Контент удален!

*Иноязычная речь в тексте не отделяется от корейской.

*Автор выступает за равенство наций, рас и прав человека, однако в произведении могут встречаться дискриминационные ругательства и сцены принуждения.

*Все организации и географические названия в произведении вымышлены; военное законодательство и закон о национальной безопасности в нём не соответствуют действующим.

* * *

Перед глазами всё красное.

Из-за крови, стекавшей с головы, сознание плыло, и взгляд то и дело терял фокус. Казалось, в теле что-то сломано, но нацеленное дуло даже не шелохнулось.

Затем с тяжёлым звуком открывается дверь фуры.

В фуру, куда до этого не проникало ни лучика, медленно вливается полоса света.

Свет должен был бы ослепить, но она лишь затаила дыхание, не снимая пальца со спускового крючка. Сквозь тошнотворный запах крови пробивается густой аромат мускуса.

Мужчина, вошедший внутрь так, будто растоптал туфлями весь окружающий гомон, подавлял своим присутствием, словно бог смерти. Опаснее крови, которой он был залит с головы до ног, казался его чарующий аромат.

— Ciao.

Мужчина склонил голову набок и пристально посмотрел на неё. Точнее, на дуло пистолета и на чёрные глаза за ним.

— Подойдёте… и я вас убью.

— Coreano? ¹

¹ Coreano? (итал.) — Корейский?

— Si, come no. ²

² Si, come no (итал.) — Да, а как же.

Не вынимая рук из карманов, мужчина медленно опустился на одно колено, чтобы их взгляды оказались вровень.

Он прижался лбом к нацеленному дулу и мягко обхватил её запястье.

Ха На с усилием приподняла уголки губ и тихо произнесла его имя:

— Джулио Паренти.

Джулио Паренти, сощурившись, смотрел на её губы, и голос его прозвучал холодно, будто он цедил слова сквозь зубы.

— Ho aspettato. La mia morte. ³

³ Ho aspettato. La mia morte (итал.) — Я ждал. Своей смерти.

Она медленно выпустила воздух, который всё это время удерживала.

Он был дьяволом с лицом ангела. Или чудовищем.

Часть 1. Женщина, пропитанная злобой

Неделей ранее.

21 июня, 23:47:12.

Стоило ей махнуть рукой у обочины, как табло с надписью «Свободно» погасло и такси остановилось.

— Добро пожаловать!

Час был поздний, но молодой водитель встретил пассажирку приветливо.

Ха На — в низко надвинутой бейсболке и с сумкой, набитой учебниками английского, — коротко поклонилась в знак приветствия и забралась на заднее сиденье.

— В Мапхо, к магазину «Юсон-март».

— Да-да, «Юсон-март». А вы студентка?

— Да, в общем. Поздно спохватилась.

— Ох, нелегко вам. Вон там вода и напитки, угощайтесь.

Она покосилась на напитки в центральной консоли, о которых говорил водитель, но трогать их не стала.

В такси было довольно уютно. Водительское место отделяла защитная перегородка, а в салоне едва уловимо пахло ароматизатором.

Значит, водитель хотя бы не заядлый курильщик.

Ха На совсем развезло, будто сливу, вымоченную в наливке. Поэтому, широко зевнув, она прикрыла глаза, пока машина стояла на светофоре.

Она прожила за границей немало лет и считала, что неплохо владеет иностранными языками, но язык, который учишь ради сертификата, — совсем другое дело.

Говорить может кто угодно, но, чтобы как следует разобраться в устройстве языка, нужно учиться, — тут было то же самое.

Если уж она чем-то загоралась, то уходила в это с головой, вот и теперь уже несколько месяцев гнала себя без передышки.

Конечно, устала она не только из-за этого. Свою роль сыграли и три банки пива, которые она залпом выпила в круглосуточном магазине, едва закончились занятия.

Глаза открылись внезапно, сами собой.

Я что, уснула?

Сердце колотилось, в голове был сумбур — будто её резко выдернули из-под воды.

Такси всё ещё ехало. Пассажиров прибавилось.

Заметив человека на переднем сиденье, она спросила водителя:

— Скажите, мы ещё не приехали?

Водитель мельком обернулся и виновато улыбнулся, опустив брови.

— Да-да. Простите, девушка. Свернул не туда, а по дороге подсадил попутчика. Вы же не против?

— Что ж поделаешь. Только побыстрее, пожалуйста. А плата…

— Не беспокойтесь. Заплатите только половину.

Половину, значит…

Она нахмурилась, но вскоре заметила вдали знакомый дорожный указатель и снова прислонилась головой к окну.

Водитель был любезен, попутчик с головой ушёл в игру на телефоне. С переднего сиденья то и дело доносилось жужжание вибрации.

Она повертела в руках свой телефон и небрежно сунула его в передний карман сумки.

Всё равно скоро приедем…

Хотелось только одного: поскорее доехать, вернуться домой и снова засесть за словарную тетрадь.

Скоро двадцать девять. А там и тридцать. Пора было устраиваться на стабильную работу.

