:
— Подозрение в измене. Дело срочное, так что даю десять минут — сделай полную копию и пришли код доступа.
При словах о кроте в группе сон с Волка сняло как рукой. И ровно через пять минут Чжу Ын Гём уже подключил полный слепок телефона Хан Чжи Ха, временно синхронизировав его со своим устройством.
Он сразу же открыл закрытый служебный мессенджер и принялся строчка за строчкой читать переписку, которую Хан Чжи Ха — точнее, Ю Ын Ён — вела с Ли Хо Чжуном с сегодняшней глубокой ночи до самого утра. Сообщения между ними продолжали летать и в эту самую минуту.
Отпив глоток горячего кофе, над которым в стеклянной кружке всё ещё вился пар, Чжу Ын Гём вдруг плотно зажмурился, снова открыл глаза и несколько раз перечитал одно из сообщений. Ему показалось, что спросонья зрение его подводит и он попросту неправильно разобрал текст.
[И что, правда все вот так просто, без всяких чувств помогают друг другу сбросить напряжение? Точно никаких последствий не бывает?]
Самое поразительное заключалось в том, что это сообщение Ли Хо Чжуну отправила сама Ю Ын Ён. Она на полном серьёзе расспрашивала однокурсника о том, как у оперативников принято заводить постоянных партнёров для секса без обязательств.