Контент удален!

Часть 2. Дьявол носит «Бриони»

С плеском она ушла под воду с головой.

Тепловатая вода хлынула в нос и рот, и сознание разом прояснилось.

Ха На, ненадолго лишившаяся чувств, в ужасе распахнула глаза. За колышущейся водой расплывался крупный силуэт. Ха На инстинктивно выбросила руку.

Рука, вырвавшаяся из воды, ухватила противника за штанину. Тот растерялся и отшатнулся, и её, повисшую на нём, наполовину вытянуло из воды.

Хватая ртом воздух, Ха На хотела выхватить нож-бабочку из заднего кармана, но карман оказался пуст.

— Ах ты ублюдок!..

— Shit!

— Это ты, сволочь, огрел меня по затылку. Лоренцо.

Снова вспомнив имя здоровенного итальянца, Ха На вцепилась ему в толстое бедро и скрипнула зубами.

Тогда обливающийся потом Лоренцо схватил её за запястье и изо всех сил вывернул.

— А-а!

Но Ха На всё равно не разжала пальцев.

В конце концов пыхтящий Лоренцо побелел и заорал во всё горло на южноитальянском:

— Говорил же, это чокнутая сука! Джулио!

Тело было тяжёлым. Затылок болел, ванна была полна кровавой воды. Звериное чутьё, твердившее, что если она не соберётся, то так и встретит смерть, заставило её действовать.

Ха На изо всех сил дёрнула на себя руку Лоренцо, сжимавшую её запястье. Приём, обративший против Лоренцо его же силу, качнул огромное тело, и он с плеском рухнул в ванну.

— Пф-ф!

Ха На тут же оседлала Лоренцо и надавила ему на толстую шею. Мужчина, которого окунули в воду, захлёбывался и бился. Она выдернула пистолет у него из-за пояса и выстрелила в потолок.

Бах!

Чистая жемчужная плитка треснула и посыпалась осколками.

Лоренцо, бившийся в воде, с ужасом на лице поднял обе руки. Вскоре на выстрел прибежали подчинённые Джулио Паренти.

— Что случилось?!

Тогда Ха На снова схватила Лоренцо за шею и приставила дуло ко лбу. Едва горячий ствол коснулся кожи, мужчина вскрикнул от боли.

— А-а-а!

В тот же миг все стволы нацелились на неё.

— Приведите Джулио Паренти.

Услышав зловещий тон женщины, с которой капала кровавая вода, мужчина в очках — на шее у него вздулись жилы — попытался терпеливо её уговорить:

— Отпусти Лоренцо. Мы не собираемся причинять тебе вред.

К счастью, этот мужчина говорил по-английски. Ха На вспомнила его имя: в материалах он значился юристом Джулио Паренти.

— Романо?

Мужчина кивнул. Потом, глядя на неё — в её глазах горел жутковатый, пронзительный огонь, — первым опустил пистолет.

— Пусть и остальные опустят оружие.

Ха На демонстративно сильнее надавила Лоренцо на шею. Тот закашлялся, пошёл пеной и забился. Её трясло вместе с ним, но силы ей было не занимать.

Продержись она ещё секунд пять — и этот громила потеряет сознание. Но если ослабить хватку не вовремя, в опасности окажется она сама.

Не выпуская толстой шеи Лоренцо и считая его пульс, Ха На крикнула:

— Оружие!

Романо обернулся и разразился грязной бранью. Только тогда все положили оружие на пол и, скрипя зубами, отступили.

— Все вон. Мне нужен только Джулио Паренти.

Ха На вытащила голову Лоренцо из воды. Лоренцо выдохнул, отплёвываясь водой, грудь его ходила ходуном. У трясущегося громилы покраснели глаза. Не веря себе, она уставилась ему в лицо.

— Ты что, плачешь?

— А-а-а!

Этот псих… и правда ревёт.

Ха На была ошарашена, но напряжения не ослабляла. Эти ребята были настолько отчаянными, что огрели по затылку её, вооружённую.

