Контент удален!

— Приличия, тоже мне. Как ещё называть любовницу, если не любовницей?

— Не была она любовницей. Просто… соратница.

— Соратница? Судя по тому, как ты говоришь, не просто соратница. Что-то вроде платонических друзей с привилегиями?

От этой лёгкой колкости лицо Лоренцо изменилось.

— Значит, про голод ты наврала.

Мужчина вскочил и хотел забрать стоявшую перед ней тарелку.

Ха На в ужасе вцепилась в тарелку.

— Эй, ну это уж слишком. Прости. Сболтнула лишнего. Да, соратница. К соратнице можно и нежные чувства питать. Конечно, конечно.

Лоренцо только головой покачал от наглости Ли Ха На и снова тяжело сел. А потом оглядел её, усердно орудовавшую ложкой и вилкой.

— Не зли Джулио слишком сильно. Пока он просто закрывает на тебя глаза.

— Понятное дело. Я и сама знаю, что он закрывает глаза. Слушай, а почему так вкусно?

Ха На мило улыбнулась и сменила тему.

Вопреки словам Ю Ын Сона, черноволосая женщина влияла не только на Джулио Паренти, но и на всех них.

И всё равно она предала этих мужчин и спуталась с «красной мафией»?

Вот это женщина.

— Ты говорила, что ищешь брата?

Ха На проглотила кусок и кивнула. Нежный омлет будто разом превратился в резиновый комок и встал под ложечкой.

— Да. Может, ты что-то знаешь?

— Кое-что знаю. Паренти никогда не занимается похищениями. Чем возиться с такой морокой, проще убить.

— Тогда он не собирается ловить тех, кто выдаёт себя за него?

— Думаешь, таких один-два?

— Много?..

— Как собак нерезаных.

Ха На вскочила, открыла холодильник и достала воду.

Что всё пойдёт не по плану, она предвидела. И знала, что может погибнуть на задании. Поэтому помощь Джулио Паренти была ей так необходима.

Единственный мужчина, к которому она сейчас могла обратиться за помощью.

Раз уж нашлись доказательства, что Ли Ду И предал организацию, без опровергающих улик IDC:A с места не сдвинуть. А даже если сдвинуть, у них нет сил поднять войска.

Будь ясно, кто враг, кто свой и зачем его похитили, было бы проще…

Ха На залпом пила воду, остужая огонь внутри.

Если бы только найти Ду И. Если бы только благополучно увезти Ли Ду И в Корею — она собиралась жить тише воды ниже травы.

Закрыв уши и рот, закрыв глаза. Тихо.

Работая разведчицей в «Валентайн Дэй», она нажила слишком много врагов.

Говорили, что кое-кто и сейчас рыщет, пытаясь отыскать One из «Валентайн Дэй». Тогда она ничего не боялась и думала, что до самой смерти будет One из «Валентайн Дэй».

Может, она и пожала руку Логану, готовая сложить там голову. Тогда ей казалось, что слабых мест у неё нет.

А потом однажды она снова встретила преступника, которого посадили из-за неё. За семь месяцев, что он провёл за решёткой, его семью убили враги. И он сказал, что теперь она испытает ту же боль.

Сначала она только фыркнула, но со временем её охватывала всё большая тревога. Каждый день она проверяла, в безопасности ли Ду И, и мучилась кошмарами.

А потом в «Валентайн Дэй» снова поступил заказ. Суть заказа — убить «его».

Заказ противоречил правилам. «Валентайн Дэй» не был бандой киллеров, так что заказ, разумеется, отклонили.

А вскоре после этого она узнала, что он умер. Он стал жертвой чьей-то мести: его расчленили и бросили у реки.

Ха На тут же ушла из «Валентайн Дэй». Ей случалось скорбеть о чьей-то смерти, но ликование она испытала впервые.

Это был жуткий опыт, когда рушится человеческое достоинство, миг омерзения, который ей больше никогда не хотелось пережить.

— Спасибо, было вкусно.

Лоренцо поморщился, переводя взгляд с еды, которую она не съела и наполовину, на Ха На. А потом всё же поднял грузное тело и пошёл следом.

Убедившись, что она послушно поднялась на второй этаж и вошла в комнату, Лоренцо достал сигарету и сунул её в рот.

— А вы, гляжу, поладили?

Джулио, бесшумно стоявший у окна в коридоре, подошёл, вертя в пальцах зажигалку. И дал Лоренцо прикурить.

— На свидание в такой час ходил?

— Эта женщина пыталась меня убить. С чего нам ладить? Чёрт.

— Ты, оказывается, и женщин клеить умеешь, Лоренцо.

— Мой тип — блондинки! А не такая тощая!

Оставив беснующегося Лоренцо, Джулио прислонился к стене. И сверлил взглядом дверь комнаты, где была Ха На. Лоренцо, поглядывая на Джулио, спросил:

— Мне правда интересно… Неужели ты оставил её в живых, потому что она тебе понравилась?

— Как знать.

— Скажи, что нет, умоляю.

— Почему?

— Эта женщина… выглядит опасной. Нет, она опасна. Может, она из ФБР.

— Правдоподобно.

— Ты же ей не веришь?

От слова «веришь» уголок его губ слегка дёрнулся. Лоренцо почувствовал давящую тяжесть, будто его кто-то душил. Джулио молча сверлил взглядом дверь, а потом закурил и развернулся.

