«Всё, что ему остаётся, — это бороться внутри своей скорлупы — единственного доказательства дарованной ему жизни...»

— Ну, я так ей прямо и сказал, сказал, что это не сходится, потому что это она первая повесила трубку. Я имею в виду, так и было, правда?.. Эй, Тоука, ты меня вообще слушаешь?

— А?

Три старшеклассницы болтали за чаем в кафетерии. Одна из них смотрела в сторону, на улицу.

— Ой, простите, — сказала девушка, показывая язык и подмигивая подругам.

— В чём дело? Что-то интересное там?

Другая подруга, которой надоела болтовня, проследила за взглядом Тоуки.

— Да нет, ничего такого. Я просто задумалась о том, как много людей на улице.

— Ну да, — мрачно сказала одна подруга, чью историю, как ей казалось, грубо прервали. Но другая вмешалась.

— Да, ты права. Там людей кишмя кишит. Интересно, откуда они все повылазили?

Её подруга жаловалась на безответную любовь уже так долго, что она не знала, как сказать ей, что это начинает надоедать, и была рада любой смене темы.

— Я вижу всех этих людей, больше, чем можно сосчитать, и мне становится интересно. Об их семьях, друзьях, возлюбленных… Голова кругом идёт, если задуматься, правда?

— Э-э, ладно?

— Нет, я в каком-то смысле понимаю. Типа, даже если я очень страдаю из-за разбитого сердца или чего-то такого, у всех есть подобные проблемы. На самом деле, для них это даже не что-то важное, верно? Но тогда такие люди, как мы, для них просто «старшеклассницы». Они думают, что мы бестолковые, безмозглые пустышки.

— Они, наверное, думают, что у нас просто нет забот, да.

— Иногда мне хочется закричать: «Да?! А вы хотите поменяться местами?!!» Нам и так жизнь не сахар.

— Может, просто людей слишком много, и у них нет времени на личное общение с каждым?

— Да, но даже когда все твердят о старшеклассницах, почти никогда не встретишь тех, кто подходит под этот стереотип глупой девчонки. Даже в классе их что, двое или трое? Почему так?

— Может, потому, что таких показывают по телевизору? А ты как думаешь, Тоука?

Обе подруги повернулись к Тоуке, и их лица застыли.

«…………»

Выражение лица Мияситы Тоуки полностью преобразилось. Она пристально смотрела на улицу снаружи, с глазами холодными, как лёд.

— Это…

Слабый голос сорвался с её губ. Это был голос, отдалённо напоминающий мальчишеский, и всё же в нём было что-то трудноуловимое.

Тот, кто только что метнулся по улице снаружи, был неопрятный мальчик по имени Мотоки Сампэй.

* * * * *

— Хааа, хааа, хааа…

Убегая, он не мог отделаться от чувства, что весь мир стал ему врагом. Мотоки Сампэй бродил по улицам, ослабев от голода.

Что это было с теми копами?

Они внезапно начали визжать, а потом бросили его и убежали, как будто были под наркотиками. Даже копы теперь этим промышляли? В плохом же состоянии этот город, если это правда. Хотя до сих пор он не очень много об этом знал…

В его теперешнем расположении духа ему начинало казаться, что все проходящие мимо люди — крайне опасные личности. Они выглядели совершенно обычно, но этот клерк, и та женщина, идущая за покупками, и влюблённая парочка… Что, если все они принадлежат к какой-то тёмной организации, прячут в карманах пистолеты, или ножи, или подозрительные наркотики?

— Урргх…

Сампэй брёл по улицам в холодном поту, почти — нет, искренне — веря, что шумная улица полна подозрительных людей. Действительно, что же ему теперь было делать? Его чуть не забрала полиция, хотя, по-видимому, у них не было на него особого компромата. Кто бы мог винить его за то, что он был на взводе?

«К тому же, я даже ничего не украл…»

И в результате он не приблизился к решению своего финансового положения.

«Чёрт. Что же мне теперь делать?..»

У него было не так много вариантов. Он потерял всякую уверенность в своих навыках взлома. Такими темпами ему суждено было умереть в какой-нибудь канаве поблизости.

«Чёрт бы всё побрал…!»

Ему нужно было вернуться домой. Пасть ниц перед отцом, скорым на расправу, и матерью, скорой на слёзы, было единственным, чего, как он был уверен, он не мог сделать, но теперь у него не было особого выбора.

— Урргх, да пошло оно всё…! Будь проклята моя жизнь…! — выругался он, пнув валявшуюся банку.

Но он забыл одну вещь: что удача была совсем не на его стороне. Что если кости судьбы, называемые случаем, существуют, его броски всегда были ужасны.

Так что, когда пустая банка ударилась о стену, она отскочила и попала в проходящего мимо парня.

— Ай! Ты что сделал?!

Парень повернулся к Сампэю, явно разгневанный. Но Сампэй тоже был раздражён.

— Заткнись! — парировал он. Сопляк выглядел гораздо мельче и хилее его.

Но сразу после этого даже люди, идущие впереди парня, все одновременно обернулись к Сампэю.

— …Что ты сказал?

— Э? Проблемы?

По их поведению было ясно, что они с этим сопляком. Сампэй побледнел.

— Ты что, хочешь нас в чём-то обвинить, панк?

Они начали окружать Сампэя — всего восемь человек.

— Ах, нет, это, э-э…

Сампэй попятился, а затем бросился бежать. Но переулок, в который он свернул, оказался тупиковым, и его тут же загнали в угол.

Банда из восьми человек приближалась к Сампэю со злобным блеском в глазах. Аура насилия, которую они излучали, была не результатом сознательного решения быть жестокими, а следствием того, что они были слишком молоды, чтобы знать меру.

— У-увах…!

Разум Сампэя опустел, не в силах обработать происходящее. Его только что окружили копы, а теперь эти ребята? Всё это было по-настоящему?

— Эй, придурок. Ты ведь сказал нам заткнуться, не так ли?..!

Сопляк — тот, в которого Сампэй пнул банкой — поднял его за шиворот.

— Скажи это ещё раз, я тебя провоцирую. Скажи ещё разок! — произнёс он, ударив Сампэя в нос в тот момент, когда слова слетели с его губ. И когда из носа брызнула кровь, Сампэй закричал изнутри.

