Контент удален!

— Вы всегда так обращаетесь со всеми секретаршами, управляющий директор?

— Что значит «так обращаюсь»?

— Звоните простой секретарше лично, проверяете, хорошо ли она добралась.

— Если работаешь у меня в ближнем кругу, возникает много лишних хлопот. Большинство из них опасны.

— А-а.

Только она собралась сладко прошептать слова благодарности за заботу, как Кёнхён продолжил:

— Например, среди тех, кто ходит к тебе в офистель, может найтись человек, который попытается через тебя выведать, что у меня за спиной.

Губы Ынха, готовые говорить, замерли, а большие глаза быстро заморгали. Это было невозможно, но его многозначительные слова звучали так, будто он прекрасно знал, что Ён Джун приходил. Сердце забилось сильно и часто.

— Но лично я звоню впервые. Обычно я поручаю проверять людям.

— …

— Так что ответ на твой вопрос, обращаюсь ли я так со всеми секретаршами, — «нет».

Ынха крепко прикусила внутреннюю сторону губы и беззвучно сделала глубокий вдох. Его низкий голос был томным, словно соблазнял её, но одновременно спокойным, словно испытывал. Определённо, он не был под наркотиками.

— Почему не брала трубку?

— Я принимала душ.

— Видимо, ты моешься долго. Я звонил дважды с интервалом в двадцать минут.

— Да. И ещё — после душа я сплю без одежды.

Ынха хотела перевести его внимание на другое. Похоже, её попытка не была напрасной — Кёнхён тихо усмехнулся на том конце. Звук льда о стекло стал громче, будто он поднёс стакан ко рту.

— И сейчас?

— Конечно.

— Приятное зрелище.

Голос, от которого перехватывало дыхание, прозвучал у самого уха. Ынха сглотнула и переложила телефон в другую руку.

— Если вы убедились, что я в порядке, можно заканчивать?

— Да.

Звонок не прервался. Тишина, похожая на соревнование — кто первым положит трубку, — затянулась. Наконец Кёнхён заговорил:

— Извинюсь за то, что недооценил твои способности. Собственно, я звонил, чтобы сказать именно это.

— Красивое лицо не означает, что человек не умеет работать.

На том конце провода Кёнхён молчал. Ынха тихо кашлянула.

— Это была шутка, но раз вы не отвечаете, неловко.

— Ты права, поэтому мне нечего сказать.

— Это комплимент?

— Почему?

— Вдруг меня опять уволят за то, что я красивая.

Кёнхён тихо усмехнулся.

— Я как раз думал, уволить тебя или нет. Похоже, попался.

— Если бы вы действительно хотели уволить, не было бы смысла думать.

— Не могу возразить, от этого только сильнее болит голова.

Его томный тон звучал как разговор с самим собой. Пока беседа не затянулась и Син Кёнхён не сделал странных выводов, Ынха поспешно заговорила деловым тоном:

— Завтра принесу на работу разные виды таблеток от головной боли. Тогда увидимся в офисе.

Ынха наконец сбросила звонок. Выключила свет, легла и натянула одеяло до самой макушки. Когда голова забита, лучше всего спать без мыслей. Тем более впереди было много дел. Чтобы не позволить Син Кёнхёну, который, казалось, постоянно её испытывал, сбить себя с толку и достичь цели, лучше избегать лишних размышлений.

Ворочавшаяся Ынха наконец провалилась в неглубокий сон. В то же время машина, долго стоявшая перед её офистелем, тихо заурчала и исчезла.

***

— Ха…

В огромном, почти пустом гостиничном номере, утонув в широком диване, Кёнхён обнажённым двигал рукой. Кровь прилила к стоявшему колом члену так, что ломило даже яички.

Сначала он думал, что от усталости сразу заснёт, вернувшись в отель, но в затуманенной голове не исчезал образ Ли Хан Ын. Такое неконтролируемое желание он испытывал впервые за долгое время.

«Я сегодня не переспала с Син Кёнхёном, так что сейчас очень мокрая. Если закроешь глаза, нашего Ён Джуна с его собачьей мордой вполне можно принять за него».

От язвительного голоса, донёсшегося из прослушки, спрятанной в пожарной сигнализации, Кёнхён чуть не вышел из машины и не поднялся прямо в её офистель. Если бы она действительно с кем-то переспала и ему пришлось бы это слышать, он бы тем более не сдержался.

«Спасите…».

Девушки, которая не смела даже дышать, шептала и роняла слёзы, больше не было. Выросшая Ынха была как цветок, свободно источающий головокружительный, густой аромат. Цветок, вызывающий желание сорвать его, но прячущий яд в острых шипах.

Образ полностью расцветшей Ли Ынха не позволял вспомнить девушку, дрожавшую от ужаса. Неудивительно, что при первой встрече он её не узнал. Его самого забавляло, что этот разрыв его ещё больше возбуждал.

Движения руки становились грубее, хлюпающие звуки — громче. Тёмно-красная плоть быстро появлялась и исчезала в руке. Липкая жидкость стекала с головки, пачкая руку и капая на пол.

— После душа я сплю без одежды.

