Контент удален!

1 - 9

Наспех намотанная марля по дороге домой насквозь пропиталась кровью и сукровицей. Окутанный свежим запахом воды после душа, Чжу Ын Гём размотал повязку на ладони напарницы.

— Видимо, приказ Штаба беречь тело ты пропустила мимо ушей.

Он смотрел на неё сверху вниз сквозь полуприкрытые веки, и взгляд этот обжигал пронизывающим холодом. Вполне ожидаемая реакция: Чжу Ын Гём с давних пор на дух не переносил, когда оперативники относились к распоряжениям Штаба спустя рукава или нарушали приказы.

— Виновата. Слишком сосредоточилась на стрельбе и не заметила боли.

— Хотела похвастаться тем, как держишь удар, — надо было делать это вчера. А то подумаешь, дырку между ног распечатали, а ревела так, что смотреть тошно.

Мужчина небрежно выпустил её руку и подбородком указал на консольный столик, где лежала аптечка.

— Чего застыла? Иди обработай раны, чтобы шрамов не осталось.

— Есть, командир…

Ей только что устроили разнос за то, что не уследила за собственным телом, но, стоя перед рассерженным начальником, Хан Чжи Ха едва не залилась краской от совершенно неуместного смущения. В то мгновение, когда его большие шершавые пальцы коснулись израненной кожи, всё тело снова обдало жаром. Желание, которое она с таким трудом усмирила, бездумно паля по мишеням до кровавых мозолей, с новой силой всколыхнулось внутри. Ещё немного — и с языка сорвался бы вопрос: мол, раз уж вы всё равно только из душа и почти раздеты, может, повторим вчерашнее?

Фух, вот сейчас было реально опасно…

Мысленно переведя дух, Хан Чжи Ха подошла к консоли и достала аптечку. Глубоких рваных ран не было, так что накладывать швы не требовалось.

Девушка то и дело сглатывала вязкую слюну, пытаясь унять сухость во рту. Голод навалился с удвоенной силой — похоже, сегодня вечером отделаться пресным диетическим ужином точно не выйдет. Всё это время она сидела на жесточайшей диете, так что ничего страшного не случится, если один раз немного ослабить вожжи.

Размышляя об этом, Хан Чжи Ха тщательно обработала лопнувшую кожу антисептиком, нанесла заживляющую мазь и аккуратно заклеила ладони водостойкими пластырями против рубцов. Тем временем Чжу Ын Гём покончил со своим лёгким ужином и скрылся из гостиной.

Хан Чжи Ха тоже сразу отправилась к себе и приняла душ. А затем, прижимая руки к сводимому голодом животу, свернулась калачиком в постели и принялась ждать глухой ночи. Мало того что она уже получила нагоняй от Чжу Ын Гёма за пренебрежение приказом Штаба беречь кожу — не хватало ещё снова попасть под горячую руку, набивая живот на ночь глядя, когда требовалось сбрасывать вес.

Лёжа лицом к стене, она долго хлопала глазами и от усталости то и дело ненадолго проваливалась в чуткую дрёму, пока наконец не наступила глубокая ночь. К этому часу Чжу Ын Гём наверняка уже крепко спал.

Сварю рамён, замешаю в бульон две плошки риса… А потом ещё и целое ведёрко мороженого в одно лицо уплету.

Кто-то ведь говорил, что между плотским голодом и обычным аппетитом — всего один шаг, и сейчас с этим трудно было не согласиться. Хотя сам факт того, что она дожила до понимания подобных истин, по-прежнему не укладывался в голове.

Хан Чжи Ха тихонько выскользнула из спальни и по тёмному коридору бесшумно прокралась на кухню.

Час ночи.

Решив сегодня лечь пораньше, Чжу Ын Гём ещё с вечера закончил тренировку и отправился в постель, но до сих пор так и не сомкнул глаз. Чтобы спалось крепче, он намеревался лишь слегка увеличить нагрузку — неужели перестарался и перебил сон?

Ещё в десять вечера он почти оставил попытки уснуть и с тех пор полулежал в кровати с книгой в руках. После долгого молчаливого чтения в тишине веки наконец-то начали тяжелеть, как вдруг снаружи донёсся едва слышный шорох.

К гадалке не ходи — это была Хан Чжи Ха; должно быть, вышла среди ночи попить воды. Однако возня, которая должна была стихнуть через пару минут, затянулась дольше ожидаемого. Разумеется, обычный человек не расслышал бы и трети этих звуков, но Чжу Ын Гём недовольно нахмурился и вскоре поднялся с постели.

И чего ей не спится в такой час? Чем она там занимается?

Почуяв неладное, он совершенно бесшумно вышел из комнаты. По мере того как он шёл по длинному коридору к гостиной, тихое позвякивание становилось всё отчётливее. Он ещё не видел кухню своими глазами, но по звуку там явно гремели посудой.

Как и сегодняшним утром, Чжу Ын Гём беззвучно прислонился плечом к широкой несущей колонне и заглянул в сторону кухни. В густой темноте у кухонного острова вырисовывался ещё более тёмный силуэт, который то и дело мерно двигался.

В считаные секунды оценив обстановку, мужчина демонстративно, холодно вздохнул и двинулся вперёд, уже не скрывая шагов. При звуке его приближения тёмная фигурка у стола мгновенно замерла как вкопанная. И в ту же секунду Чжу Ын Гём безжалостно щёлкнул выключателем, заливая кухню ярким светом.

