— В-вот именно поэтому стучаться теперь нужно тем более, командир.
Хан Чжи Ха, которую Чжу Ын Гём в итоге всё-таки притащил по приказу на стрельбище, ответила, привычным отточенным движением проверяя пистолет в руке.
Бах! Бах! Бах!
Чжу Ын Гём, закончивший подготовку первым, с пугающей хладнокровностью открыл огонь с соседнего рубежа. Результат, разумеется, оказался максимальным. Стой на месте мишени живой человек — пули насквозь прошили бы ему голову, грудь и пах.
— Это ещё почему? Боишься, что я ни с того ни с сего ворвусь к тебе в спальню и начну приставать?
Бах! Бах! Бах! Бах!
Зарядив оружие следом, Хан Чжи Ха пошла ещё дальше напарника и по очереди всадила пули точно в голову, шею, грудь и живот мишени.
— Дело не в этом. Просто теперь нам стоит соблюдать элементарные приличия не только как сослуживцам, но и как мужчине и женщине. А если вы войдёте без спроса, когда я буду совсем голая? Самим же потом неловко станет…
— Встанет — трахну, а не встанет — всё равно заодно трахну. Тоже мне проблема.
— К-командир!
Впору было возмутиться и спросить, в своём ли он уме такое ляпать, но позволить себе подобную дерзость перед старшим по званию она не смела.
Чжу Ын Гём двумя короткими выстрелами выпустил оставшиеся в магазине патроны и бегло взглянул на табло с результатами. Высший балл был для него делом настолько обыденным, что даже при виде безупречной сводки очков на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Раз уж у нас так вышло, если вдруг почувствуешь, что внутри пусто и чего-то не хватает, — не стесняйся, говори прямо. Мне с тобой тоже очень даже понравилось.
От столь неожиданных слов Чжу Ын Гёма Хан Чжи Ха остолбенела и лишилась дара речи. Она-то была уверена, что он жёстко очертит границы: мол, один раз в рамках тренировки — и хватит, продолжения не жди. Услышанное застало её врасплох, и девушка, позабыв обо всякой осторожности, словно заворожённая, глупо переспросила:
— …Правда?
Вокруг то и дело гремели чужие выстрелы, но командир каким-то чудом расслышал даже её тихий лепет. Сверяясь со встроенным в пол монитором рубежа, Чжу Ын Гём поднял одни глаза и в упор посмотрел на Хан Чжи Ха.
— Если хочешь, можем хоть прямо сейчас.
Вот уж на это она пойти точно не могла. Наивно залившись краской, Хан Чжи Ха с опаской заозиралась по сторонам — не дай бог кто-нибудь услышал. В голове крутилось возмущённое «да что за бред он несёт», а между ног в то же время предательски и совершенно некстати защекотало.
— В секторе «F» есть одна слепая зона, куда камеры не достают. Заглянем?
— Нет у меня никакого интереса, разумеется!..
От её мгновенного отчаянного отпора Чжу Ын Гём раскатисто, в голос рассмеялся. Похоже, он снова над ней подшучивал. В самом деле, не сошёл же командир с ума, чтобы вытворять подобное посреди тренировки. Видимо, с головой у неё и впрямь творилось что-то неладное, раз она совсем перестала отличать шутки от правды.
— Я, пожалуй, закончу. Ты остаёшься? — спросил Чжу Ын Гём, разряжая пистолет.
Для старших агентов выезд на стрельбище был не столько полноценной тренировкой, сколько привычным ритуалом, позволявшим поддерживать тонус во время операций, где не требовалось применять оружие. Поэтому торчать здесь часами не было никакой нужды, однако Хан Чжи Ха, лишь бы не возвращаться домой вдвоём с Чжу Ын Гёмом, ответила, что постреляет ещё. Когда командир покинул тир первым, девушка в полном смятении продолжила всаживать пулю за пулей в мишени.
Раз уж у нас так вышло, если вдруг почувствуешь, что внутри пусто и чего-то не хватает, — не стесняйся, говори прямо. Мне с тобой тоже очень даже понравилось.
Она прекрасно понимала, что он бросил эту фразу легко, мимоходом, просто ради шутки, но внутри всё равно неудержимо росло искушение подойти и взаправду попросить его повторить. Долгое время Хан Чжи Ха крутила эту мысль в голове, пока вдруг не опомнилась: о ком она вообще строит такие безумные планы?! Ведь речь шла не о каком-то рядовом оперативнике, а о Чжу Ын Гёме — точнее, о самом Ё Ын Гёле.
Когда в двадцать лет она впервые переступила порог секретного учебного центра Национальной разведки, он уже был опытным инструктором. В Управлении заведено так, что старшие агенты с богатым боевым опытом в перерывах между миссиями обучают новобранцев. Бесчисленное множество курсантов мечтало попасть на курс к Ё Ын Гёлю, но поскольку тот почти не вылезал с заданий, подобный шанс выпадал крайне редко.
Хан Чжи Ха крупно повезло: за одну короткую весну ей посчастливилось перенять лично от него и основы подводных диверсий, и технику затяжных прыжков с парашютом. Словом, он был для неё не просто недосягаемым старшим коллегой, а учителем и главным образцом для подражания. И к такому человеку она собиралась подойти с подобной просьбой?.. Для этого нужно было окончательно спятить…
Бах! Бах! Бах! Бах!
