Контент удален!

Поза на боку почему-то всегда казалась Ынха щекотной, и она не слишком её любила, но сейчас куда сильнее ей хотелось как можно скорее отцепить от себя Кёнхёна. Она уже несколько раз достигала оргазма и каждый раз невольно вскрикивала, так что горло теперь болело.

Губы Кёнхёна раз за разом касались уголка её рта и постепенно смещались в сторону. Он горячо выдохнул на нежную кожу под ухом, а когда она вздрогнула и сжалась, впился зубами в её шею и принялся сосать, отчего всё её тело снова напряглось.

— Ты ведь ещё в зале для сквоша убедилась, насколько я изголодался.

— Это уже слишком.

— И где у тебя вообще проходит граница?

Как ни посмотри, этот секс был слишком долгим и настойчивым. Кёнхён поцеловал её в мягкую щёку и пробормотал:

— Если собираешься сравнивать меня с теми сопляками, с которыми спала раньше, то уволь.

— Я не… ах… не об этом!..

— Тогда хватит нести эту чушь и просто получай удовольствие. Я снова тебя разогрею.

Чувствуя, как член этого скверного мужчины глубоко входит, двигается внутри и выходит, Ынха покачала головой.

— Всё, хватит… ах!

Его пальцы принялись мучить до предела набухший сосок, словно щёлкая по нему. Её соски уже давно ныли оттого, что он кусал и сосал их. В глазах Кёнхёна, неотрывно следившего за ней, пока она, закусив губу, сдерживала стоны, по-прежнему кишело неутолённое желание.

— Раз сказала, что тебе хорошо, не убегай и принимай меня до конца.

— Мне хорошо, правда хорошо, но я уже не могу!..

— Ты не чувствуешь, что ради тебя я и так трахаю достаточно мягко?

— Всё ваше «мягко» уже, ах... к чёрту замёрзло насмерть…

Ынха исподлобья взглянула на него покрасневшими глазами. Из-за этого колючего взгляда инстинкты Кёнхёна, которые он кое-как удерживал, пытаясь успокоиться, снова вспыхнули. Каждый раз, когда он отводил бёдра назад, мышцы над его крепкими ягодицами заметно сокращались.

— Ах... хн!.. Так глубоко… ах!

Стоны Ынхи снова становились всё громче. К несчастью, её тело исправно предавало разум. Горячие и расслабленные после нескольких оргазмов внутренние стенки влагалища словно приветствовали незваного гостя и втягивали его в себя.

— Значит, тебе нравится пожёстче. Когда я двигаюсь сильнее, ты реагируешь куда ярче, чем на нежные движения.

Кёнхён протянул руку и начал одновременно тереть её клитор.

— А здесь у тебя вообще…

Мокрая от смазки промежность скользила под его пальцами. Из-за позы Ынха даже не могла отвернуть лицо и была вынуждена смотреть прямо на него. Кёнхён порочно прищурился и слегка улыбнулся.

— Всё насквозь мокрое, аж хлюпает.

Ынха тяжело дышала с раскрасневшимся лицом.

— Извращенец.

— Верно.

Кёнхён без возражений согласился и поцеловал её. Их носы столкнулись, языки влажно переплелись. И снова она не могла ни о чём думать. Казалось, каждый участок внутренних стенок, на который давил и который задевал его толстый член, превратился в чувствительную точку. Всё тело липло от пота, смазки и слюны.

Такого затяжного, изматывающего и до предела телесного секса Ынха прежде не испытывала. Ей пришлось признать, что Кёнхён называл её ребёнком вовсе не ради бравады. Его действительно было достаточно, чтобы окончательно её вымотать.

— Ах... там… хват... а-а... быстрее… а-а!

В движениях Кёнхёна прибавилось силы. Снова подведя Ынха к самому краю оргазма, он без всякой пощады продолжал яростно вбиваться в неё. Он без конца попадал именно туда, где ей было лучше всего, пока разраставшееся, словно снежный ком, наслаждение наконец не взорвалось.

— Ах!..

