Контент удален!

Переодевшись в рубашку Чон Ю Чхоля, Ха На, всё ещё с брезгливым выражением лица, вернулась на место происшествия.

Один из коллег Ю Чхоля почтительно поклонился и протянул ей бутылку холодной воды.

— Спасибо.

— Что вы, не за что. Я ваш поклонник, старший сержант Ли Ха На.

— А, ну да.

Когда в жизни натыкаешься на чересчур почтительного человека, почему-то становится неловко. Взяв воду, Ха На подошла к Чон Ю Чхолю, который разбирался на месте происшествия. Тот как раз погрузил преступников в скорую и, обливаясь потом, сказал:

— Слушай, им теперь лечиться недель двенадцать, не меньше.

— Не так уж сильно я их и била.

— Издеваешься? Ты видела, на кого они похожи, и ещё такое говоришь? Эх, так и знал, что этим кончится.

— И что прикажете делать? Посадите меня за побои? Полиция втянула в дело гражданское лицо и ещё что-то из себя строит?

— Эй! Я не это имел в виду. В общем, спасибо за работу. Если б не ты, мы бы опять остались ни с чем. Вот ублюдки, им бы эти мозги да в учёбу — в Гарвард бы поступили. Тьфу.

Ха На протянула ворчавшему Ю Чхолю руку.

— Ну, тогда гоните гонорар. Сумма, как договаривались, плюс химчистка.

— Нет, вы на неё посмотрите! Задание кончилось — и сразу за расчёт?

— У меня сейчас с деньгами туговато. Давайте, гонорар.

Ю Чхоль с кислой миной огляделся и вытащил из бумажника несколько десятитысячных купюр. Но, увидев, как Ха На свела брови, всё-таки достал десять пятидесятитысячных и протянул ей.

— Возьми пока это, а остальное — по моей карте: угощу тебя говядиной. Идёт?

— Хм… Сонбэ, а вас разве не повысят за то, что вы их поймали?

— Да брось, повысят на одно звание вне очереди, и что? Зарплата та же. Ясно?

— Э-эх, так и знала. Знаете же, сколько я стою, и всё равно.

— Знаю, знаю. Как не знать. Все знают, что ты в своём деле лучшая и стоишь дороже всех. Потому и говядину ставлю, балда! Мы ведь не день и не два знакомы, надо же и по-человечески. Ну, разве нет?

— Ладно. Но обещание насчёт говядины выполните. Запомнили?

— Да понял я, понял. А сегодня, может, по-быстрому по рюмочке соджу?

Стоило вспомнить закуски, которые полагаются к соджу, как рот наполнился слюной. Час был поздний, но, может, оттого, что давно не приходилось двигаться, проснулся голод. Поэтому она тут же согласилась и направилась к микроавтобусу, на котором приехал Ю Чхоль.

— Я здесь подожду!

— Ага, я быстро всё закончу!

И почему машина опять такая грязная?

Микроавтобус был под стать хозяевам — недаром отдел по тяжким. Ха На уселась на исцарапанное сиденье и отпихнула мусор, попадавшийся под ноги.

Кое-как расчистив себе место, Ха На достала телефон и принялась бесцельно листать интернет.

Неспокойная международная обстановка и заявления депутатов. Статьи о модной дораме, о певце, покорившем «Билборд», — портал, как всегда, был пёстрым и шумным.

Ха На быстро потеряла интерес и вставила наушники. Оттуда полился осточертевший английский разговорник.

Тем временем Чон Ю Чхоль закончил распоряжаться на месте, открыл багажник, отыскал там мятую рубашку, надел её и подошёл к задним сиденьям.

— Завтра выйдут новости. Твоего имени там не будет, так что не волнуйся.

Ха На серьёзно кивнула.

— Обязательно. Если узнают, что меня привлекали к операции…

— Да понял я, понял, сказал же.

Сегодня она по просьбе Ю Чхоля участвовала в деле об изнасилованиях и грабежах пьяных женщин — таких случаев было уже три.

Преступники переделали машину, оформленную на подставное лицо, под такси, занимались незаконным извозом и охотились на сильно выпивших женщин.

Наверное, поэтому жертвы не помнили лиц преступников.