«Они меня убьют… Всё кончено!»

Он действительно так подумал. И в это мгновение щёлкнул переключатель.

…Десять, девять, восемь…

* * * * *

Хонами Акико, которая вышла к пешеходной зоне в центре города в поисках Такасиро Тоору, едва могла поверить своим глазам. Сначала группа из примерно восьми молодых людей пробежала мимо неё с воплями ужаса. Затем все вокруг неё начали тупо смотреть в пространство и бормотать себе под нос. Мгновения спустя они внезапно начали орать во всю глотку и бегать вокруг.

— П-помогите мне, пожалуйста!

— Я-я чувствую, что схожу с ума!

То, что они выкрикивали, не имело никакого смысла.

— Не хочешь объяснить, что здесь происходит?! — рявкнула она на Эмбриона, выхватив его из кармана.

[[…Эх, если уж гадать, я бы сказал, что кто-то «прорвался», и теперь мы видим побочные эффекты этого,]] — мрачно ответил Эмбрион.

— Т-ты имеешь в виду… ты хочешь сказать, что это твоя вина?!

[[Эй, я же на самом деле ничего не делал… Кто-то, вероятно, «услышал», как мы с тобой разговариваем, и это пробудило дремлющую в нём силу. И, учитывая, что прошло не так много времени, держу пари, что счастливчик или счастливица, вероятно, даже не знает, что происходит, или что это вообще они стали причиной. Конечно, они не убили меня и не омыли себя энергией, так что логично, что сама сила, вероятно, не завершена и пошла вразброд.]]

— Ч-что же нам тогда делать?!

Крики эхом разносились по улицам, как помехи из радио.

[[Мы мало что можем сделать. Что сделано, то сделано. Пока мы не выследим виновника и не прибьём его или что-то в этом роде, это не остановится. Хотя ты в этом кромешном хаосе для начала никогда его не найдёшь.]]

— …Ах!

[[У тебя у самой уже есть сила. Похоже, ты выработала «антитела» к такому роду явлений, так что ты не впадёшь в состояние паники, но… я не могу сказать того же об окружающих. Интересно, сколько может продержаться человеческое тело в ненормальном состоянии возбуждения. Задокументированных случаев, чтобы кто-то когда-либо умирал от перевозбуждения, почти нет. Остаётся только гадать.]]

— У-умирать…?

Что, все в городе? Боже мой. Неужели эта маленькая яйцевидная штука под названием «Эмбрион» была настолько опасна?

«Ч-что мне делать?..»

Посреди этой великой волны паники Хонами Акико стояла в оцепенении, одна в центре улицы.

* * * * *

«……А?»

Сампэй, снова ошеломлённый, смотрел, как группа убегает. Серьёзно, что же творилось с этим городом?..

— В-в любом случае, мне лучше убраться отсюда к чёрту…!

Боязливо Сампэй, спотыкаясь, вышел из переулка на открытое пространство… и тут же потерял дар речи.

Люди вокруг него орали и кричали, повсюду царил хаос. Теперь это, казалось, распространилось по всему городу. Сначала он даже не мог разобрать, что они говорили, но, напрягая слух, кажется, это было:

— Это конец света! Мы все обречены!

— Что?

У Сампэя отвисла челюсть. Он не понимал причины их истерики. Она была, конечно, в том, что они были заражены его «Обратным отсчётом». Банда из восьми человек, которая убежала, распространяла страх и панику на всех, с кем пересекалась.

— Что происходит?.. Что на всех нашло?

Казалось, чем дольше он оставался в гуще суматохи, тем спокойнее ему становилось. Этого следовало ожидать, учитывая, что природа его силы заключалась в передаче своего собственного замешательства окружающим. Но тут его осенило.

«Ах да… Может, сейчас…!»

Он проскользнул между людьми, бегущими по улице, и прокрался в кафе. Внутри было пусто — все уже сбежали. Только звук кабельного вещания пусто разносился по заведению.

Проверив потолок и стены на наличие камер наблюдения, он осторожно начал выгребать горстями наличные из кассы.

— Хе… Хе-хе!

А затем он бросился прочь, как испуганный кролик. И бежал. А когда он наконец добрался до парка, где больше никого не было видно, он расхохотался. Он на самом деле не понимал, что происходит, но, похоже, его везение не совсем иссякло. В одиннадцатом часу каким-то образом всё наконец пошло ему на пользу. Точнее, все убежали.

Об этом можно было подумать позже. Прямо сейчас ему нужно было постараться успокоиться и понять ситуацию.

— Э-ээ… Ах!

Он огляделся и обнаружил — опять к его удаче — что рядом с парком, перед стоянкой такси, стоял автомат с лапшой в стакане. В нём была его любимая, мисо. Он решил, что купит её на деньги, которые только что украл. Даже то, как зазвенела сдача, каким-то образом трогало его эмоционально.

— Ха! Могло быть и хуже!

В одиночку радуясь неизвестно чему, он поставил стаканчик с лапшой, залитый горячей водой, на скамейку в парке и подождал три минуты. Слабая музыка откуда-то издалека доносилась с ветром. Это была весёлая мелодия, но, к сожалению, слишком слабая, чтобы разобрать.

Множество мыслей проносилось в голове Сампэя, пока он ждал.

«Серьёзно, неужели те парни убежали, потому что были под наркотиками? Казалось, это слишком странно для такого…»

— Блин, что же случилось? Это не я сделал, нет?

Он бормотал вслух, пока думал, похоже, это была привычка, которую он приобрёл за несколько дней, проведённых вне дома.

— Может, я на самом деле научился нормально запугивать людей? Мне действительно пришлось несладко. Типа, парень, прошедший через ад и обратно, приобрёл новую угрожающую ауру или что-то? Хе-хе! — Он не был серьёзен, но эта мысль его забавляла. — Может, я и правда крутой, и будущее готовит мне большие дела. Ке-хе-хе!

Пока он шутил сам с собой, снова донеслась та слабая музыка, похожая на звук флейты, и он резко вернулся к реальности.

«Ах да, уже, наверное, три минуты прошло».

Он разломил одноразовые палочки, которые взял из автомата, и отклеил крышку стаканчика. Была минута молчаливого почтения, а затем, когда он уже собирался начать хлебать лапшу, музыка остановилась.