Хорошо ещё, что она не собиралась стрелять в Джулио Паренти: реши она его убить, в тот миг, когда открылась дверь фуры, в живых не осталось бы никого.

— Он у нас вообще плаксивый.

Ха На повернула голову на голос, раздавшийся от двери ванной. Глядя на Лоренцо, который теперь уже открыто и горько рыдал, Джулио Паренти сощурился и широким шагом вошёл внутрь.

— Не подходи.

— А разве не ты звала меня?

— Стоп. Ты опасен, так что держи дистанцию.

Джулио с интересом посмотрел на Ха На, а потом кивнул тем, кто стоял у него за спиной.

Повинуясь безмолвному приказу, подчинённые подобрали оружие и, ругаясь, один за другим отступили. Остались только Романо, Лоренцо, лежавший в ванне, и Джулио Паренти.

Джулио достал сигарету, закурил, опустил крышку унитаза и тяжело сел. Тогда Романо, подняв руки и не сводя с неё настороженного взгляда, подошёл и помог Лоренцо подняться.

Ха На, не опуская ствола, ждала, пока оба мужчины выйдут из ванной. Лоренцо, рыдавший так, что тряслись плечи, обернулся, и губы его задрожали. Но стоило ей повести бровью, как он вздрогнул и отвёл глаза.

— Дверь закрой.

По приказу Ха На Лоренцо с недовольной миной закрыл дверь.

Заработал вытяжной вентилятор, и дым, выпущенный Джулио Паренти, потянуло к потолку.

Прислонившись спиной к ванне, она выдернула пробку.

Глаза и лоб, видно, отекли: навалилась ноющая боль. И всё же, не отводя ствола, она смотрела прямо на Джулио Паренти.

Губы, легко сжимавшие фильтр сигареты, мягко изогнулись в улыбке. Телосложение, совсем не корейское, и правда подавляло. Ростом, пожалуй, за метр девяносто, плечи — прямым углом. В мягком на первый взгляд разрезе глаз кипела тьма, которую не спрятать.

Таких людей она знала слишком хорошо. Особое высокомерие хищников с самой вершины пищевой цепи, у которых в руках власть и деньги, а весь мир — у ног.

На нём не было пиджака, только рубашка и брюки от костюма. Поэтому и без того, чтобы его раздевать, было видно, насколько гармонично его тело.

В открытой схватке она может и проиграть. Разницу в силе она ещё не испытала на себе, но с громилой, который умеет только давить силой, это точно будет не одно и то же.

С другой стороны, он мог оказаться и «белым воротничком», совершенно не умеющим драться.

Не отводя от него взгляда, Ха На указала на его рубашку.

— Это. Снимите, а?

Джулио поморщился и рассмеялся в голос.

— Мне что, стриптиз тебе устроить?

— Выходить из ванной в таком виде мне не хочется.

Окинув её взглядом с головы до ног, он затушил сигарету о стену ванной, встал и расстегнул классическую рубашку. Чем больше открывалось голой кожи, тем сильнее Ха На приходилось поправлять свою недавнюю догадку.

Под широкими плечами, переходившими в грудные мышцы, было бесчисленное множество шрамов. Стоило рельефным мышцам шевельнуться, вместе с ними приходили в движение и незажившие раны.

Это была его жизнь, его портрет.

Следы творимого зла. Её чуть не замутило от одной мысли: уж точно не во имя справедливости он получил эти раны.

И всё же он был так красив, что не хотелось отводить взгляд.

Впервые за долгое время перед ней было существо сильнее её самой, и, глядя, как он протягивает рубашку, она хмыкнула.

— Садись обратно.

Джулио Паренти почему-то был покладист. Ха На, не сводя с него дула, поднялась из ванны и расстегнула пуговицу джинсов.

Прилипшие к телу джинсы сползли, обнажив глубокую рану. Это ящики, обрушившиеся во время аварии фуры, так её поранили. К счастью, разбухшая от воды рана больше не кровила, но болела.

