Контент удален!

Она попыталась вспомнить лицо Джулио Паренти.

С тех пор как она решила намертво врезать его себе в память, она по нескольку раз на дню разглядывала фотографию Джулио Паренти — и теперь первым делом удалила её с устройства. А потом принялась стирать следы своего пребывания в конспиративном доме. Ю Ын Сон с любопытством наблюдал за Ха На.

Такие взгляды, как у Ю Ын Сона, были ей не в новинку. Взглядов вроде «Это что ещё за женщина?» или «Впервые вижу такую» на неё бросали столько, что надоело.

Поэтому, надевая бронежилет и собирая магазины, она не обращала на Ю Ын Сона внимания.

— Все в один голос говорят, что вы, Ли Ха На, опасный человек…

Проверив патроны в глоке и осмотрев ствол, она хмыкнула.

— А те, кто так говорит, сами-то не опасные?

— По крайней мере, они казались менее опасными, чем вы.

— Я не страшная. По крайней мере, для своих.

— Значит, врагом мне лучше не становиться.

— А есть вероятность, что станете?

Ха На подняла голову, и он, сидевший на краю стола, молча чуть улыбнулся. А потом сходил к машине и принёс свои вещи.

Вещи у него мало отличались от её. Но вместо бронежилета Ю Ын Сон надел патронташ, перекинутый через грудь.

— Если жизнь дорога, советую вместо патронташа надеть жилет.

— Терпеть не могу тяжёлое и тесное.

— Патронташ — это, по-моему, для понта.

— Может, и так.

Тут её окончательно запутало, кто такой Ю Ын Сон. Поэтому она решила больше об этом не думать.

Каким бы подозрительным он ни был, его прислал Логан. Зная, насколько Логан Валентайн дотошен, она решила ему довериться.

Ха На вставила беспроводной наушник, проверила связь и взяла рюкзак.

Вещей стало ещё меньше. Ноутбук, вынув из него накопитель, она сунула в духовку и уничтожила, а из телефонов взяла только один. Глядя на раскладушку у неё в руках, Ю Ын Сон спросил:

— А это что за реликвия?

— А что, нельзя любить аналоговое?

— Просто любопытно. Не самая обычная вещь…

Ха На фыркнула, засунула телефон поглубже в рюкзак и туго затянула лямки. Потом снова сверилась с картой.

Судя по координатам, которые прислал Логан, Месса проедет по дороге в трёхстах метрах отсюда. Это была заброшенная грунтовка.

— Перестрелки быть не должно. Я трону только фуру. Целимся в шины.

Ын Сон кивнул.

— Будете держать его, пока не приедет Джулио Паренти?

— Нет, проникну внутрь. Тянуть время — слишком заметно… Поврежу так, чтобы можно было починить, а сама заберусь в фуру.

— Хотите хотя бы кокаин заполучить? Проникнуть… Разве ваша цель не Джулио Паренти?

— Кокаин в контейнере. А в фуре наверняка везут оружие. И потом, они не дураки. След ножа, след пули и след того, что лопнуло, когда на что-то наехали, различат на раз.

— Так вы погибнете, Ли Ха На.

— М-м, нет. Не погибну. Мне ещё рано.

Ын Сон смотрел на неё так, будто слушать это ему было уже невыносимо. Когда Ха На закончила сборы, с её лица исчезла всякая расслабленность.

Она медленно выровняла дыхание и закрыла глаза. Это был своего рода ритуал, который она проводила уже давно. И ещё обет — не надевать никакого савана.

Ясный свет падал на лицо и рассыпался по нему. Даже с закрытыми глазами всё было красным — из-за света. И вдруг перед глазами потемнело.

Ха На открыла глаза: Ю Ын Сон со свирепым видом склонил голову набок.

— Не понимаю. На что вы так полагаетесь, что ничего не боитесь? Совсем жизнь не дорога… Брат вам дороже собственной жизни?

Тон был такой, будто он вёл допрос.