— Нет. У тебя больше нет никакого будущего, о котором можно было бы говорить.

Голос раздался сзади. Сампэй так испугался, что чуть не пролил свой рамэн от страха.

— Что?!

Он обернулся, но там никого не было. Только шелестели деревья в парке.

«…Хм?»

Ему показалось? Он напряг глаза, чтобы видеть, как снова раздался голос сзади.

— Это похоже. Твоя сила и моё существование…

Прыгнув, он снова обернулся. На этот раз фигура осталась на месте.

— …в том, что действующее лицо не контролирует это. Это происходит автоматически… и прежде чем ты это осознаешь, оно всплывает на поверхность. В этом мы совершенно одинаковы. В том смысле, что и твоя сила, и моя возникают как «пузырь» в ответ миру… мы одинаковы.

Аа. Это был он. Его выражение лица было странно асимметричным, словно он был зол или, возможно, плакал. И Сампэй уже знал, кто это. На нём была чёрная шляпа, похожая на трубу, и чёрный плащ…

— Т-ты…

Чёрная помада была на его белом лице, словно проступив на поверхность. Мужчина или женщина, сказать было невозможно. Но не было никаких сомнений — это был синигами, которого он видел в тот раз на улице, с чего и началось его невезение.

— Мы одинаковы. И именно по этой причине… — Верхняя часть его туловища слегка качнулась. — Я не могу позволить тебе уйти. Сейчас, пока твой потенциал ещё незрел, я положу этому конец.

Синигами — некоторые зовут его Бугипоп — медленно приближался к Сампэю, словно его тень растягивалась по земле.

— Ваа!

Сампэй рефлекторно швырнул содержимое стаканчика с рамэном в него, но его там уже не было. Внезапно он взмыл по воздуху. Его глаза попытались уследить, но синигами уже использовал дерево как насест для прыжка в другом направлении. Он потерял его из виду. Череда прыжков отдавалась эхом в пустынном парке.

— Ч-что тебе от меня надо? Что, чёрт возьми, происходит…?!

Сампэй, казалось, в третий раз готов был скатиться в состояние полного замешательства. Но в тот самый миг, словно ударяя по его слабому месту, он услышал голос.

{Я сделаю предсказание: твоя жизнь закончится через двадцать секунд.}

— Чт-…!

Его тряхнуло. По какой-то причине числа вроде «двадцать» оказывали на него сильное воздействие.

{Восемнадцать, семнадцать…}

Бесполый голос начал свой обратный отсчёт.

— А-ааиии…!

Сампэй попытался бежать, но тут раздался сухой треск от палочек для еды в его руке. Что-то прорезало воздух и разрезало их пополам. В ужасе он выронил их.

{Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать, двенадцать…}

Счёт продолжался. С каждым числом всё больше и больше тревоги наваливалось на Сампэя, словно свинцовые гири. Времени на то, чтобы она рассеялась, не было.

Он робко взвизгнул, отчаянно и бесцельно озираясь вокруг, но синигами нигде не было видно. Он исчез. И всё же он точно держал его на прицеле…

{Девять, восемь…}

Прямо у своего уха он услышал свист. Что-то горячее закапало ему на щёку, затем потекло по подбородку… Это была кровь. Часть мочки его левого уха была отсечена и свисала.

— В… ваааааааааааугххх!!! — закричал он от страха. Это был страх, какого он никогда раньше в жизни не испытывал. Абсолютный ужас, поглотивший его настолько, что он даже забыл, где находится, как будто дно его разума провалилось.

{Шесть, пять, четыре…}

Его голова шла кругом. Он вообще ни о чём не мог думать. Не знал, что делать. Не мог сформировать идею. Не было ничего, чего бы он мог добиться…

{Три…}

Со свистом мочка его правого уха также была рассечена — ещё больше крови разбрызнулось. Но Сампэю было уже всё равно. Он не мог реагировать.

{Два…}

Почему-то в его голове сформировался только один образ. Белый, гладкий и овальный.

Яйцо.

«Точно. Это было то яйцо…»

{Один…}

Он не знал как, но в этот момент он постиг истину происходящего. Это была вина яйца. В сердце своего смятения он прорвался через страх, который считал абсолютным, и сформировал связную мысль.

А затем…

{Ноль.}

Когда голос прошептал ему на ухо, он почувствовал, как что-то коснулось его затылка. И сразу после этого сознание Сампэя затянуло в мутную тьму, и он исчез.

* * * * *

Это было своего рода зрелище. Существует немало вещей, для которых есть слова, но которые редко доводится увидеть воочию. Но ситуация в данный момент идеально подходила под описание.

Есть выражение: «Как будто дух покинул их». Оно используется для обозначения человека, который выходит из состояния глубокой погружённости в деятельность, хотя редко можно найти столь радикальный случай, чтобы кто-то пришёл в себя в повседневной жизни. Почти всегда остаётся остаточное чувство чего-то, чувство инерции.

Но именно это и произошло с людьми в тот момент.

«……А?»

«Э…»

Внезапно страх и тревога, наполнявшие умы всех, исчезли без следа.

«…Почему?»

Они не очень понимали, почему вообще так паниковали. Но было ясно, что чувство, по крайней мере, исчезло, как отступающая волна. Казалось, город, наполненный оглушительным хаосом, преобразился. Абсолютная тишина.

«Как будто дух покинул их», — думали многие, но мало кто пришёл бы к выводу, что на самом деле так и было.

«…Похоже, с этим покончено».

Всё снова стало спокойно. Среди озадаченных лиц в толпе Хонами Акико с облегчением вздохнула.

[[Плохие новости — похоже, тот, кто это начал, не смог пробить свою скорлупу. Кажется, сила иссякла. Или, может, он ударился головой где-то и загнулся?]] — ворчал Эмбрион. [[Чёртова жалость. С таким бунтом был хороший шанс, что меня могли бы разбить, и я бы умер.]]

— Ладно, пока хватит об этом. Мы должны найти Тоору-сан…

[[Ах да? Так мы перешли от Такасиро-сан к Тоору-сан, да?]]

Эмбрион хихикнул. Акико нахмурилась, но не ответила.

«Хотя… если то, что только что случилось, действительно было виной этой яичной штуки… что мне с ней делать?» — спросила она себя.

