Контент удален!

— И не одного.

Ынха встретилась взглядом с Кёнхёном, пристально смотревшим на неё. Сердце начало колотиться.

— Иногда я представляю, как все убитые мной люди приходят толпой, чтобы отрубить мне голову. Даже если каждый ударит всего раз, моё тело, наверное, станет ульем.

Кёнхён слегка усмехнулся, и Ынха тихо переспросила:

— Вы этого боитесь? Того, что за плохие дела придёт расплата?

— Если бы боялся, то не смог бы заниматься этим всё это время. Я довольно-таки бесстыдный человек. Что бы я ни делал, я мастер находить оправдание своим поступкам.

— Тогда зачем вы говорите мне такое?

— Кто знает? Может, пьян.

— Честно говоря, вы ни капли не выглядите пьяным.

Кёнхён слегка нахмурил густые брови от её слов. Он давно уже не пьянел. Даже в этот момент в голове Кёнхёна разворачивалась симуляция: толпа с ножами врывается в комнату и нападает. Остановить это было невозможно — оно происходило автоматически.

— Управляющий директор.

Ынха посмотрела на него прямо.

— Вы всё ещё думаете, уволить меня или нет?

— Почему ты так думаешь? Разве можно говорить такое начальнику, который даже ужин тебе оплатил?

— Вы выглядите озадаченным.

— Забавно говоришь.

Кёнхён, глядя на неё, катал во рту сладкое вино. Он не мог отвести взгляд от женщины, сидевшей прямо и дерзко бросавшей слова. Может, он и вправду был немного пьян.

— Вроде и хочется тебя уволить, и хочется оставить рядом. Разве не так?

Возможно, она была права. Кёнхён хотел, чтобы она бросила всё, что планировала, и ушла. Если можно избежать опасности, с которой она неизбежно столкнётся рядом с ним, — лучше избежать. Именно поэтому он до сих пор не подпускал женщин близко.

И всё же почему за последние две недели он колебался, не решаясь её оттолкнуть? Неужели он придаёт особый смысл тому, что девочка, которую он спас, вернулась взрослой женщиной? Кёнхён почувствовал странное ощущение — будто он стал неуместно сентиментальным.

— Почему я хочу оставить тебя рядом?

Ынха широко открыла губы и рассмеялась вслух. В её смехе не было ни малейшей морщинки. Именно поэтому и хотелось узнать, как она жила.

— Почему вы спрашиваете меня о своих чувствах?

Когда он смотрел на её ярко улыбающееся лицо, от которого невозможно отвести взгляд, Ынха игриво наморщила нос.

— Ну, не то чтобы совсем непредсказуемо.

Когда Ынха подняла рюмку, Кёнхён наполнил её до краёв. Вино источало аромат.

— Да. Как ты думаешь, почему?

Женщина, чью жизнь никак не назовёшь легкомысленной, ответила с совершенно несерьёзным лицом:

— Не хотите ли вы сказать, что я совершенно роковая женщина?..

От глотка, сделанного с уверенным видом, лицо Ынха исказилось. Оказалось, что Кёнхён пил как воду крепкий китайский алкоголь, от которого пересыхало горло.

— Кхак!

В конце концов от крепкого напитка вырвался кашель. Ынха прикрыла губы салфеткой и несколько раз сильно прокашлялась. Она решительно не понимала извращённого умысла тех, кто создавал такие крепкие напитки.

— А-а… Чуть не умерла…

Ынха вытерла салфеткой выступившие на глазах слёзы. Кёнхён, опершись локтем на стол и подперев подбородок, смотрел на неё, затем большой ладонью потёр своё лицо. Даже если он прикрыл рот, тот факт, что он смеётся, не менялся. Его плечи слегка подрагивали. Когда Ынха, раскрасневшись, принялась обмахиваться, его смех стал громче.

— На, выпей воды. Роковая женщина.

— Это потому что я поперхнулась.

— Разве кто-то что-то сказал?

Кёнхён, вернувшийся к обычному выражению лица, хотел спросить равнодушно, но смешинки в конце голоса скрыть не удалось. Ынха тоже усмехнулась, находя себя глупой за то, что допустила промах в такой важный момент.

После этого Кёнхён плотно закрыл рот, так что ей оставалось только сосредоточиться на еде. К тому времени, как она выпила на десерт ароматный и сладкий чай из омиджи*, живот был настолько полон, что казалось, туда больше ничего не влезет.

*Корейское название ягод китайского лимонника, что переводится как «плод с пятью вкусами». В этих ягодах одновременно сочетаются кислый, сладкий, горький, соленый и острый вкусы. 

— Спасибо за угощение.

— Ча Сильчан скоро приедет.

— Да.

Кивнув, она подумала, что время прошло неплохо, и Кёнхён, помедлив, спросил:

— Если не против, может, прогуляемся?

Дождь прекратился. Выйдя на дорожку за парковкой, они увидели тихую горную тропу, слишком узкую для машины. Повсюду стояли фонари, и дорога была светлой. Быстро осмотревшись и решив, что это не слишком опасно, Ынха кивнула.

— Хорошо. Я как раз думала, что слишком много съела, так что это кстати.

Она медленно шла за Кёнхёном. Некоторое время они шли молча, и наконец он заговорил:

— Сколько ты жила в Америке?

