Контент удален!

Рубашка была мягче любой ткани, какую ей доводилось трогать. Она с любопытством теребила её, и тут сзади подошёл Джулио.

Магазин «Бриони», видимо, так и не нашли: на нём были брюки-чиносы и рубашка. Он походил не на мафиози, а на бизнесмена, приехавшего на отдых.

Поставив бутылку вина и два бокала, Джулио сел напротив. Ха На смирно ждала вопросов.

На миг он задержал на ней глубокий тёмный взгляд, а потом, наливая вино, спросил:

— Тебе не нужна медицинская помощь?

Она как раз прикидывала, как отказаться, если он предложит ей вина, и в ответ на неожиданный вопрос фыркнула.

— Ещё как нужна. Если есть врач, позови. Мне бы хоть антибиотик выпить.

— Ну, не знаю. Боюсь, как бы ты не придушила врача.

— Тех, кто спасает мне жизнь, я не душу.

Он отпил глоток вина, достал из кармана лекарство в капсулах и положил на стол.

Неужели нет врача?

На вид это был антибиотик из аварийной аптечки. Ха На взяла капсулы и проглотила их, запив совсем небольшим глотком вина. Она пила прямо из бутылки, и резкий аромат вина ударил в голову, отдаваясь пульсирующей болью.

Раны оказались серьёзнее, чем она думала. Стараясь держаться невозмутимо, она поставила бутылку и прижала полотенце к распухшему лбу.

Рана снова открылась, и проступила кровь.

— Давай договорим то, о чём начали. Моего брата зовут Ли Ду И. Он тронул товар Джулио Паренти, и сослуживец его на этом поймал. А в день, когда снова встретился с Джулио Паренти, погиб. Что скажешь? Это правда не ты?

Взгляд Джулио застыл на лбу Ха На.

— Впервые слышу это имя. К тому же ты знаешь, сколько лететь сюда с Сицилии?

— Тогда кокаин. Он ведь был твой.

— Мой, но это кокаин медицинский. Я продаю его только государствам.

Ха На сжала окровавленное полотенце и глубоко вдохнула.

Он говорил правду. Да она и сама догадывалась, что Джулио Паренти в этом деле не замешан.

Тогда сделать она ничего не может. И всё же Ха На нужно было заставить этого мужчину искать виновного вместо неё.

Ответ она нашла простой, но дыхание сбилось, и в груди стало тесно. Неужели для Ду И я правда больше ничего не могу сделать?

Чувствуя, что вот-вот заплачет, Ха На крепко зажмурилась.

— Если твой брат жив, значит, он для чего-то пригодился. Если его продали такие, как Месса, может, он уже стал мальчиком по вызову. А, он ведь из разведки, говоришь? Тогда… для начала его наверняка посадили на иглу.

— Заткни свою пасть.

Сжатые кулаки задрожали. Хотелось заткнуть этот рот, перечисляющий варианты. Если засунуть в него ствол, может, он наконец заткнётся?

— А зачем ты его вообще ищешь? Может, твой брат исчез, потому что сам этого захотел.

— Тогда он связался бы со мной обычным путём. Не веришь — верни мои вещи, которые ты забрал.

— Это сложно. Точных сведений о тебе у меня пока нет. Есть у меня один отличный информатор… но о тебе он, как ни странно, ничего не находит. Кто ты такая?

Ха На вздохнула и пожала плечами.

— Как это нет сведений? Нечего знать, вот и нет. Я обычная кореянка. Кроме того, что отслужила в спецназе, ничего особенного. Совсем ничего.

Странно. Почему так хочется спать?

Веки становились всё тяжелее, и она силилась держать глаза открытыми.

Разве какой-то антибиотик вызывает такую резкую сонливость?

— Хочется спать?

— Что ты сделал?..

— Хочется спать — спи. Не сопротивляйся.

Ха На, заподозрив неладное, посмотрела на Джулио исподлобья и взяла капсулу, которую только что проглотила.