Должна ли она разбить её на куски, как оно хочет?.. Она не знала, почему, но что-то внутри настоятельно советовало ей этого не делать. Она понятия не имела, почему, но…

«Акико-тян, в этом мире нет ничего, что не имело бы ценности. Каким бы ужасным оно ни было, оно, просто в силу своего существования, является возможностью, которая может дать начало будущему».

…Вновь слова Кё-нии-тян эхом отдавались в её голове. Это было странно. С тех пор, как она встретила Эмбриона, она не могла перестать думать об этом мальчике. Он умер таким молодым…

Она встряхнулась и направилась в ту сторону, куда двигалась колонна полицейских машин. Теперь, когда замешательство людей рассеялось, она должна была суметь остановить нормальное такси где-нибудь.

Действительно, она не могла знать, но путаница, которую вызвал «Обратный отсчёт», исчезла. Это также означало, что он покинул полицейских, почти «как будто дух покинул их», которые в этот самый момент начинали свою атаку на Такасиро Тоору, Танигути Масаки и Перл. И всё же этого было недостаточно, чтобы взять ситуацию под контроль. На самом деле, всё было как раз наоборот…

* * * * *

«…………!»

Я сразу понял, что в меня попали.

Моё тело дико закрутилось, и я рухнул на землю, словно в меня ударили молотом. И всё же… Тот факт, что я осознавал происходящее, доказывал, что урон был не так уж велик.

«Где рана?.. Плечо? Это просто царапина».

Я оценил масштаб атаки по боли в теле. Пуля не попала прямо. Просто удар был такой силы, что я почувствовал его до костей.

— Нгх…

Но почему они напали без предупреждения?

Сразу после этого раздался грохот града выстрелов. Лёжа плашмя, я повернулся на звук. И в этот момент я увидел, как патрульная машина, в которой находились Тоору и остальные, загорелась.

«……Что?!»

Мои глаза расширились. Не потому, что я волновался за их безопасность. Наоборот, то, что я увидел, было…

«……!»

Тоору ясно видел их.

Несколько линий, проходящих через воздух. Он знал, что это «линии смерти», и что их пересечение означало бы конец. Поэтому ещё до того, как пули начали лететь, он быстро обнял Перл рядом с собой — замаскированную под Хонами Акико — открыл дверь и выпрыгнул.

Машина взорвалась позади них, но Тоору и Перл уже были вне зоны поражения взрыва, пробившегося через щели автомобиля. Они стояли в безопасности рядом с ним, несмотря на бушующее пламя, и к тому моменту Тоору уже отпустил Перл и перешёл к следующему действию.

Следуя линиям, которые он мог видеть, он перемещался в слепые зоны полицейских, стрелявших по нему. Его словно притягивало к ним, он двигался по курсу, который уносил его всё ближе.

«…Что за чёрт?»

Танигути Масаки был не единственным, кто удивился, увидев это. Сама Перл, находившаяся рядом с ним, наблюдала в недоумении.

«Что? Он… Что он только что сделал? Даже я не…»

Само собой разумеется, что даже Перл не предполагала, что полицейский отряд внезапно откроет беспорядочный огонь. А Тоору не должен был иметь ни малейшего понятия об этом. Но теперь он словно видел всё насквозь, и его движения были непринуждённо плавными, он уклонялся от каждой атаки и последовавшего взрыва и даже перешёл в нападение…

«В-вот на что способен Такасиро Тоору…?!»

В руке Тоору теперь держал железный прут, который, по-видимому, валялся у края строительной площадки; он поднял его быстрее, чем она успела осознать. Затем он направился к полицейскому, который потерял его из виду и решил выйти из тени.

— Ваа?!

Полицейские больше не были охвачены страхом и поэтому осознавали проблематичность своих действий, но они не пытались бежать. Вместо этого они принялись оценивать ситуацию. И тут на них обрушилась буря.

Железный прут Тоору уже поразил четырёх или пять полицейских и уже направлялся к следующей цели.

— Ч-что?!

Но полицейский отряд был не обычной бандой хулиганов или правонарушителей. Это были тренированные профессионалы со знаниями и опытом. Даже с элементом внезапности нельзя было прикончить всех разом.

С ворчанием один офицер заблокировал прут своей дубинкой. Тоору развернулся и отошёл от них, ища укрытие за небрежно сваленной кучей материалов, оставшихся от сноса.

— А, чёрт!

Несколько офицеров прицелились в конечности Тоору и выстрелили, но не попали; пули неэффективно срикошетили от материалов.

— Стойте! Смотрите, куда стреляете! Пораните своих! — рявкнул офицер, который только что выдержал атаку Тоору — командир отряда.

Он был высоко квалифицирован и даже преподавал кэндо и дзюдо в участке, поэтому он знал. Он знал, что Такасиро Тоору был не обычным человеком. У него должен был быть, по крайней мере, дан-уровень, а может, и выше.

«Он, девиант…? С трудом верится».

Он знал, что это приказ сверху, но вынужден был признать, что его правомерность была сомнительна.

Тоору снова укрылся, но только для того, чтобы оставаться в их слепых зонах, а не для побега. Услышав позади шум, командир отряда обернулся, готовя дубинку. Тоору замахивался своим железным прутом, готовясь к атаке. Он собрался, снова пытаясь блокировать дубинкой.

Но затем… случилось нечто совершенно невероятное.

Прут вычертил острый угол в воздухе, как будто он всё это время знал, где будет блокирующая дубинка. Обогнув её на волос, атака вонзилась в лопатку командира отряда.

— …Гух?!

Его сбило на землю, и он понял, что кость сломана. Другие офицеры запаниковали и попытались ответить, но Тоору принял низкую стойку и широко махнул прутом по их ступням… Получив удар по лодыжкам, они все безнадёжно повалились.

Даже в процессе Тоору оставался в движении. Он схватил упавшего командира за шиворот и оттащил в тень.

— Эй! В чём дело?! — потребовал он.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Вы на самом деле копы? Или это всё одна большая подстава?

— …Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь.

— Вы начали стрелять из пистолетов прямо в нас, так почему же сейчас вы практически стреляете предупредительными?!

«…Ах!»

«Он всё это понял…?»

Командир отряда теперь полностью отказался от мысли, что человек вроде него потерял способность к рациональному суждению.

