Контент удален!

— О чём задумалась?

Ынха, погружённая в размышления, вздрогнула и обернулась. Перед ней было лицо Кёнхёна, который не сводил с неё глаз. Мужчина, опершись локтем о подголовник и теребя губы, встретился с ней взглядом — и она невольно отвернулась.

— Почему отводишь взгляд?

От его слов Ынха, наоборот, растерялась. Под его острым взглядом, будто заглядывающим ей прямо в душу, она почувствовала укол совести.

— Вам что-то нужно сказать?

Она снова повернулась к нему, изобразив безразличную и деловую манеру. Взгляд Кёнхёна медленно скользнул вниз — туда, где на её груди ослепительно сверкало бриллиантовое ожерелье. Нельзя было с уверенностью сказать, смотрит он на ожерелье или на ложбинку между грудей, но в его откровенном взгляде не было и тени смущения.

— Не особенно.

— Тогда почему так смотрите?

— Потому что нравится.

— Вы сами его выбирали, так что неудивительно. Мне ожерелье тоже нравится.

— Не ожерелье. Ты. Чем больше смотрю, тем больше в моём вкусе.

Глаза Ынха беззвучно моргнули. Кёнхён оставался невозмутим. Его длинные пальцы, неспешно теребившие губы, теперь переместились к виску. Глядя на него, не отрывающего от неё взгляда, Ынха тихо прочистила горло.

— В первый рабочий день вы предупредили меня, чтобы я не смела вас соблазнять, а теперь ведёте себя так — это нечестно.

По её опыту, чем сильнее отталкиваешь самца, тем сильнее он возвращается. Ынха мысленно повторила, что мужчина перед ней — не исключение.

— Ты говоришь, что я тебя соблазняю?

Он снова испытывал её. Ынха постаралась быть осмотрительной и мягко улыбнулась.

— Обычно женщинам, к которым нет интереса, такие подарки не дарят.

Когда Ынха перевела взгляд на бриллиант у себя на груди, уголки губ Кёнхёна чуть приподнялись.

— Может, тебе кажется?

— Может, и не кажется.

— И каково впечатление?

— Честно говоря, это обременительно.

— Когда мы встретились в зале для сквоша, ты первая начала меня клеить.

— Тогда я не знала, какое положение вы занимаете и какой у вас характер.

— Да? А сейчас что?

— Говорят, если жить женщиной директора, то сутки напролёт под замком, даже на улицу не выйти. Я очень свободолюбивая душа, так что это пугает и не нравится.

— Тогда не надо было в дождливый день, оставшись с мужчиной наедине, приставать с желанием поцеловаться.

Ынха пожала плечами.

— Видимо, алкоголь в тот день был слишком крепким.

— Я не трахаюсь с женщинами, у которых отключилась память. Скучно.

От его безразличного тона кошачьи глаза Ынха с их вздёрнутым разрезом стали ещё больше. Расстояние между ними было немаленьким, но в машине помимо них находился ещё и водитель. Глядя на его манеру не обращать внимания на окружающих, Ынха подумала: бандит он и есть бандит.

— Не может быть, чтобы ты не помнила, как мы трахались всю ночь два дня назад. Молодая же ещё.

— Директор, честно говоря, не будет ли натяжкой говорить, что то, что было два дня назад, произошло по моей воле?

— И что, тебе не понравилось?

Кёнхён лениво спросил её. Если бы он не был хоть чуточку привлекательнее в сексуальном плане, она могла бы громко рассмеяться ему в лицо. Досадуя, что не может этого сделать, Ынха ответила тихим, но чётким голосом:

— Ну. Так себе.

Кёнхён некоторое время смотрел на неё со странным выражением, затем медленно провёл рукой по лицу. Он тёр уголок рта, и было явно видно, что он улыбается. Глядя, как он обнажает зубы и слегка прикусывает нижнюю губу, Ынха на мгновение задумалась, что же его так рассмешило, как вдруг его рука метнулась и притянула её за талию. На кончике носа отчётливо ощутился запах его парфюма, смешанный, как ей показалось, с запахом тела, который она чувствовала два дня назад.

— Что вы делаете?

— Я знаю, что не из тех, кто проявляет заботу о партнёре. Но от вялой реакции настроение не то чтобы улучшилось.