Всё дело было в провалах в памяти: от той ночи у них оставались лишь обрывки.

Жертвы есть, а преступников нет.

Ю Чхоль сузил круг подозреваемых до таксистов и пустил в ход все средства, но поймать их никак не удавалось.

Мало того, что некрасивых они не сажали, — чутьё у них было отменное: даже в темноте они безошибочно различали, кто перед ними. А главное, мужчин в качестве пассажиров они не брали никогда.

Преступники придирчиво выбирали жертв, а полицейских в засаде было видно за версту. Поэтому Чон Ю Чхоль обратился за помощью к Ли Ха На — к последнему, как он считал, рубежу.

Над причинами даже не приходилось ломать голову.

Ли Ха На — женщина.Ли Ха На — красивая.Ли Ха На — сильная.Ли Ха На не знает страха.Ли Ха На нужны деньги.

К тому же Ли Ха На уж точно не пострадает.

Раз успех был почти гарантирован, платить ей приходилось немало, но, если вспомнить о повышении на звание вне очереди, такие траты и вложением-то не назовёшь.

— Так, все идём пропустить по стаканчику! Я угощаю!

— О! Серьёзно? С чего это вдруг?

— Давай, давай, садись быстрее! Пока начальник не передумал!

Чон Ю Чхоль, у которого редко бывало такое хорошее настроение, раскатисто рассмеялся и забрался на сиденье рядом с Ха На. Она наотрез отказалась подвинуться, и Ю Чхоль, кое-как протиснувшись мимо неё, цокнул языком.

А Ли Ха На как ни в чём не бывало с головой ушла в заучивание английских слов. Глядя на неё, никто бы не подумал, что всего несколько минут назад она избила двух здоровых мужиков до полусмерти, и все только нервно сглотнули.

— Ты ж вроде хорошо знаешь английский?

— Английский для сертификата — это немного другое.

— Важна практика. Охрана Голубого дома ¹ что, на английском охраняет?

¹ Голубой дом (Чхонвадэ) — резиденция президента Республики Корея.

— Как бы там ни было, чем выше баллы, тем больше зарплата.

Ответ прозвучал так, будто она удивлялась, зачем спрашивать очевидное, и все только рассеянно протянули «А-а» и закивали. А потом, решив, что английский лучше оставить специалистам, принялись шутить между собой.

Ю Чхоль назвал адрес забегаловки у рынка Моренэ — старого заведения, которое славилось своей кухней, — и, оглядев парней, косившихся на Ха На, нарочно сменил тему:

— Как там Ду И? Всё хорошо? Где он сейчас?

— Не знаю. Два месяца назад был в Америке, недавно звонил из Испании, а неделю назад, кажется, был в Камбодже…

— Ну даёт парень. Сразу после увольнения из UDT ² — и в дело, да? Группа по расследованию международных наркопреступлений — это тебе не шутки.

² UDT (Underwater Demolition Team) — подразделение подводных подрывных работ ВМС Республики Корея, элитный морской спецназ.

— Ду И ведь очень умный. Я говорю это не потому, что он мой брат: у Ду И правда всё получится.

Заговорив о единственном брате, она просияла.

Неужели женщину, которая улыбается так нежно, что тает сердце, называют машиной для убийства? Хотя они и слышали это от Ю Чхоля и видели всё своими глазами, поверить было трудно.

Ха На открыла галерею и с гордостью показала фотографии, которые недавно прислал Ду И.

Вот снимок, когда он поступил в UDT. Вот — на пляже, с доской для сёрфинга. А потом ещё и ещё — даже фотографии с интервью на телеканале.

Ю Чхоль пошутил, что так ведёт себя не старшая сестра, а скорее мать.

— Какая разница, мать или сестра? Нас всё равно только двое.

Ха На и Ду И родились в каком-то сеульском дешёвом пансионе.

Мать, родившая близнецов вне брака, ни разу не покормила их грудью и бросила.

Ха На её понимала. Наверное, ей было тяжело. Жить матерью-одиночкой в Корее, да ещё в Сеуле начала девяностых, — дело непростое.