— Бля…

Выругавшись, она тут же сняла и рубашку. Ощущения, что она устраивает стриптиз перед мужчиной, не было. У неё был и план: усыпить его бдительность, а потом попробовать скрутить. В силе она всё равно проиграет. А раз так, проще одолеть мужчину, распалённого женским телом.

— Передо мной раздевалось много женщин, но ни одна при этом не целилась в меня из пистолета.

Он сел, откинувшись наискосок, и вёл себя как зритель. Ха На мило улыбнулась — смотри, мол, если хочется, — и сняла бельё.

— Трусы тоже не снимете? Или у вас боксеры?

— Я велю принести новые.

— Нет, давайте свои. И даже не думайте отсюда выходить.

— Они будут тебе велики.

В тот миг, когда он сунул руку в карман, Ха На нажала на спуск.

С леденящим грохотом выстрела плитка рядом с лицом Паренти разлетелась вдребезги. Сверля взглядом Джулио, с лица которого исчезла всякая игривость, она процедила:

— Снимай. Следующая — в голову.

— Тогда и ты умрёшь.

— Так и так умирать. Знаешь, на что я решилась, когда искала тебя?

— Искала меня?

— Это я тебя обработала. Это я втянула тебя в эту игру.

Он пристально смотрел на неё, и один уголок его губ криво пополз вверх. А потом он расстегнул ремень, потянул вниз молнию и двинулся к ней. Ха На отступила к противоположной стене и велела остановиться, но он не остановился.

Дистанция была слишком короткой. Выстрели она — отдача могла задеть и её саму.

— Кто ты такая? — спросил он, уронив брюки на пол.

— Только теперь стало интересно? Не поздновато? Надо было раньше спрашивать. До того, как огреть меня по затылку.

Ха На упёрла ствол в живот прижавшегося к ней Джулио и мило улыбнулась. Он опустил глаза, и его взгляд скользнул по её коже, перепачканной кровавой водой.

А потом он невозмутимо провёл указательным и средним пальцами по розовому соску. Горячее тепло тела коснулось холодной кожи. Мурашки, побежавшие от самых пяток, охватили её всю.

— Видишь ли, я собирался тебя убить. Ты пришла убить меня, вот я и хотел убить тебя первым. Имя мне было неинтересно.

Сдерживая брань, Ха На опустила ствол туда, где был его член.

— Если бы хотела убить, давно бы убила. Теперь тебе станет интересно, кто я… Отдашь трусы — расскажу, так что снимай по-хорошему и отойди.

Этот псих даже сейчас возбуждается?

Вставший член, оттянувший резинку трусов, упёрся в ствол. Огромный, чтоб его.

Скрипнув зубами, Ха На подняла на него глаза.

— Ты животное, что ли?

— Тебе понравится.

— Не обольщайся. Я не говорила, что дам себя трахнуть.

— А на это… нужно разрешение?

От этого искренне недоумевающего взгляда у неё перехватило дух, и в тот же миг он схватил Ха На за запястье, прижал ствол к своему сердцу и навалился на неё всем телом.

Под этим чудовищным напором её спина вжалась в стену.

На миг Ха На показалось, что её поглощает чёрная тьма.

«Будьте осторожны. Чем больше на вас смотрю, тем больше вы похожи на ту женщину».

Ей казалось, будто в глазах Джулио Паренти отражается лицо той женщины, о которой говорил Ю Ын Сон. Конечно, в его глазах отражалась она сама, но видел он кого-то другого.

«Черноволосая азиатка может стать для Джулио Паренти спусковым крючком. Осторожность не повредит, так что… имейте в виду».

В тот же миг к её плоскому животу прижался влажный член. Горячее, тяжёлое дыхание рассыпалось у её уха. Ха На выжидала момент, чтобы спустить курок.

Она и правда подумывала его убить.

Пока он, легко сжав её затылок, не прошептал голосом, в котором слышалась жестокая усмешка:

— Что, и до тебя дошли слухи, что я схожу с ума по черноволосым женщинам? Итак… чего ты от меня хочешь?