Когда ей уже стало жаль каждой минуты, Ха На, прислонившаяся головой к окну, снова внезапно открыла глаза.

Похоже, опять задремала.

Тёмное, безмолвное место без единого огонька.

Взгляд быстро прояснился: на водительском и переднем пассажирском сиденьях никого не было.

Ха На медленно вгляделась в темноту за окном.

В тот миг, когда она почуяла опасность, дверь с её стороны открылась.

В салон резко протиснулся мужчина — тот самый таксист, что сидел за рулём. Она в испуге отпрянула, и в ту же секунду открылась противоположная дверь.

— Держи её!

Мужчина, появившийся сзади, крепко стиснул её обеими руками. Бейсболка слетела, и по плечам рассыпались длинные волосы.

— Это что такое? Выходит, вы подсадили не попутчика, а преступника? А, водитель?

Ха На задала этот вопрос мужчине, который гнусно ухмылялся. Но её будто не замечали: перехихикиваясь между собой, они схватили её за ноги.

— Ни хрена себе, мордашка что надо. Ещё и с характером.

— Слушай, она, кажется, ничего не пила. Нормально будет?

— Бля, вот и я о том. От неё так несло перегаром, я думал, она в хлам.

— Слышь, а нам не пиздец?

— Захочет заявить — пусть попробует. Прикончим, и всё.

Следом к шее прижалось что-то острое и металлическое. Сколько она ни опускала глаза, ничего не было видно, поэтому понять, нож это или просто что-то для устрашения, она не могла.

Тогда мужчина, обхвативший её сзади, запустил руку ей под рубашку. Похоже, его заводило уже одно то, что он мнёт её грудь: он начал тереться вставшим членом о её поясницу.

Вскоре и тот, что держал её за ноги, побагровев и тяжело дыша, принялся лапать её леггинсы.

Ха На смерила мужчину презрительным взглядом и предупредила:

— Может, не стоит?

— Охренеть, какая гордая. Образ такой, что ли? Говоришь так, что аж стоит. Страшно?

— Ага, страшно. Так что остановишься сейчас — и я не буду злиться. Мразь.

— Заткнись, сука ебаная. Пока я тебе пизду в лохмотья не порвал.

Выплюнув похабное ругательство, мужчина спустил штаны, вытащил член и провёл по нему рукой. А потом довольно жёстко предупредил:

— Укусишь — башку снесу.

Металл у горла сильнее вдавился в кожу. Только теперь Ха На убедилась, что к шее прижата грубо сделанная подделка под нож. Но какой бы грубой ни была подделка, оружием может стать всё, что заострено.

Плотно сжав губы, она подняла глаза на возбуждённого мужчину.

— Бля, а она охуенно красивая. Я сейчас кончу. И пахнет классно. Сука.

Тот, что сидел сзади, уже не сдержался и вовсю спускал. Сзади на пояснице расползалось мокрое пятно. От этого мерзкого, бесящего ощущения её терпение понемногу подходило к концу.

— Бля, соси, кому сказал, шлюха!

Это случилось, когда мужчина, тыкавший членом ей в губы, вцепился ей в волосы.

Она вскинула глаза, и губы её изогнулись дугой. Улыбка, неуместно спокойная, — до мурашек. Лицо растерявшегося мужчины перекосилось.

— Вы… никогда никого не убивали, да?

Тон у неё был спокойный, будто она говорила с приятелем.

— Чё? Чё ты несёшь, бля?

— Вы даже в напитки что-то подмешали. Значит, промышляете этим давно?

Мужчина судорожно вдохнул, и губы у него посинели. Видимо, решил, что она или отбитая на всю голову, или просто чокнутая сука.

— Слышь, грохни эту суку…

Как сказать нечего, так сразу это.

Ха На мило улыбнулась и подняла на него глаза. От этого кроткого ангельского личика у мужчины разом сорвало крышу.

— Ты!..

Ха На указала на свою шею, к которой было приставлено лезвие.

— Если собрался убивать, целиться надо не сюда… а вот сюда.

Всё произошло в одно мгновение.

Она перехватила запястье мужчины с ножом и заставила его вонзить лезвие в грудь того, кто прижимался к ней спереди. Запястье издало жуткий треск — так кость отрывается от мышц.

— А-а-а!

— Ай!

Запястье мужчины вывернулось под немыслимым углом. Ха На сжалась в комок и изо всех сил пнула того, что был впереди, в живот.

Бац!

От толчка нож выдернулся, и хлынула кровь. Закатив глаза, мужчина кубарем вывалился из такси.

Воспользовавшись тем, что задний выронил нож, Ха На ударила его локтем по рёбрам. От ноющей боли в коже, мышцах и рёбрах тот не мог даже вдохнуть и скрючился.

Выбравшись из такси, она ударила ногой по затылку того, кто, трясясь, пытался уползти.

Шея с хрустом вывернулась, и мужчина отключился.

Следующий…

— Гадость какая.