Застигнутая врасплох Хан Чжи Ха во все глаза уставилась на застывшего у стены командира. В одной руке она сжимала большое ведёрко мороженого, а в другой — широкую лопатку для накладывания риса. Чжу Ын Гём даже моргнул и присмотрелся снова, но ошибки быть не могло: не ложку, а самую настоящую лопатку для риса. Вдобавок на столешнице сиротливо стояла большая кастрюля, вычищенная до самого дна. Судя по витавшему в воздухе пряному запаху, напарница только что сварила и умяла рамён.

То есть глубокой ночью, пока никто не видит, эта девица уплетала даже не салат с куриной грудкой, а лапшу быстрого приготовления.

— Ты что творишь?

От подобной наглости говорить ласковым тоном не получалось при всём желании.

Хан Чжи Ха выронила лопатку прямо в ведёрко с мороженым и вдруг…

— Ик!.. — ни с того ни с сего громко икнула. — К-командир… Ик!

Да что ж она именно сегодня так выматывает мне все нервы?

Чжу Ын Гём грозно сдвинул брови, чуть склонил голову набок и некоторое время молча буравил Хан Чжи Ха таким тяжёлым взглядом, что у той перехватило дыхание. Поскольку командир больше ничего не спрашивал, а лишь сверлил её глазами, девушка почувствовала, что запахло жареным, и, суетливо убирая со стола, принялась лепетать нелепые оправдания:

— Просто я сбросила куда больше веса, чем планировала. Глянула в зеркало — а видок какой-то совсем уж осунувшийся и жалкий… Да и, если подумать, я ведь сегодня даже пообедать толком не успела, представляете? Вот и решила, что даже на диете нужно хоть что-то есть…

— Отставить.

От резкого окрика Хан Чжи Ха, впопыхах сгребавшая со стола следы ночного пиршества, вздрогнула, и из её рук с глухим стуком выкатились две пустые пластиковые плошки из-под готового риса.

Он-то думал, она ограничилась одной пачкой лапши, а эта обжора, оказывается, умудрилась замешать в бульон ещё и две порции риса. И вдобавок основательно зашлифовала всё это мороженым на десерт.

…Она что, окончательно рехнулась?

— «Хоть что-то есть», значит? Вот же ненормальная.

Чжу Ын Гём широким шагом подошёл к Хан Чжи Ха вплотную. И точно: у самых её ступней валялась не одна, а целых две пластиковые миски.

— Ю Ын Ён. Тебе что, жить скучно стало?

Ответа не последовало.

— Если ты специально всё усложняешь, чтобы развеять скуку, так только скажи — я мигом переведу тебя на другое, куда более хуёвое задание. Ну, говори начистоту.

— …Командир. Всё совсем не так.

С утра пораньше ни с того ни с сего повисла под потолком, как летучая мышь, и едва не покалечилась, днём до одури палила в тире, пока не разодрала в мясо обе ладони. Насколько он помнил, за ближайшие три дня ей предстояло сбросить ещё три килограмма от нынешнего веса, но со стороны казалось, будто она задалась целью не похудеть, а откормиться на убой.

— С каких это пор Со Тхэ Гона потянуло на рыхлых пышек? Или у этого ублюдка без моего ведома вкусы вдруг развернулись на сто восемьдесят градусов?

— Нет… Никак нет.

— А раз нет — значит, ты и в этот раз положила хуй на приказ Штаба. Так?

Хан Чжи Ха словно воды в рот набрала, не смея произнести ни слова. Покорно заведя руки за спину и низко опустив голову, она в крайнем волнении кусала нижнюю губу.

— Намеренно ты это делаешь или нет, но одной выходки было более чем достаточно. Собирай вещи и завтра же вылетай обратно в Корею.

— …Командир!

Судя по всему, столь сурового приказа она никак не ожидала. Потрясённая до глубины души, Хан Чжи Ха вскинула голову и в отчаянии воскликнула:

— Это было всего один раз! Один-единственный приём пищи! Наказание слишком суровое!

Она махнула сплошь заклеенной пластырями рукой в сторону разгромленной кухни, и в её голосе звенела неподдельная обида. Однако Чжу Ын Гём в ответ лишь холодно и безучастно, без тени сочувствия на лице, посмотрел на подчинённую сверху вниз.

— Разумеется, суровое. Иначе ты соизволишь счесть наказание справедливым только после того, как провалишь операцию и пустишь псу под хвост всё наше время и шансы.

— Н-но… Умоляю, пересмотрите решение! Я правда виновата, командир!

Вопреки собственной сдержанной натуре, Хан Чжи Ха едва не топала ногами на месте, отчаянно моля о пощаде.

Ему с самого начала претило то, что эту девчонку пристегнули к операции, так что, отправь он её сейчас восвояси на родину, на душе наверняка стало бы только легче. Тоже мне, хуёва «медовая ловушка». Что за дешёвый шпионский фильм восьмидесятых? Этот нелепый план с самого начала не лез ни в какие ворота и жутко его бесил. И чем больше Чжу Ын Гём об этом думал, тем яснее понимал: Чха Хе Соку, который спланировал всю эту авантюру, спускать такое с рук точно нельзя.

Не выказывая ни малейшего намерения идти на уступки, он оставил Хан Чжи Ха одну посреди кухни и без колебаний направился к выходу. Точнее, попытался направиться. И непременно бы ушёл, если бы она вдруг не метнулась наперерез и не преградила ему путь, широко раскинув руки.

— С-секс! Тот самый, которым мы вчера всю ночь занимались!.. Это всё из-за него! И на вас тоже лежит ответственность, командир! Почему возвращаться в Корею должна только я одна?! Я ведь с этим Со Тхэ Гоном ещё даже сделать ничего не успела! Это просто несправедливо, клянусь!

Секс? При чём тут вообще вчерашний секс?