— Нет… Это было…

Как раз когда он попытался ответить, что-то встревожило Тоору — он немедленно отскочил в сторону.

Коп, заметивший их, выстрелил в них. Тоору отпрянул ещё до того, как тот прицелился. Когда пуля задела кончик носа командира отряда, тот съёжился, зажмурился и захныкал. К тому времени, как он снова открыл глаза, битва уже переместилась в другое место, выстрелы и шум быстро стихали.

«Что это?.. Что происходит?»

Было очевидно, что Тоору пощадил его. Обычно такой удар мог бы легко забить его до смерти, но он отделался лишь переломом. А теперь… даже казалось, что Тоору отступает от боя, пытаясь защитить его от шальных пуль.

— …Что, чёрт возьми, здесь происходит? — рассеянно пробормотал он. Это было всё, что он мог.

* * * * *

— Эй, доложите! Что у вас там происходит?! Какая обстановка?

Другой отряд, который должен был заманить убийц и поймать их в клещи, потерял связь с другой стороной. Чего они не могли знать, так это того, что причиной тому была глушилка Перл. Однако то, что они поняли, было то, что другой отряд, по-видимому, был вынужден действовать самостоятельно, потому что преступники не прибыли в назначенную точку. Судя по дыму от взорвавшейся машины, не говоря уже о выстрелах, которые они слышали, это было ясно.

— Мы должны предоставить подкрепление…

Но также было правдой, что правоохранительные органы не могут действовать без указания сверху. Они колебались.

— Я говорю, мы должны немедленно ворваться!

— Будет слишком поздно, когда получим приказ!

— Мм… Другого выбора нет.

Но даже тогда, хотя мнения были единогласны и они решили действовать, они не осознавали, что, что бы они сейчас ни делали, уже слишком поздно.

Никто из них не заметил, что позади них, на дороге через улицу, в какой-то момент оказалась припаркована машина. Внутри неё лежал мальчик, прячась, как ему было велено, потому что снаружи опасно и ему нельзя было выходить. Даже если бы они заметили… это ничего бы не изменило.

Они услышали хруст шагов по обломкам позади, за которым последовал странно спокойный голос.

— Эй… Так значит, Такасиро Тоору и его друзья там?

С испугом жаждущие крови полицейские обернулись на звук голоса.

Он ухмылялся.

Это было первое, что поразило их в нём. На нём была бледно-лиловая одежда, и он был низкого роста… Как ни посмотри, было предельно ясно, что он не мог иметь отношения к полиции. И всё же, если бы нужно было спросить, кто он… было почти невозможно найти ответ. Его странная улыбка не была похожа на улыбку взрослого, но в нём также определённо было что-то, что говорило о том, что он не ребёнок.

— К-кто ты, чёрт возьми?!

— Я сейчас в хорошем настроении… — ответил он, всё ещё ухмыляясь, полностью уходя от вопроса. А затем он широко раскинул руки. — Вам всем так повезло… Это очень редкое явление, чтобы я не убил тех, кто стоит у меня на пути, чтобы сосредоточиться на том, что последует далее.

От него исходило ощущение чего-то сюрреалистичного, словно его усмешка была единственным, что там существовало, паря в пространстве. Но что-то в нём не позволяло никому из них крикнуть в ответ: «Не валяй дурака».

«…………»

На кратчайший миг все до единого полицейские застыли в молчании. А затем… всё было кончено.

«Итак, теперь…» — сказал он, делая шаг вперёд.

У его ног офицеры лежали на земле, оцепенев, с открытыми ртами. Они упали так, словно на самом деле все были роботами, и их питание отключили. Полицейские больше не попадали даже в его поле зрения.

— Давненько у меня не было чего-то, во что можно вгрызться… Я жду этого с нетерпением…!

И затем его ухмылка стала ещё шире. К этому моменту она пересекла грань странного и превратилась в нечто, что могло вселять страх в сердца людей.

Так поднялся занавес над первой битвой между Фортиссимо и Инадзумой.

* * * * *

Небо быстро темнело. Даже ветер, который должен был быть относительно лёгким, каким-то образом становился всё более яростным с каждой минутой. Вскоре облака затянули небо, и мягкая дробь дождевых капель внезапно превратилась в проливной ливень.

Место сноса здания, с его обнажённой землёй, и без того было достаточно плохим. Теперь оно превратилось в ужасное болотистое месиво — «трясину». Это было подходящее слово для описания текущего затруднительного положения.

И сквозь неё бежал Тоору, разбрызгивая грязь. Многие преследовавшие офицеры также теряли опору и падали, но, даже почернев с ног до головы и капая грязью со всего тела, они продолжали погоню.

Дождь неумолимо хлестал их, и преследователей, и преследуемого.

Гех! Гак! Гагх!

Шум битвы, который разносился эхом, было трудно описать. Его можно было принять за звук резвящихся; если бы сторонний наблюдатель смотрел издалека, это могло бы даже показаться игрой. Но вовлечённые в это ни в малейшей степени так не думали, потому что Тоору отчаянно отбивался от наступающих волн полицейских. Даже полиция, в конечном счёте, отчаянно пыталась разобраться с той ситуацией, в которую они сами себя загнали из-за своей необдуманной стрельбы.

Шатаясь и спотыкаясь о собственные ноги, они продолжали бороться. Однако и это подходило к концу. У полицейских, которые ранее открыли огонь, с самого начала не было так уж много патронов. Они были вынуждены прибегнуть к дубинкам, и к этому моменту исход битвы был ясен.

Если Тоору и мог чем-то гордиться, так это своей выносливостью. В его стойкости было нечто абсолютное. Помимо того, что у него был большой запас, он, как элитный футболист, умел рассчитывать, когда сделать паузу для отдыха здесь и там. Это была техника экономии сил, которую он приобрёл на множестве тяжёлых подработок.

Итак, полицейские начали выдыхаться, в то время как Тоору гнал, направлял, изолировал и сбивал их с ног с небольшими усилиями. К этому моменту сомнение Тоору превратилось в убеждение.

«Эти копы настоящие… По крайней мере, они не пытаются слепо убить меня своими атаками. Так… что теперь?»

Если он зайдёт слишком далеко, бегство только ухудшит ситуацию. Он также беспокоился об остальных, таких как Масаки и Хонами Акико — которая на самом деле была Перл, но он этого не понял — так что, возможно, было бы лучше сдаться… Хотя, если бы они напали на него и он был бы вынужден контратаковать, он бы ничего не мог с этим поделать.