— С пятого класса начальной школы и до окончания университета.

Ответив естественно, не считая неприятного инцидента в середине, она услышала его вопрос:

— Значит, там тебе удобнее, чем в Корее?

— Нет. Я всё время хотела вернуться в Корею. Просто не могла из-за семейных обстоятельств.

Он не стал спрашивать о подробностях. Воспользовавшись его молчанием, она спросила:

— А вы как оказались… нет, странно звучит. Как вы вообще начали работать в «Кымо»?

— Что, не вяжется?

— Нет. Настолько хорошо вяжется, будто сшито по мерке.

Ынха мило улыбнулась ему. Кёнхён, за которым она наблюдала короткое время, был, без преувеличения, самым подходящим для этого мира человеком из всех, кого она встречала.

Это отличалось от подлости Сонхо, будто родившегося со злом внутри. Она решительно не могла понять, о чём думает стоящий перед ней мужчина.

Да. На этом дне, где сегодняшний брат может стать завтрашним врагом, самое важное достоинство — скрывать свою чёрную суть.

— Я просто заинтересовалась, как вы поднялись до такого положения.

— Жил и выживал.

Ынха медленно остановилась. В слабом свете фонарей жужжали ночные насекомые. Из-за гор, видимо, слабо кричала какая-то незнакомая птица. Запах влажной от дождя земли смешивался со свежим ароматом деревьев.

— Очнулся — а я уже здесь.

Кёнхён подошёл к ней на шаг ближе. Вокруг никого не было, и для центра Сеула было слишком тихо. Его большая рука потянулась к её лицу, и перед глазами промелькнул ветерок. Это произошло так быстро, что Ынха даже не подумала отстраниться. Сердце бешено заколотилось.

— Уже комары появились.

Жужжание, которое слышалось у уха, прекратилось. Кёнхён щёлкнул пальцами, стряхивая чёрное насекомое. Его лицо, освещённое фонарём, из-за света казалось немного другим, чем обычно.

— Я тебя напугал?

— Обычно в такой ситуации думаешь о другом.

Ынха улыбнулась дрожащими губами. Согнутый палец Кёнхёна осторожно скользнул по её щеке, к которой прикоснулось маленькое насекомое. Шагнув ещё ближе, он теперь был так близко, что почти касался её грудью.

— Интересно, о чём ты подумала?

— Я подумала, что вы красивый.

— По лицу не скажешь.

— Правда. Люди, которые убивают насекомых рукой, — мой идеал.

Лицо Кёнхёна приблизилось к ней ещё больше. Он медленно, словно касаясь маленького зверька, осторожно тёр её порозовевшую щёку.

— У этого секретаря привычка болтать что попало, когда нервничает?

— Я много чего сдерживаю, потому что боюсь, что если скажу всё, что думаю, вы всерьёз рассердитесь.

— Не рассержусь, попробуй.

Ынха подняла на него взгляд и слегка приоткрыла влажные губы. Её взгляд, бросающий вызов, был донельзя соблазнительным.

— Правда?

— Правда.

— Я хочу поцеловать вас.

Ынха прошептала тихо. Она не упустила, как дёрнулась бровь Кёнхёна, опасно улыбавшегося. Не отводя взгляда от его глаз, она слегка повернула голову в сторону, и его палец, касавшийся щеки, скользнул по её губам. Она выдохнула на его руку и медленно прошептала, глядя на него:

— Я подумала, что хочу поцеловать вас.

Чёрные зрачки Кёнхёна, казалось, потемнели ещё сильнее. Другая его рука крепко обвила её талию. Большая горячая ладонь, сжимавшая её щёку, переполнялась возбуждением.

— Продолжай в том же духе.

Ынха сделала не так уж много. Кёнхён уже смотрел на неё взглядом, полным невыносимого желания обнять её. Она лишь бросила маленькую искру в сухие дрова, готовые вспыхнуть.

— Если поцелуете, я продолжу.

— С ума сойти.

— Потому что я слишком красивая?

Кёнхён поморщился и усмехнулся, будто выдыхая. На первый взгляд лицо казалось сердитым, но Ынха интуитивно чувствовала, что он возбуждён до невозможности. Она опустила длинные ресницы, подняла голову к Кёнхёну и медленно закрыла глаза. В тот момент, когда его рука, зарывшаяся в её волосы, сжалась сильнее, внезапно раздался громкий шум, и перед глазами стало ярко.

Ба-бах!

Откуда-то появившийся мотоцикл взревел чудовищным рёвом двигателя. Кёнхён, прикрывая телом от несущегося мотоцикла, обхватил её и бросился на землю.

— Ах!

Горный мотоцикл резко повернул на грунтовой дороге. От внезапно произошедшего Ынха не могла прийти в себя. Она пыталась вытаращить глаза и убежать, но, прижатая к твёрдому телу Кёнхёна, не могла двинуться.

Бр-р-р-р!

Мотоцикл снова взревел и рванул вперёд. Колёса грубо скребли землю, разбрызгивая грязную воду во все стороны.

Кёнхён выхватил пистолет из-за пояса за мгновение. Он обхватил голову и уши оцепеневшей от ужаса Ынха одной рукой. Прицел и выстрел произошли одновременно.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!