— Следи за ней как следует. Когда станет ясно, кто она, тогда и убьёшь. А пока… развлекайся в меру.

* * *

Ранним утром её разбудил звук открывающейся двери.

— Переоденься.

Внезапно появившийся Джулио Паренти был с ног до головы в чёрном. Одет он был так, словно собрался на похороны, и Ха На потёрла слипающиеся глаза.

— Мне нравится эта рубашка. Обязательно переодеваться?

— Туда, куда мы едем, в таком виде нельзя.

— Похороны, что ли?

— Да.

— Чьи?

Вместо ответа он помахал вешалкой в руке. Мол, хватит вопросов, переодевайся. Ха На вспомнила, зачем он сюда приехал, и сказала:

— Очень по-человечески. Даже похороны товарищу устраиваешь.

— Завидно — стань и ты моей соратницей. Тогда и тебя после смерти похороню как полагается.

— Нет уж. Мне надо, чтобы по мне поминальные обряды справляли. Так что умру лучше в Корее.

Выхватив вешалку, Ха На нарочно мило улыбнулась и ушла в ванную.

В темноте лица Джулио было почти не разглядеть, но он не улыбался. Атмосфера почему-то была не такой, как вчера.

Из-за чьей-то смерти? Но он всегда был мужчиной, ходившим рядом со смертью. Может, и вовсе самой смертью.

Брюки?

Он принёс костюм той же марки, что и рубашка. Брюки, рубашка и пиджак — и всё точно по её размеру.

Ха На с зубной щёткой во рту сверлила взглядом одежду, которую он принёс.

«Следи за ней как следует. Когда станет ясно, кто она, тогда и убьёшь. А пока… развлекайся в меру».

Наверняка он сказал это, прекрасно зная, что ей всё слышно.

Ха На сплюнула пену и прополоскала рот. Потом осторожно умылась, обходя лоб, заклеенный пластырем.

Если собирается убить, на кой хрен лечить? Оставил бы как есть.

Ну и вкусы у него, честное слово, паршивые.

Когда она переоделась и вышла, Джулио смотрел в окно. Снаружи люди из семьи Паренти готовились к похоронам. Ставили гроб в подъехавший катафалк, у каждого в руке был цветок.

Рассветный свет падал на профиль смотревшего на это мужчины. Непривычно серьёзный, будто погружённый в печаль, он казался немного человечнее.

— Да обретёт покойный блаженство.

— Это по-корейски?

— Ага. Так говорят на похоронах. Значит — освободиться от смерти и стать счастливым.

— Освободиться… Хорошо.

Она спустилась на первый этаж вслед за ним, надевшим чёрные перчатки.

Может, оттого что она впервые за два дня вдохнула свежего воздуха, даже на похоронах она ощутила странную свободу.

Ха На наблюдала за их похоронами. То, как они кладут цветы товарищу, погибшему на чужбине, казалось чуть ли не благоговейным.

В эту минуту делить мир на добро и зло было бессмысленно. Она не стала класть цветок, а стояла поодаль. Кто-то шмыгал носом, а кто-то, видно особенно близкий, рыдал, обнимая гроб.

Свобода была недолгой.

После похорон Ха На пришлось вернуться в здание. Может, оттого что это был день, когда они признали смерть товарища, обращались с ней сегодня особенно грубо.

Смерив взглядом тех, кто бесцеремонно тащил её за руку, она села за стол напротив Джулио. Он уже снял пиджак и даже распустил галстук. Причёска была всё такой же аккуратной, но лицо почему-то выглядело усталым.

— Закончим вчерашний разговор.

Вчерашний разговор — это тот, что оборвался, потому что этот ублюдок накормил её снотворным.

Ха На вспомнила только что прошедшие похороны и постаралась держаться как можно спокойнее. Больше всего она боялась, что Джулио Паренти прямо сейчас потеряет интерес к её делу.

— Спрашивай. Я знаю, что ты меня подозреваешь. Так что вопросы задавай ты. А я буду отвечать.

На кухне женщина, по виду настоящий шеф-повар, готовила еду. А окружившие её люди Джулио следили за каждым её движением.

Они не доверяли никому. Кроме Бога и семьи.

Ха На не сводила глаз с лица Джулио, смотревшего на неё. Его длинные глаза сузились, и уголок губ искривился.

— Нет, давай наоборот. Чего ты от меня хочешь?

Подали еду, но ей порции не досталось. Ха На растянула губы в улыбке, будто ей было забавно.

— Мне от тебя много чего нужно.

— Сократи. Пункта до трёх.

— Если скажу, ты всё выполнишь?

— Посмотрим. Зависит от того, что именно.

— Первое: помоги найти Ду И. Второе: помоги узнать, кто сделал это с Ду И. Третье: это… ты собираешься есть один?

Выпалив всё так, будто только того и ждала, она показала на запечённую до золотистой корочки белую рыбу. Он, только что взявший нож, откинулся на спинку стула и хохотнул.

Ха На выпрямила спину, глядя, как Джулио потирает губы. Теперь была его очередь отвечать. Каким будет ответ на её предложение, какую цену он назовёт. Ожидание затягивалось, и сердце забилось чаще.

Отсмеявшись, он придвинул тарелку к ней. А потом, наливая себе вина, приказал:

— Все вон.