— …Чёрт. Где же ответ?! — прорычал он из-за обломков.

Может, ему стоило бы сделать демонстрацию и намеренно выпрыгнуть, чтобы его схватили? Они бы его хорошенько избили. Будет больно… Он стиснул зубы при этой мысли. Но у них там закончились пули. Опасности быть застреленным насмерть не было. Если он и собирался это сделать, время пришло.

— …Ладно!

Он подождал, пока не стало немного тихо, затем выскочил. И тут же застыл.

Потому что тот, кто стоял там… не был полицейским. Все они лежали у его ног. Они были неподвижны; в их выражениях было что-то пустое, безжизненное. Нельзя было сказать, живы они или мертвы.

А он, стоявший в центре всего этого, промокший под дождём и совершенно не обеспокоенный происходящим, ухмылялся.

Человек был невысок. Его одежда была бледно-лиловой, и шёлковая ткань, казалось, сияла под дождём.

«……?!»

Тоору знал, что этот человек одолел полицейских, но… он не мог даже предположить, как и с какой целью.

— Привет, Инадзума. — Это было странно, что он — Фортиссимо — так к нему обратился.

— А?

— Это твоё имя. Ну знаешь, «Тор»? Бог Грома, один из двенадцати богов храма Асахейм. Это делает тебя «Инадзума». Что думаешь? Хорошее имя, правда? Я пробудил тебя. Что делает меня, Фортиссимо, твоим крёстным отцом, — с усмешкой сказал он.

Его слова были непонятны. Тоору колебался, но, стоя перед этим человеком, этим самопровозглашённым «Фортиссимо», одна вещь была для него мучительно ясна. Только одно чувство неизменно давило на него, открыто и непрестанно, словно обдуваемое ураганным ветром.

Жажда крови.

Все остальные ощущения от него отсутствовали. Драйв. Кем бы ни был этот человек, он, без тени сомнения, был в ладу с тем, чтобы быть врагом…!

Но даже так, Тоору не мог скрыть своего замешательства.

«Что, чёрт возьми, с этим парнем?.. Он как будто… полностью покрыт слабыми местами!»

Дело было не в том, появятся ли «линии». У него не было сомнений, куда ударить, потому что он мог атаковать куда угодно!

Но тогда почему он казался таким неестественно бесстрашным…? Инстинктивно Тоору сделал шаг назад, чтобы увеличить дистанцию. Разрыв, который Фортиссимо, словно вообще не придавая этому значения, с лёгкостью сократил.

В это мгновение тело Тоору содрогнулось. Он понял.

«Он… он знает!»

Этот человек прекрасно осознавал тот факт, что он полон брешей, и что Тоору мог их видеть…!

Вот почему он усмехался. Тогда это означало бы, что эти «бреши» были…

«Ловушка?.. Нет! Это не на таком уровне».

В самом деле, это было подобно тому, как можно предстать перед настороженным диким животным, словно говоря: «Смотри, я не боюсь», — приглашая его укусить. Поскольку они не были на равных, было само собой разумеющимся, что тот, кто на более высокой позиции, приблизится.

Но на чём основывалось его превосходство? Не на оружии, судя по всему. Трудно было сказать, что у него хорошее телосложение, так что маловероятно, что он был силён. Тогда, может быть, дело в технике?

«Но если бы это было так, у него должна была бы быть какая-то стойка. Как же…?»

Если бы это был Танигути Масаки, он, конечно, смог бы сказать, ведь он так усердно учился у Сакакибары Гэна. Это выходило за пределы того сильного и благородного «самурая», к которому стремился Тоору после того, как однажды был спасён — это было то же самое, что и «высоты меча», используемые с единственной целью похоронить врага.

В конечном счёте, не было ни стоек, ни техник. Всё зависело от противника.

Но что было ясно, так это то, что это было жутко. Что-то бесформенное. Что-то, что, при неправильном обращении, было бы чрезвычайно плохо. Это он знал. Он знал это, и всё же…

— Ургх…

И всё же, он не мог просто стоять на месте и ничего не делать…!

Давление, напряжение… Они сами по себе уже были частью атаки его противника, постепенно затягивая свою хватку на нём. Он должен был двигаться…!

— Эй, Инадзума, — спокойно начал Фортиссимо, словно совершенно не обращая внимания на состояние Тоору. — Тебе не кажется, что истинный смысл быть сильным… в том, чтобы и пальцем не шевелить? Когда тебе некого бросить вызов, и тебя окружают лишь слабые. Когда рутина побед становится настолько привычной, что это неизменно скучно и утомительно.

Он усмехнулся.

— И твои противники настолько жалки, что это смешно. Кучка идиотов, которые даже не знают, с кем связались. Ты, должно быть, понимаешь, о чём я, правда, Инадзума? Когда-нибудь избивал задир, которые не знают своего места, которые задирают тебя, потому что думают, что ты занимаешь слишком много места, или им не нравится, как ты на них смотришь, или ещё по какой-то глупой причине? У тебя точно было, да?

…Было. И много раз. Но что с того? К чему он клонит?

— Я хочу сказать, что любой, кто не пытается оценить силу и глубину своего противника, — идиот. В этом смысле, Инадзума… тем, что ты глупо не нападаешь на меня, ты преодолел первый барьер. Вот почему… Я дам тебе настоящую дуэль.

Фортиссимо пожал плечами. А затем он двинулся.

Его левая рука вытянулась с пугающей скоростью, ударив в грудь Тоору. Импульсивно Тоору ударил прутом, который держал в руке, целясь в быстро приближающуюся траекторию Фортиссимо.

В следующее мгновение его отшвырнуло.

— Чт…?!

Тоору врезался в материалы позади, отчего гора с громким грохотом обрушилась. Прут в его руке… отломился. Срез был идеально чистым, гладким как зеркало. Но ему дали мало времени глазеть на это; Фортиссимо уже сокращал дистанцию. Тоору швырнул в него обломки, уклоняясь в сторону — брошенные материалы были разрезаны на куски в воздухе.

— Хахахаха!

Фортиссимо обернулся, чтобы посмотреть на Тоору, и на его губы поднялась угрожающая улыбка.