Ха На подняла голову и, глядя ему прямо в глаза, ответила:

— Зачем вы это спрашиваете? Не ваше дело. Как бы я ни жила, я живу, чтобы быть счастливой, а не несчастной. Такие вопросы мне неприятны.

— Неприятны? Это мне неприятно — вы, похоже, ни во что не ставите свою жизнь. Уж лучше попросите подкрепления. Какой бы вы ни были крутой, вы женщина.

Опять «женщина».

И что, женщина не человек?

Не считая нужным отвечать, она покачала головой и отстранила Ын Сона, загородившего ей дорогу.

Но когда она шагнула вперёд, Ын Сон схватил её за руку и скрипнул зубами, словно сдерживая злость.

— Почему вы… совсем не слушаетесь?

Это ещё что за новости.

— Сам мамочку слушайся. И не выпендривайся.

Стряхнув его руку, она натянула маску, закрывшую пол-лица. На лице Ю Ын Сона по-прежнему было непонимание.

Ха На сказала ему, всё ещё загораживавшему путь:

— Если собираешься мешать, сдохнешь здесь. Отправить тебя на тот свет мне раз плюнуть. Так что, если взялся помогать, просто помогай. И не переходи черту.

* * *

— Цель в трёх минутах от точки Т.

Услышав это по рации, Ха На установила на земле маленькую мину. От других её отличало то, что без сигнала она не взрывалась.

Укрывшись в зарослях, она посмотрела туда, где был Ю Ын Сон. Он будет прикрывать с тыла. Когда Ха На проникнет в фуру, он на случай перестрелки будет готов стрелять как снайпер.

— Обнаружена цель два. Пять чёрных внедорожников. Отставание — сорок пять минут.

— Проверить, есть ли в машинах Джулио Паренти.

— Принято.

Она прислонилась спиной к стволу дерева. Крики неведомой птицы, стрекот насекомых и тяжёлый гул земли, начавшийся где-то вдали.

— Минута. Скорость семьдесят километров в час.

— Тридцать секунд.

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.

В тот миг, когда отсчёт дошёл до нуля, разом показались грузовики и фура. Головной грузовик пронёсся над отмеченной точкой — и в ту же секунду она нажала кнопку.

Ба-бах!

Раскалённая шина лопнула, и грузовик перевернулся. Фура, нёсшаяся следом, и грузовики с вооружёнными бандитами слаженно затормозили.

Спрыгнувшие на землю, возбуждённо крича наперебой, вытаскивали придавленных грузовиком людей и пытались поставить опрокинутую машину на колёса.

Воспользовавшись суматохой, Ха На подобралась к фуре сзади.

— Внутри фуры есть признаки жизни.

— Принято.

— Три.

Она глубоко вдохнула и одним рывком открыла дверь. Те, кто с удобством расположился в фуре, заметили чужака и схватились за оружие.

Ха На без колебаний нажала на спуск. Три пули точно прошили головы. Благодаря глушителю и без того тихие выстрелы утонули в шуме.

— Сзади. На одиннадцать часов.

Одновременно с этими словами по рации пуля вошла в голову тому, кто подкрадывался к ней сзади.

— Чисто.

Голос Ю Ын Сона, работавшего снайпером.

Пока их не заметили, Ха На перетащила в фуру трупы, валявшиеся снаружи. А потом, никем не замеченная, закрыла дверь.

— Я внутри. Где цель два?

— Двадцать минут. Скорость приличная. Ожидается столкновение.

«Столкновение» значило в буквальном смысле: приедут и протаранят. Заняв как можно более безопасное место, она спросила:

— Где Месса?

— В кабине фуры.

— Ликвидировать?

— Решения насчёт Мессы принимаю я, Ли Ха На.

И опять вмешался Ю Ын Сон. Кажется, он говорил, что у него с Мессой личные счёты?

Ха На фыркнула и не стала отвечать по рации. Тем временем кто-то постучал по фуре и велел трогаться.