Поморщившись при виде мокрой, скользкой одежды, она подошла к такси. Мужчина, который как раз открыл заднюю дверь, собираясь удрать, с перекошенным от ужаса лицом затрясся.

— П-п-простите!..

— За что?

— Я-я же выпил! Пощадите…

— Закон-то уже поменяли: за сексуальное преступление в состоянии опьянения наказывают только строже… Вы что, новости не смотрите?

— Н-нет… я не то хотел!

Теперь его трясло, как в припадке, он начал задыхаться. При виде обвисшего уродливого члена и посиневшего, помертвевшего лица Ха На вспомнила, как ей кончали на спину, и к горлу подкатила брань, которую она зарекалась произносить вслух.

— Убить тебя?

— П-пощадите!..

— Страшно? Не бойся. Корейская полиция вас спасёт. Но у меня к тебе личная просьба. Будь добр, не вываливай свой хер наружу, держи его в штанах. Ладно? Уж очень он уродский.

В этот миг вдалеке завыла полицейская сирена.

Она скривилась.

Ха На, как по футбольному мячу, пнула мужчину в лицо, которое засияло восторгом, будто он встретил спасителя.

С глухим хрустом челюсть у него съехала набок, и он медленно повалился. Преступления против детей, стариков и беззащитных должны быть искоренены.

Следом с визгом шин шумно затормозил микроавтобус с мигалкой.

— Ли Ха На! Ах ты ж, бля. Я же сказал не убивать! — заорал Чон Ю Чхоль, выпрыгнув из микроавтобуса.

Выглядел он, как всегда, свирепо. Высокий, крепко сложенный — даже чересчур. Чон Ю Чхоль, образцовый мачо с виду, частенько походил не на следователя из отдела по тяжким преступлениям, а на кого-нибудь из главарей банды.

Ха На равнодушно ответила рвавшему и метавшему Чон Ю Чхолю:

— Не убила. Вы же сказали не убивать.

— Засранка! Да это и есть убийство!

— Я же выпила. Так что тут превышение пределов необходимой обороны в состоянии опьянения. Что такое необходимая оборона, я в курсе.

— Так, всё, хватит. Вызывайте скорую. Живо!

Следователи, высыпавшие из пяти подъехавших следом полицейских машин, при виде избитых в кровавое месиво преступников только нервно хмыкнули.

Преступники в наручниках до приезда скорой лежали на земле, не в силах пошевелиться, и только подёргивались.

Место, в одно мгновение ставшее местом преступления, оказалось стройкой с логотипом некой строительной компании. Стройкой, замороженной на неопределённый срок, потому что подрядчик удерживал объект за долги.

Вот почему вокруг не было ни души.

Ха На какое-то время молча разглядывала Чон Ю Чхоля, а потом вдруг указала на его рубашку.

— Снимайте, сонбэ.

Чон Ю Чхоль вздрогнул, прикрыл грудь руками и смерил её взглядом с головы до ног.

— Ты в курсе, что это домогательство?

— Да-да, снимайте. Ну быстрее. Противно же.

— Да зачем?!

Ха На резко развернулась и показала на свою рубашку.

— Вон тот урод на меня кончил.

— Ах ты ж, сука, бля!..

— Не ехать же мне в таком виде. Хотя в душ я, конечно, сразу пойду.

Чон Ю Чхоль, сыпля всеми мыслимыми ругательствами, снял рубашку. Ха На поймала брошенную ей рубашку и хмыкнула.

Она подошла к такси и достала телефон из переднего кармана сумки. Остановила запись, которая всё ещё шла, и отправила файл на телефон Чон Ю Чхоля.

— Это улики. Запись, сделанная на месте преступления. Угрожали ножом — значит, покушение на убийство и разбой; кончили на меня — значит, ещё и насильственные действия, и угрозы. Там всё есть.

— Офигеть, ты даже в такой ситуации всё записала?

— Чтобы не выкрутились за недостатком улик. Попадутся мне ещё раз на глаза — убью.

Коллеги Ю Чхоля, ошарашенно смотревшие ей вслед, когда она отошла в укромный угол переодеть рубашку, будто только этого и ждали, засыпали его вопросами.

— Кто это? Она правда ваша хубэ, начальник?

— Разве она не актриса?

— Может, её из другой группы на подмогу прислали? Она что, одна их так отделала? Офигеть.

Лица у младших покраснели, будто они успели пропустить по рюмке. Даже на взгляд следователей по тяжким, которые и глазом не моргнут при виде любой жути, Ли Ха На была необычной.

Да не просто необычной — ошеломляющей.

Голый по пояс Ю Чхоль закурил, хмыкнул и серьёзно предупредил:

— Эй. Думайте что хотите, дело ваше, но связываться с ней не вздумайте. Из тех, кто встречался взглядом с Ли Ха На через прицел, не выжил ни один. Не забывайте.

А потом, что совсем не вязалось с его громадной фигурой, потёр покрывшиеся мурашками руки и зябко передёрнулся.

— Это не человек. Это оружие. Оружие. Машина для убийства.