В тот момент, когда он представил её обнажённой, закутанной в простыню, сдерживаемое желание прорвалось наружу. Кёнхён несколько раз обильно излился на небрежно сброшенную одежду и перевёл дыхание. Когда дрожь в теле улеглась, на его жёстком лице медленно проступила самоирония.

«Что ты вообще собираешься делать?»

Неделю назад, заметив, что кто-то за ним следит, он почувствовал неладное, но не придал значения. Слежка была обычным делом.

Когда он столкнулся с ней в зале для сквоша, было то же самое. Лицо без макияжа казалось смутно знакомым, но он не узнал её. Атмосфера была слишком другой.

Когда он снова увидел её в офисе, что-то определённо было не так. В момент, когда он увидел в её досье смерть родителей в аварии, старое воспоминание острым осколком вонзилось ему в голову.

Ли Хан Ын.

Ли Ынха.

Это была до смешного простая улика, которую он упустил. Последняя информация, которую он получил, была о том, что после происшествия десятилетней давности Ли Ынха отправили к родственникам под Сеулом, и вскоре она исчезла по дороге из школы. Он думал, что она мертва.

«Это же вы, аджосси Сонхо, сказали, что он не простой, и велели не вести себя как шлюха».

Приказ установить прослушку в пустой квартире Ли Ынха был правильным решением. Благодаря этому он узнал, что Сонхо вырастил её как члена «Сэрима». Это была информация, которой у него раньше не было.

Щёлк.

Кёнхён достал из пачки сигарету и глубоко затянулся. Это была не просто мысль, следующая за самоудовлетворением, — тяжёлое чувство мутило голову. Сожаление о том, что нужно было уделить больше внимания, ничего не меняло — было слишком поздно. Развалившись на диване и откинув голову, он услышал звонок гостиничного телефона на столике. Кёнхён протянул руку и снял трубку — звонили с ресепшена.

— Алло.

— Звонок из компании «Сиколсон». Соединить?

Голос сотрудника отеля, называвшего название фиктивной компании, был учтивым.

— Соедините.

После короткого гудка звонок соединился.

— Это я.

— Я сам собирался позвонить.

— Лучше пусть звонит свободный человек, чем ждать звонка занятого.

— Что-то случилось?

— Что за дела? Благодаря твоим стараниям, управляющий Син, всё идёт отлично.

Сквозь трубку послышался тонкий, хриплый голос.

— Ты так усердно работаешь, управляющий Син, что иногда я путаюсь, не с человеком ли «Йонсона» я говорю. Это всё из-за твоих выдающихся способностей. Не так ли, Кёнхён?

Кёнхён снова глубоко затянулся сигаретой с густым травяным запахом. Треть сигареты сгорела за раз, оставив серый пепел. Мышцы вечно напряжённого тела расслаблялись, но сознание, наоборот, прояснялось.

— Тогда позвольте мне вернуться.

— Хочешь вернуться?

Голос Сонхо, спрашивающего с намёком, был многозначительным.

— Это же очевидно.

— Тон стал слишком дерзким. Наш управляющий Син.

— С каждым годом мне всё любопытнее: смогу ли я вернуться, или мне придётся жить так всю жизнь? Видимо, я старею.

— Тебе ещё работать и работать, что ты такое говоришь?

Сонхо легко цокнул языком и усмехнулся.

— Не всё идёт по плану. В жизни есть переменные.

Кёнхён молча глубоко затянулся. На том конце провода щёлкнула зажигалка. Прикуривать сигарету и щёлкать зажигалкой в другой руке была давняя привычка Сонхо.

— Как только закончишь это дело, можешь спокойно возвращаться. Это действительно последнее.

Идеально очерченные губы Кёнхёна хищно скривились. Глаза, уставившиеся в пустоту, остро сузились.

— Почему молчишь?

— Правда?

— Да. Место в «Сэриме» для тебя гарантировано, так что просто хорошо заверши это дело.

Между бровей Кёнхёна залегла складка. Пепел догорел до самого фильтра. Голова становилась тяжёлой, как мокрая вата, а тело, наоборот, казалось всё легче.

— Сделаю всё возможное. Я тоже невыносимо хочу поскорее вернуться на своё место.

— Хорошо. Верю.

Слова Сонхо, по иронии, звучали наоборот.

— Я тоже верю только хённиму.

Наверное, и ему его слова слышались так же.

— Ничего особенного нет? Может, крысы, что ходят за тобой?

Кёнхён раздавил сигарету в пепельнице и открыл рот.

— Крыс нет…

Слушая молчание Сонхо, Кёнхён медленно продолжил:

— Но кое-что меня смущает.

— Что именно?

— Возможно, мне кажется, но я понаблюдаю ещё немного и скажу. Не хочу зря вас беспокоить.

Сонхо помолчал, подбирая слова, и заговорил:

— Хорошо. Я хорошо знаю, что управляющий Син осторожен.

— Да. Заканчивайте. Долгий разговор ни к чему хорошему не приведёт.

Попрощавшись и пообещав связаться снова, Кёнхён сбросил звонок от Сонхо. В гостиничном номере снова воцарилась тишина. Опершись локтем на спинку дивана и прижав пальцы к виску, Кёнхён рассеянно шевелил указательным пальцем, глядя невидящим взглядом.