— Ты второй человек, который когда-либо уклонялся от двух моих атак… Прошло так много времени. Я так долго, так долго ждал, чтобы снова почувствовать это…!

Тоору нападал, даже когда тот говорил, выбросив обломанный прут, чтобы ударить Фортиссимо в бок, пока тот разворачивался.

Брызнула кровь.

— …Агх!

Затем Тоору отступил, откатываясь. Он бросил прут — теперь изломанный — и прижал руку к лицу. С него стекали капли крови… Его правый глаз был разрезан, выведен из строя.

— Глаз…? Я целился во всю голову. Значит, он отступил на долю быстрее, да? — спокойно пробормотал Фортиссимо с довольным видом.

«…………»

Тоору убрал руку от глаза. У него не было времени думать о боли. Его поле зрение сократилось вдвое, но «линии» всё ещё были видны; казалось, это было для него скорее чувством.

Он видел их, но…

«…Нгх».

Он взял новое оружие — железную трубу — и приготовился, изо всех сил пытаясь унять свои безнадёжно дрожащие колени.

Он видел «линии». Он знал, что может ударить по ним. Но каким-то образом, в момент, когда он пытался это сделать, они исчезали. Обрывались, словно сила Фортиссимо заключалась в самом акте разделения.

А прут до этого… Его действительно разрезало в точке «отсечения». Не то чтобы он его коснулся… Он что-то бросил? Но если бы это было так, он бы видел «линию» атаки. Он ведь видел даже траектории пуль…

— Хахаха…!

Натиск Фортиссимо продолжался непрерывно. Тоору швырнул в него трубу — она была разрезана на куски и отброшена. Но не только это — даже капли дождя вокруг него распылялись, осыпаясь мелкой взвесью. Даже одним глазом Тоору ясно это видел.

«…А?!»

Там действительно ничего не было. Ничего, что он мог бы видеть, там, где должна была быть атака. И всё же, факт оставался фактом: цели, такие маленькие, как дождевые капли, были поражены с идеальной точностью. Что означало…

— С-само пространство…?! — пробормотал Тоору. На что Фортиссимо усмехнулся.

— Эй, Инадзума, ты знаешь, какую форму на самом деле принимает мир? — спросил он. Это был странный вопрос.

Тоору насторожённо промолчал. Фортиссимо продолжил.

— Понимаешь, Инадзума… эта вещь, которую мы называем миром? Для натренированного глаза он густо покрыт бесчисленными трещинами.

Глаза Фортиссимо сузились. Отражались ли в этих глазах эти «трещины»?

— Я всегда видел их, сколько себя помню. Потом однажды я немного пошевелил пальцами и понял, что могу заставить их расширяться. Вот именно… Ты прав, Инадзума. «Пространство». Вот природа моей силы.

Фортиссимо слегка поднял руки, жестикулируя, как артист отвечает на аплодисменты.

— Мне достаточно лишь выбрать одну из бесчисленных трещин, проходящих в воздухе, и немного открыть её. И вот так, я могу «разрывать» и уничтожать всё… Это моя сила: «Фортиссимо». Это отсылка к тому, как слишком мощный звук разрушает гармонию. Я был всего ребёнком, когда они узнали, что я использую её; тогда я и присоединился к Организации Това. Похоже, они называют таких людей, как мы, MPLS, теми, у кого есть силы, которых этот мир не должен был видеть. Я слышал, они создают и синтетических людей с похожими способностями… но не похоже, чтобы кто-то из них когда-либо догнал меня.

По спине Тоору пробежал холодок.

«С-сила, позволяющая ему манипулировать пространством по желанию…?»

Если бы это было оружие, он мог бы его блокировать. Если бы это был снаряд, он мог бы уклониться. Но пространство?.. Это было то, внутри чего он уже существовал. Так как же он должен был защититься от него…?! У него были «линии», у противника — «пространство»… Это была разница между двухмерным и трёхмерным. Как он мог сражаться с кем-то, кто существовал на совершенно ином уровне?

Фортиссимо снова приближался, улыбаясь…

* * * * *

…Урк! Ф-Фортиссимо!

Перл, которая осторожно приблизилась, чтобы проверить силу Тоору, увидела бледно-лилового человека, заметного даже на расстоянии под дождём, и внутренне взвизгнула.

Она не знала личности прославленного «Сильнейшего», но была хорошо осведомлена о его легендарной смертоносной силе и высокой успешности миссий — вернее, о том, что он никогда, никогда не терпел неудач.

«Я… я поверить не могу! Он здесь…?! У нас теперь нет ни шанса на победу!»

Нужно было уходить. Она надеялась манипулировать Тоору, чтобы тот сразился с Организацией Това, но теперь ей уже было плевать на все планы. На первом месте было только собственное выживание.

В конце концов, она сбежала из Това, чтобы выжить. До неё дошли слухи, что они пытались избавиться от всех, у кого была сила подражать другим людям, и с крайним предубеждением. Более могущественный тип той же модели, что и она, уничтожил исследовательский центр и сбежал, и был признан потенциально опасным для всех, слабых и сильных. Мантикора Шок — так его звали, и это была одна из причин, по которой Организация Това в последнее время была на взводе, без разбора охотясь на всех подозрительных.

Но Перл ни за что не собиралась быть убитой по такой причине. Поэтому она бежала.

Она пробралась в ряды анти-Това организации и приняла меры для обеспечения своей безопасности и укрепления против надвигающейся опасности. И всё же… несмотря на все её уловки, она была беспомощна перед лицом Фортиссимо, который теперь стоял перед ней. Она должна была отбросить гордость и бежать…!

Однако её ботинки поскользнулись в грязи, ставшей мокрой после обильного дождя. Этот звук не был упущен Фортиссимо, который повернулся в её направлении.

Их глаза встретились.

«…………!»

Перл оцепенела.

— Хм? Разве это не…?

Заметив Хонами Акико, под которую маскировалась Перл, улыбка Фортиссимо исчезла.

— Так ты была здесь? Но… — Он немедленно перевёл взгляд обратно на Тоору. — Сейчас это интереснее. Она может подождать.

Он сделал ещё один шаг вперёд.

— Ннгх…!