Она обратилась в слух, прикидывая, что происходит снаружи. Фура с лязгом тронулась. Как она и ожидала, кокаин они погрузили в контейнер, а оружие — в фуру.

Ха На одно за другим осмотрела оружие в фуре. Всё это ей хотя бы раз попадалось во время службы в Афганистане. Оружие врага, которое убивало её товарищей.

Застыв с ледяным лицом, она закрыла ящик и прислонилась к стенке. И тогда смутно донёсся разговор тех, кто сидел в кабине.

— Твою мать! Какая сволочь увела товар, ничего не проверив! Знал, чей это товар? Это же товар самого Джулио Паренти! Чёрт, чёрт! Чёрт!

Мужчина чуть ли не орал.

— Освободить контейнер, всё прибрать. И позвоните, скажите, что товар передать не сможем. Сделка расторгнута. Знал бы я, что это товар Джулио Паренти, — не подписался бы!

Едва он договорил, как ухабы грунтовки отдались во всём теле.

Следом в рации раздалось:

— Столкновение, столкновение, столкновение!

Встревоженный голос становился всё громче, и вот уже она сама услышала. Испуганные крики людей и рёв мотора, не похожий на грузовой.

Визг тормозов — и ба-бах!

С оглушительным грохотом фура резко затормозила. Окружавшие её ящики посыпались и обрушились на неё. Она поспешно закрыла голову руками, но было уже поздно.

Похоже, голову рассекло и пошла кровь: перед глазами всё стало багровым. В ухе продолжала звучать рация, проверявшая, жива ли она.

Ха На решительно вырвала наушник, отшвырнула его, достала пистолет и дослала патрон.

Бах!

И тут раздался выстрел. После этого выстрела пули со всех сторон начали впиваться в фуру. Крики, вопли и грохот смешались.

Всё ближе. Тот, кого она так долго ждала, приближался.

Ха На даже не подумала вытереть кровь.

Из-за крови, стекавшей с головы, сознание плыло, и взгляд то и дело терял фокус. Казалось, в теле что-то сломано, но нацеленное дуло даже не шелохнулось.

Сейчас… встретимся.

Затем с тяжёлым звуком открывается дверь фуры.

В фуру, куда до этого не проникало ни лучика, медленно вливается полоса света.

Свет должен был бы ослепить, но она лишь затаила дыхание, не снимая пальца со спускового крючка. Сквозь тошнотворный запах крови пробивается густой аромат мускуса.

Мужчина, вошедший внутрь так, будто растоптал туфлями весь окружающий гомон, оглядел трупы и чуть приподнял уголки губ. От него исходило подавляющее, словно у бога смерти, присутствие.

Подумать только: опаснее крови, которой он был залит с головы до ног, казался его чарующий аромат.

— Ciao.

Так и есть, итальянский.

Склонив голову набок, он пристально посмотрел на неё. Точнее, на дуло пистолета и на чёрные глаза за ним.

— Подойдёте… и я вас убью.

Ха На старалась говорить небрежно. Такого подавляющего давления она не ощущала уже очень давно. От мурашек, побежавших от самых пяток, её губы искривились в усмешке.

Мужчина сощурился и переспросил:

— Coreano?

— Si, come no.

Не вынимая рук из карманов, он медленно опустился на одно колено, чтобы их взгляды оказались вровень.

Мужчина прижался лбом к нацеленному дулу и мягко обхватил её запястье.

Так и есть… этот ублюдок точно чокнутый.

Ха На с усилием приподняла уголки губ и тихо произнесла его имя:

— Джулио Паренти.

Джулио Паренти, сощурившись, смотрел на её губы, и голос его прозвучал холодно, будто он цедил слова сквозь зубы.

— Ho aspettato. La mia morte.

Он был дьяволом с лицом ангела. Или чудовищем.

В тот же миг — глухой удар, и перед глазами полыхнуло.

Прежде чем потерять сознание, Ха На успела разглядеть лицо того, кто ударил её по голове. Правая рука Джулио Паренти — кажется, Лоренцо…

Сукин сын, ты сдохнешь первым.