Увидев, как она извивается от удовольствия, Кёнхён дошёл до предела собственного возбуждения. Он перевернул Ынха. Та опёрлась о матрас ладонями и коленями, встав на четвереньки, и Кёнхён снова вошёл в неё сзади.

— М-м!

Горячие ладони стиснули её разведённые бёдра, после чего он начал резко притягивать её к себе. Ынха казалось, что изнутри она вся до отказа заполнена его членом, и от этого перехватывало дыхание.

— А… а-а!

Руки перестали держать. Оставаться на четвереньках было уже невозможно. Ынха уткнулась лицом в мягкую подушку и застонала почти всхлипывая, но Кёнхён не только не отпустил её, а, наоборот, принялся двигаться ещё сильнее.

— Ещё немного.

Капли пота с его тела одна за другой падали на белые ягодицы Ынха. Между высоко поднятых ягодиц тёмно-красная плоть, покрытая её смазкой, раз за разом с силой входила внутрь и выходила обратно.

— Красиво. Очень.

Даже если бы Кёнхён не пробормотал это заворожённым голосом, Ынха и без того прекрасно представляла, что сейчас творилось у неё между ног. Место, где соединялись их тела, уже было перепачкано ставшей кремовой от сильного трения смазкой. Раздражённая, набухшая красная плоть плотно обхватывала член и тянулась за ним наружу, снова втягиваясь внутрь.

Очередная волна ощущений разошлась от низа живота по всему телу, и поясница Ынха резко дёрнулась, словно её ударило током.

— Пожалуйста… пожалуйста, директор… ах… пожалуйста!..

Содрогаясь в оргазме, Ынха повысила голос, почти умоляя его.

— Пожалуйста что? Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Кёнхён выговорил это сквозь зубы, тяжело дыша. Ынха вдруг поняла: если всё так продолжится, им придётся трахаться всю ночь. Из неё вырвался высокий голос:

— Кончите. Прямо сейчас!..

— Ха… Что ты сказала?

Голос Кёнхёна, переспросившего её, сорвался и стал хриплым. Ынха с трудом повернула голову и посмотрела на него. Его брови были угрожающе сведены, но на напряжённом лице невозможно было скрыть возбуждение.

Её слова его заводили.

Ынха прищурилась и облизнула губы.

— Я хочу, чтобы вы… на меня… на моё тело… кончили. Пожалуйста… ах!

В глазах Кёнхёна будто беззвучно вспыхнул огонь, и он навалился на неё всем телом, словно полностью накрывая собой. Тяжёлое тело прижало Ынха сзади, а обе её руки оказались зафиксированы. Ей показалось, что его член наконец резко выскользнул из неё.

— А! А-а! Ах!

Сжав её крепкие бёдра между коленями, Кёнхён зажал между ними мокрый член и начал с силой тереться. Ынха застонала и задрожала от ощущения, будто всё её тело превратилось в один сплошной чувствительный орган.

Стоило ей поднять голову от подушки, как он поглотил её губы поцелуем. В широко раскрытых глазах Ынха отпечатался момент, когда желание мужчины достигло предела и вырвалось наружу.

— Ах!..

Горячая жидкость брызнула ей на промежность и ягодицы. Внутренние стороны бёдер, которые он только что яростно тёр, были перепачканы смазкой и спермой и мелко дрожали. Эта дрожь вскоре распространилась по всему телу и докатилась до головы.

Она не чувствовала даже облегчения от того, что всё наконец закончилось. Будто всё в голове испарилось добела — ни одной мысли. Тело словно перестало ей принадлежать. Остатки взорвавшегося до предела наслаждения всё ещё оставались внутри, заставляя её подрагивать, будто землю после сильного землетрясения продолжали сотрясать афтершоки.

— Иди сюда.

Кёнхён, несколько раз кончив между её бёдер, наконец отстранился в сторону. Затем притянул к себе всё ещё дрожащую Ынха и обнял её. Прижатой к нему щекой Ынха отчётливо чувствовала, как сильно бьётся его сердце.

Он подтянул смятую простыню, накрыл её тело, а затем горячей ладонью медленно провёл по нежному предплечью, словно согревая растиранием. Тяжёлое дыхание Ынха понемногу начало успокаиваться.