Итальянские буквы на обороте путались в закорючки.

Видимо, беду навлекла уверенность в том, что этот мужчина ей не навредит.

— Накормил снотворным — и что дальше? Продашь на органы?

В ответ на её издёвку он встал и подошёл. Присел на край стола и взял её за клонящийся подбородок.

Ха На чувствовала, как закатываются глаза, и всё пыталась вырваться из его хватки.

Но на этом всё и кончилось.

Голова резко дёрнулась и упала вниз.

Она уже почти ударилась лбом о стол, но почувствовала, как большая мужская ладонь подхватила её лоб.

— Сволочь…

Она тупо смотрела в щель между его пальцами, и глаза её увлажнились. В тот миг, когда упала слеза, мир погас.

— Романо.

Поддерживая её лоб, Джулио позвал Романо. Романо, ждавший у двери, вошёл и замер с застывшим лицом.

— Вызови врача.

Глаза Джулио, смотревшего на спящую женщину, были острыми.

— Джулио, эта женщина…

— Я, кажется, велел вызвать врача.

Бровь Джулио изогнулась. Почувствовав этот холод, Романо кивнул.

— Будет через тридцать минут.

Когда Романо вышел, Джулио поднял её на руки и уложил на кровать. Он расстегнул пуговицы на большой классической рубашке, и показались шрамы. От глубоких до мелких — живого места на теле не было.

Он долго стоял у изголовья и смотрел на неё, спящую будто в обмороке.

Волосы, похожие на ночь, и глаза, глубину которых не измерить. Белая кожа и худое тело в точности накладывались на кого-то другого.

Но совпадал только цвет, а температура была совсем иной.

Эта женщина была горячей, будто проглотила пламя.

Если проглотить её целиком… кто же тогда умрёт? Тот, кто проглотит, или та, кого проглотят?

Ровно через тридцать минут прибыл врач из местной больницы. Пожилой врач, увидев спящую Ха На, испугался.

Наверняка решил, что раны на теле женщины оставил мафиози, стоявший перед ним.

Джулио вернулся в кресло, налил вина и кивнул.

— Начинайте лечить. Все раны до единой приведите в порядок.

* * *

Проснувшись, Ха На тупо уставилась на иглу в своей руке. По вене поступал физраствор с витаминами.

К тому же повсюду на теле были бинты, и чувствовалась рука профессионала.

Значит, врач всё-таки приходил?

Ноющая головная боль исчезла, и тяжёлое тело стало лёгким. Видимо, ей ввели обезболивающее. Одно то, что прошла ломота во всём теле, давало такое облегчение, будто она родилась заново.

Ха На решила дождаться, пока лекарство прокапает до конца. Такой роскошью можно было наслаждаться не всегда. К тому же сейчас стояла глубокая ночь. Все, кроме часовых, спали.

Она глубоко вздохнула и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Вскоре очертания предметов проступили отчётливо, и она увидела, что её одежда, ещё днём висевшая на стуле, исчезла.

Это её рассмешило.

Боится, что, если вернёт одежду, я отращу крылья и улечу на небо?

Джулио Паренти — странный мужчина.

Почему он дал ей снотворное, она по-прежнему не понимала, но подумала, что в здравом уме она бы и не стала так долго отдыхать.

Странно. Почему всё иначе? Что изменилось?

Вскоре она почувствовала, что капельница закончилась. Ха На взяла с ночного столика ватку со спиртом, прижала её к месту укола, ловко сняла систему и слезла с кровати.

Едва ступни коснулись пола, закружилась голова, но лишь на миг. Сначала надо было утолить голод, а потом найти другой способ уговорить Джулио Паренти.

Она открыла дверь и увидела, как здоровяк, стороживший вход, вздрогнул и отпрянул. Это был Лоренцо. Тот, кому от неё здорово досталось: на лбу у него красовался большой пластырь.

Лоренцо вытаращил свирепые глаза и заскрежетал зубами.