Когда в голове царил кавардак, лучше стрельбы средства не существовало. А уж для Хан Чжи Ха, которая не выпускала оружия из рук с десяти лет и знала в этом деле толк как никто другой, — и подавно. Когда от мощной отдачи гудели кости, а оглушительные выстрелы били по барабанным перепонкам, все лишние мысли улетучивались, и казалось, будто она осталась во всём мире совсем одна.
И действительно: ещё утром она не знала, куда деваться от внезапных приливов жара, но стоило приехать на стрельбище, как к ней более-менее вернулось самообладание. А теперь, когда рядом не было сбивающего с толку Чжу Ын Гёма, можно было наконец перевести дух.
Клац! Бах! Бах! Бах!
Ей нравился этот чёткий, сухой металлический лязг, когда под пальцем раз за разом срабатывал спусковой механизм. И каждый раз, когда пуля с короткой вспышкой вырывалась из ствола и в щепки разносила деревянную мишень, тревожившие душу сомнения тоже одно за другим разлетались в пыль.
Она собиралась пострелять от силы ещё часок, но сама не заметила, как провела на рубеже целых пять часов подряд. Где-то на середине тренировки ладони начало неприятно саднить, а когда она наконец закончила, руки были сплошь стёрты в кровь.
Надо было надеть перчатки.
С запоздалым сухим сожалением Хан Чжи Ха подошла к раковине и тщательно промыла руки под струёй воды. Будь у неё прежние ладони, от каких-то пяти часов стрельбы кожа ни за что бы не лопнула до кровавых мозолей. Но перед операцией все огрубевшие места отшлифовали до нежной, тонкой кожицы, и такой затяжной нагрузки руки попросту не выдержали.
Не придавая значения ни ранам, ни боли, девушка наспех обмотала ладони марлей, подхватила сумку и покинула стрелковый комплекс. На подземной парковке она села в машину, завела двигатель и плавно нажала на педаль газа. Едва автомобиль выехал с территории паркинга, многочисленная охрана остановила её для проверки документов. На въезде досмотр был предельно строгим, и на выезде процедура повторилась точь-в-точь.
Стрельбище со всех сторон окружали величественные отвесные скалы, и лишь после целого часа езды за окном автомобиля наконец раскинулись привычные для Гонконга экзотические пейзажи. Впрочем, Хан Чжи Ха по долгу службы меняла страны от трёх-четырёх до двадцати с лишним раз в году, поэтому местные красоты ничуть её не трогали.
— Уже вечер… И чем прикажете ужинать на этот раз?
Чтобы соответствовать образу утончённого арт-консультанта и вдобавок приглянуться Со Тхэ Гону, питавшему слабость к хрупким стройным женщинам, здесь Хан Чжи Ха приходилось строго следить за весом. Перед командировкой она уже сбросила пять килограммов, однако в Штабе порекомендовали похудеть ещё немного и удерживать форму, так что есть всё, чего душа пожелает, было нельзя. Сегодня, как назло, ужасно тянуло на что-нибудь острое и пряное, но такая еда обычно слишком калорийна, поэтому девушка понятия не имела, чем перекусить.
Ломая голову над вечерним меню, она долго ехала вдоль прибрежного шоссе, пока наконец не добралась до дома. Лихо припарковавшись на площадке перед особняком, Хан Чжи Ха выбралась из салона и с усталым видом открыла входную дверь. С самого утра её изводило несвойственное ей плотское томление, вымотав и морально, и физически, поэтому сейчас хотелось лишь одного — поскорее закинуть что-нибудь в желудок и без задних ног рухнуть в постель.
Но по закону подлости прямо в столовой рядом с кухней она нос к носу столкнулась с Чжу Ын Гёмом, который как раз сидел за столом.
— …Я вернулась.
Видимо, он только что пришёл с вечерней тренировки и принял душ: его волосы были ещё влажными. С перекинутым через шею мокрым полотенцем и абсолютно голым торсом — надевать футболку командир явно счёл лишним — он выглядел до неприличия соблазнительно. До вчерашней ночи она не раз заставала его в таком виде, но тогда и сейчас эта картина вызывала в ней диаметрально противоположные чувства.
Кажется, я и правда превратилась в озабоченную извращенку…
Пока она в полном унынии предавалась этим безрадостным мыслям, Чжу Ын Гём вдруг отложил ложку и поднялся из-за стола.
Ели бы уж что-нибудь более полезное… — пронеслось в голове при взгляде на стоявшую на столе миску с сухими хлопьями. Впрочем, оно и понятно: после тяжёлой тренировки, когда одолевают усталость и жажда, сладкие хрустящие хлопья с ледяным молоком идут как нельзя лучше.
Может, и мне такого же насыпать?
С голодухи мысли текли сами собой, и Хан Чжи Ха осоловелым взглядом снизу вверх уставилась в лицо подошедшего вплотную Чжу Ын Гёма. Как вдруг он без лишних слов перехватил её правую руку.
— Ты что, до сих пор стреляла?