Выжить им помогла бабушка, хозяйка пансиона, но Ду И с детства был слабым. В детском доме изо всех сил старались, чтобы их усыновили вместе, но семью, готовую взять близнецов, найти было трудно.

Так они и росли, а в подростковом возрасте ушли из детского дома и начали жить вдвоём.

Из каморки в общежитии для абитуриентов — в подвальную комнатушку. Потом в комнату на крыше, а потом оба поступили в университет в центре Сеула, при котором было общежитие.

Военной она стала по пустяковой причине.

Не было денег, и хотелось есть. К тому же Ду И, выйдя из детского дома, постепенно окреп и стал на редкость выносливым.

Но на скопленные деньги учиться в университете вдвоём было невозможно. Поэтому Ха На отправила учиться Ду И, который был умнее.

А сама пошла в армию добровольцем. И раз уж так, собиралась продержаться там очень долго.

Место, где дают кров и еду, платят зарплату и где у тебя есть профессия.

К тому же армейская служба оказалась ей по душе, и возможностей перед ней открылось больше, чем она думала.

С лучшими результатами попав в отряд специального назначения и прослужив там больше пяти лет, она получила предложение от ЧВК (частной военной компании).

Как раз тогда ей всё чаще казалось, что армейской зарплаты не хватает.

Она пошла туда снайпером, по своей специальности, но при этом была на вес золота — женщина-оперативник. Поэтому на неё обратило внимание начальство, и она прошла подготовку совсем другого уровня.

Главным в обучении были шпионское ремесло и ближний бой. О подготовке в ЧВК мало что известно, но тяжесть той, что выпала ей, не шла ни в какое сравнение ни с какими армейскими учениями.

Поэтому местом службы стали Афганистан и все прочие страны, где шли конфликты.

Проще говоря, границ для её службы не существовало. Где бы ни шла война и ни случались теракты, весь мир был её сценой.

И вот эта самая Ли Ха На несколько месяцев назад вернулась в Корею. Да ещё и отказалась от зарплаты в сотни миллионов вон, заявив, что пойдёт в Службу охраны президента.

— Короче, я рад, что ты вернулась в Корею. Наёмничество — паршивое дело. Как бы ты ни была крута, если погибнешь наёмником, это будет собачья смерть, понимаешь?

Микроавтобус остановился у забегаловки, которая, несмотря на поздний час, была битком набита посетителями.

— Понимаю. Потому и вернулась. Да и устала от нотаций Ду И.

— Вот-вот, правильно решила. Я не видел таких дружных брата и сестру, как вы. Мой младший вечно влипает в истории, а толку от него ни хрена.

— Мы же близнецы.

— Можно подумать, все близнецы такие. Это вы особенные. Ладно, пошли. А то живот к спине прилипнет.

Ю Чхоль хлопнул Ха На по спине ручищей, которой можно было бы и быка уложить, и вместе с коллегами вышел из машины. Она взяла сумку и уже собиралась выйти следом.

И тут зазвонил телефон. На экране высветилось +855. Номер начинался с 23 — кода Пномпеня в Камбодже, — и лицо её озарилось.

— Сонбэ, я быстро поговорю.

Судя по времени и обстоятельствам, звонил Ду И.

Сколько же мы не разговаривали?

Ха На отправила вперёд Ю Чхоля, который неодобрительно качал головой, и в радостном волнении ответила на звонок.

— Алло, слушаю. Ду И, это ты?

Даже далёкое, глуховатое звучание международной связи было ей в радость.

— Простите, вы родственница Ли Ду И?

Это был не Ду И. Звонил кто-то, кто знал Ду И.

Улыбка сошла с лица Ха На, а собеседник продолжал деловым тоном:

— Вы Ли Ха На?

— Да, это я. Кто вы?

Ей хотелось, чтобы дурное предчувствие обмануло.

Вспомнились слова инструктора, которые он сказал, когда она проходила адскую неделю.

Он говорил, что военная форма — это саван, а учат их для того, чтобы выжить. Но не тому, как жить.

Что они бросаются во вражеский стан, надев саван.

Она не знала, почему вдруг вспомнила эти слова, но сердце впервые за долгое время бешено заколотилось.

— Ли Ён Хун, IDC:A. Ли Ду И погиб при выполнении задания.