— Извини.

Ха На нарочно опередила его.

В расплату за удар по затылку Лоренцо чуть не лишился жизни. Она загнала его буквально на грань последнего вздоха, так что вряд ли он смотрит на неё с симпатией.

— Правда, извини. А зачем ты меня по затылку огрел? Знаешь, сколько крови было?

Когда она показала на свой затылок и чуть шагнула вперёд, Лоренцо судорожно втянул воздух и напряг шею.

— Не выкидывай фокусов, возвращайся в комнату.

— Не буду я ничего выкидывать. Просто пить хочется. Мне нужно что-нибудь попить.

— Тогда сиди в комнате. Я принесу.

— Душно как-то… Я правда ничего не сделаю, можно мне немного прогуляться?

— Нельзя.

— Ну что ты сразу как тыква ¹ — твёрдый и непробиваемый. Пойдёшь со мной?

¹ Игра слов: по-корейски «тыква» (танхобак) созвучна слову «танхо» — «твёрдый, непреклонный».

Видимо, предложение пойти вместе потрясло его сильнее, чем корейская присказка про тыкву: Лоренцо замотал головой так, что затряслись складки на подбородке.

Ха На вдруг схватила испуганного Лоренцо за руку.

— А-а!

Он даже вскрикнул и, весь дрожа, стряхнул её руку.

Похоже, травму она ему нанесла основательную, и ей стало как-то совестно.

— Я ещё и умираю с голоду. Буду вести себя как заложница, может, найдётся что-нибудь поесть?

Ха На погладила живот и жалобно опустила брови. Запугивать того, кто и так напуган, незачем.

Наоборот, она знала: чем ласковее и дружелюбнее себя ведёшь, тем охотнее человек тебе подчиняется.

— Не можешь потерпеть?

— Я сегодня правда ни разу не ела. Только капельницу с витаминами.

— Придётся довольствоваться чем попало. Пойдёт?..

Ха На отчаянно закивала. И шагнула за порог, встав рядом с Лоренцо.

Лоренцо покосился на неё, босую, в одной рубашке, и с бледным лицом вздохнул.

— Да кто ты такая? Киллер? Из Северной Кореи?

— Не киллер и не из Северной Кореи. Южная Корея, бывший спецназ, а сейчас безработная.

— А… безработная. Знаю, что это. Се И научила.

— Се И?

— Есть такая, на тебя… похожа.

Лоренцо по-прежнему то и дело вздрагивал, но отвечал на её вопросы довольно спокойно.

Ха На вместе с Лоренцо направилась в столовую на первом этаже. Лоренцо усадил её у окна, а сам встал к плите. Глядя, как он неожиданно достаёт из холодильника какие-то продукты и в два счёта что-то стряпает, Ха На усмехнулась.

Может, он не мафиозный чин, а шеф-повар?

Похоже, в собранных сведениях что-то напутали.

— Ешь.

Лоренцо быстро закончил и принёс тарелку. Глядя на омлет, она сглотнула слюну.

— Ты что, повар?

— Это хобби. Не будешь?

— Нет, буду. Спасибо.

Если и сейчас там снотворное, то, когда я в следующий раз открою глаза, перебью всех.

Мысленно дав себе такое обещание, Ха На разрезала омлет вилкой пополам. Нежный омлет раскрылся, и от него поднялся горячий пар.

Выглядел он аппетитно. Не мог такой омлет быть невкусным. Подув на него, она облизнулась и заговорила:

— Слушай, а эта Се И. Это она? Та, которую считали любовницей Джулио Паренти?

Ха На отправила в рот большой кусок омлета. Мягкое яйцо так и таяло во рту. Остренький соус тоже был превосходен.

А вот у Лоренцо было такое лицо, будто перед ним поставили протухшую еду.

— Эй, женщина. Прошу тебя, при Джулио это имя ни в коем случае не произноси. И слово «любовница» тоже. Соблюдай приличия, синьорина.