— Немного пришла в себя?

Из губ Ынха вырвался бессильный выдох.

— Сначала сами довели меня до такого, а теперь ещё и заботитесь.

Она почувствовала его тихий смешок. Ынха с трудом повернула совершенно обессилевшую голову и посмотрела на Кёнхёна.

— Разве не так? Вам самому не стыдно сейчас меня об этом спрашивать?

— Поэтому я и давал тебе достаточно возможностей сбежать. Не надо было вертеться рядом, как невоспитанная кошка, которая сама просит, чтобы её поймали.

— Я не знала, что в постели вы настолько неутомимы.

— Теперь знаешь. Этого достаточно.

Уголки губ Кёнхёна, смотревшего прямо на неё, приподнялись. Его лицо по-прежнему оставалось холодным, но почему-то казалось чуть расслабленнее. Ынха решила, что, должно быть, дело в растрёпанных волосах, упавших ему на лоб.

Секс с Син Кёнхёном определённо входил в планы Ынха. Будь она в своём обычном состоянии, то решила бы, что вполне закономерно сумела его соблазнить, удовлетворённо порадовалась бы результату и спокойно уснула.

— О чём думаешь?

— Попробуйте угадать.

— Жалеешь?

— Если бы жалела, оттолкнула бы вас.

В голове царил беспорядок. Кёнхён провёл рукой по её телу, на котором всё ещё отчётливо ощущалось послевкусие секса, и пробормотал:

— Тогда что у тебя за лицо?

— А что с моим лицом?

— Слишком сложное выражение.

Кёнхён лежал на боку и лениво смотрел на Ынха, время от времени легко постукивая длинным указательным пальцем по её лбу. От этого жеста, будто он обращался с ней как с ребёнком, лицо Ынха невольно застыло в растерянности.

— Когда ты со мной в постели, не думай ни о чём, кроме секса.

— Я человек. Как я могу совсем не думать?

— Сделать так, чтобы не могла отвлекаться ни на что другое?

Услышав многозначительный тон, Ынха поспешно замотала головой.

— Нет. Сейчас откажусь. Я правда уже на грани того, чтобы отключиться. Никогда не думала, что мне не хватает тренировок, но разница в выносливости ощущается просто ужасно. Похоже, мне действительно придётся постараться больше. Даже если придётся раньше вставать, надо записаться куда-нибудь в спортцентр…

— Ты сейчас случайно не нервничаешь?

Кёнхён обхватил её голову руками и медленно прошептал. Ынха сухо сглотнула.

— Нет. А что?

— Когда ты нервничаешь или теряешься, начинаешь говорить всё подряд. Как шумный цыплёнок.

— Где вы видели такого огромного цыплёнка? Уж скорее курицу.

Плечи Кёнхёна слегка дрогнули.

Странно было то, что его тело, обвившееся вокруг неё, совсем не вызывало неприятных ощущений. Наоборот, было приятно тепло — словно её накрыли тяжёлым тёплым одеялом.

— Вот именно. Поэтому с этого момента ни о чём не думай и спи.

Сможет ли она вообще заснуть рядом с этим мужчиной?

Соблазнить человека, из которого, кажется, и капли крови не выжмешь, переспать с ним, а после сделать так, чтобы он уже не смог легко от неё уйти. Всё шло точно по её плану, но Ынха всё равно не покидало тревожное чувство. Наверное, всё её тело посылало сигнал опасности потому, что она прекрасно знала: Син Кёнхён — противник, которого нельзя недооценивать.

Увидев пистолет, оставленный им на столе, она снова напомнила себе, что ни в коем случае нельзя терять бдительность.

— Я прямо слышу, как у тебя мозги работают.

От слов Кёнхёна Ынха невольно вздрогнула и крепко зажмурилась. От горячего тела мужчины, прижатого вплотную к ней, доносилось ровное, ни на мгновение не сбивающееся дыхание. Она ждала, когда оно наконец станет спокойным, и сама не заметила, как уснула.