Тоору теперь почти ничего не оставалось, как только пятиться. Если открывшиеся ему бреши были обманкой, он мог забыть об ударах по слабым местам. Он понял, что это бесполезно. Что бы он ни пытался сделать, он не сможет нанести удар своему противнику…

— Что случилось, Инадзума…? — поддразнивал Фортиссимо, стараясь разозлить Тоору перед лицом его видимого расстройства. — Куда подевалась вся твоя смелость? Ты только что в одиночку отбивался от полицейского отряда. Ты оказываешь плохую услугу этому самурайскому снаряжению, знаешь ли.

Он фыркнул.

— Хотя… теперь, когда я смотрю на это, твой прикид довольно безвкусный. Ты выглядишь полным дураком. Это что, с чужого плеча? Не знаю, кто тебе это дал, но кто бы это ни был, у него явно плохой вкус.

При этих словах Тоору напрягся, стиснув зубы.

— Что ты сказал?

— О, похоже, я задел за живое. Что, у тебя с этим какие-то особые воспоминания? Эй, факты есть факты. Кто бы ни носил эту одежду, он был гарантированным идиотом, — усмехнулся он.

— …Заткнись.

Выражение лица Тоору становилось всё мрачнее. Он мог вынести, когда другие насмехались над его слабостями. Но глумиться над Сакакибарой Гэном, которому принадлежала его одежда, было для Тоору равносильно поношению самого существования этого человека.

— Серьёзно, тебе не нужно быть цепным псом такого дурака. Ты и так уже должен быть на головы сильнее его, в любом случае. Лучшее для тебя — плюнуть на отсталых типов вроде него — они живут прошлым.

Фортиссимо пожал плечами и слегка покачал головой с видом разочарования, словно подразумевая, что он безнадёжен.

«…………!»

Тоору сорвался. Он бросился на Фортиссимо, забыв о техниках и силах. Фортиссимо без усилий уклонился от его атаки.

— …Уооооооооогх!

С боевым кличем Тоору начал беспорядочно размахивать трубой. Если бы его противник был на уровне полицейского, он, возможно, даже попал бы. Но увы, каждый его взмах тщетно рассекал воздух. И где-то по пути он начал тяжело дышать. Слишком много бессмысленных движений наконец стоили ему того запаса выносливости, которым он так гордился.

Между тем, Фортиссимо был практически невозмутим. Он продолжал уклоняться от атак на волосок от поражения, его улыбка не увядала.

«Ну же, Инадзума, что именно ты мне покажешь, когда тебя припрут к стене? Давай же…»

У него даже была роскошь размышлять. Тоору же ничего подобного не было позволено. В тот момент, когда одна сторона поддаётся гневу, исход битвы практически предрешён. Кто первым теряет самообладание, тот проигрывает бой. К этому моменту Тоору уже потерпел поражение. Дело было не в том, что он не смог компенсировать разницу в навыках.

В конце концов Тоору споткнулся и рухнул в жалкую кучу, лицом в грязь. И в этот момент его наконец осенило. Но было слишком поздно.

Когда он поднял голову, он увидел Фортиссимо с распростёртыми руками, готового к безжалостной атаке, словно говоря: «Если у тебя есть ещё трюки, покажи их».

«Не вышло, да?»

Тоору смирился. Это было слишком. Где-то в своём сердце он тихо признал, что не был ровней Фортиссимо.

Хотя… в реальности всё редко заканчивается в тот момент, когда ты с этим смиряешься. Хотя он был морально готов к поражению, сила человеческой убеждённости редко бывает абсолютной. Даже в таких ненормальных обстоятельствах этот принцип был жив и здоров. Как и золотое правило: что холодная, суровая реальность была особенно жестока к проигравшим и слабым.

Это случилось, когда Тоору закрыл глаза, чтобы смириться со своей судьбой: одинокая тень выпрыгнула в бой. Это был не случайный наблюдатель. Нет, они были непосредственно вовлечены. Тоору забыл, что он не единственный пробивался с боем через грязь…

— …Тоору!

Танигути Масаки ворвался как раз в тот момент, когда Фортиссимо был готов перейти в наступление. Затем случилось невозможное. Фортиссимо был так сосредоточен на Тоору из любопытства и осторожности, что кулак Масаки попал ему прямо в скулу, отбросив его в воздух.

«…………!»

Глаза Тоору выпучились. Масаки повернулся к нему и попытался что-то сказать… но не успел. Тоору попытался открыть рот и закричать. Но и это было слишком поздно.

В следующее мгновение тело Масаки было изрублено в клочья, и он рухнул на землю в фонтане крови.

Не было крика боли. Ничего. Он просто поддался и упал.

«…………!»

Губы Тоору раскрылись, дрожа. На него упала тень Фортиссимо, который теперь поднялся на ноги.

«…………»

Струйка крови стекала из уголка его рта, куда его ударили, но, кажется, он не получил особого урона.

— Этот человек… — Даже Фортиссимо смотрел на фигуру, которая лежала, как окровавленная тряпка. — Встал на пути атаки… Безумный ублюдок.

В его голосе звучало что-то бредовое — что-то тревожное.

— Он нырнул прямо, чтобы спасти друга, не думая о собственной безопасности. Вот человек мужества и действия.

Его голос начал дрожать, словно он сожалел о содеянном.

— Решительный, к тому же… а он был обычным человеком. А потом… есть ты.

Фортиссимо метнул убийственный взгляд на Тоору.

— Как я переоценил тебя. Ты растранжирил шанс, который этот храбрый человек дал тебе ценой своей жизни…! Совершенно нелепо. Наверное, самым большим дураком был я, что вообще ожидал от тебя чего-то…!

Он выплюнул слова с презрением и с открытым отвращением повернулся на каблуках и быстро покинул место, оставив Тоору в полном одиночестве.

«…………»

Тоору пополз к тому, что осталось от человека, пытавшегося защитить его. Они только что встретились, но он считал это одной из самых важных встреч в своей жизни.

— …Масаки.

Он протянул руку, но Масаки был неподвижен. Кровь хлестала из всего его тела, и она не останавливалась.

— Эй, Масаки…

Он не осознавал, как сильно стиснул зубы. Ему было так холодно, словно он стоял голым посреди метели, но даже так… он не мог осознать только что произошедшее.

И когда наконец он обхватил его руками, он закричал. Его крик эхом разнёсся по пустой улице и затих.