— Знать врага и знать себя — залог победы. В следующий раз постарайтесь лучше.

— Перед поцелуем лучше закрой рот, которым треплешься.

— С вами, директор, мы уже делали кое-что большее, так есть ли причина, по которой нельзя целоваться?..

Не успела Ынха договорить, как Кёнхён обхватил её щёку и прильнул лицом. Затылок Ынха мгновенно откинулся назад и коснулся подголовника. Губы Кёнхёна тут же впились в её губы.

Он, будто наказывая её, настойчиво переплетал языки и всасывал слюну. От ощущения, как сильно затягивается нижняя губа, ярко вспомнились ощущения нескольких дней назад, и тело Ынха отреагировало автоматически.

— Ха-а…

Губы разъединились, и она едва перевела дыхание. Перед глазами Ынха было лицо мужчины, который даже с размазанной помадой выглядел не смешно, а чертовски сексуально. Он приказал ей сильно понизившимся голосом:

— Ноги раздвинь.

— Что?

— Говорю, подними юбку и раздвинь ноги. Есть что проверить.

— А… Даже так, думаю, делать это здесь — невежливо.

— Здесь есть кто-то, перед кем я должен быть вежлив?

Это было правдой — выше него никого не было, но всё же, она собиралась сказать, что по-человечески это неправильно, в тот самый момент между ног Ынха скользнула его рука. Длинные пальцы Кёнхёна, уже давно привлекавшие её взгляд, тут же отодвинули чёрные трусики-танга и скользнули по лобку.

— Мокрая уже.

Она попыталась напрячь ноги и сжать бёдра, чтобы контролировать его движения, но тщетно.

— Ты что, на неприятных тебе людей так сильно течёшь?

Возвращая ей её же ложь, Кёнхён без колебаний ощупывал её промежность. Длинный средний палец тёр клитор, спускался к входу во влагалище и снова поднимался — и изнутри выплескивалась горячая смазка.

— Из всех частей твоего тела самое мягкое и честное — вот здесь.

Кёнхён обнял её за плечи и тихо прошептал. Размазав выделения по руке и используя их вместо смазки, он ещё сильнее затёр набухший клитор.

— Если так течёшь, мне-то хорошо, но тебе придётся неудобно из-за мокрого платья.

— Тогда… ах, может, директор просто не будет ставить меня в неудобное положение?

Сдерживая стоны, она едва выдыхала сквозь зубы, но рука Кёнхёна не убиралась.

— Так не пойдёт.

— Почему?

— Азарт появился.

В мокрые внутренние стенки скользнул толстый средний палец. Ынха прикусила губу, едва сдерживая стон.

— Характер у вас… ха… очень плохой.

— Я сейчас делаю тебе приятно, что у тебя за реакция?

Чвак, чвак — неглубокие звуки разносились между ног. Когда он мягко тёр внутреннюю стенку, источник удовольствия мгновенно набухал. Сухие горячие губы Кёнхёна слегка прикусили её мочку уха.

— Слышишь, какие приятные звуки из тебя исходят? Скажи спасибо, что я не уложил тебя сразу, как только ты села в машину.

Хотя салон был большим и расстояние до водителя — приличным, нельзя было не почувствовать странный жар, исходящий с заднего сиденья. Секс в машине не входил в её планы, но предчувствие подсказывало, что близости с Кёнхёном не избежать.

Раз уж этому суждено случиться, нужно было полностью его очаровать. Ынха, нахмурившись, тихо прошептала Кёнхёну:

— Вы из тех, кому нравится делать это на глазах у других?

— Тебя это волнует?

Кёнхён бросил взгляд в сторону водительского места, куда было направлено её внимание.

— Быть объектом наблюдения — не моё хобби. Вот если бы все вместе повалялись, тогда другое дело.

— Опять дерзишь.

Хотя он прекрасно понимал, что она говорит это, чтобы его спровоцировать, между бровей Кёнхёна залегла резкая складка. Он знал, кто она на самом деле, но не мог совладать с сильным влечением к ней. Списывать причину, по которой она постоянно его беспокоила, на события прошлого было нельзя — реакции его тела при взгляде на неё были слишком откровенными.

Кёнхён предположил, что есть только один способ решить проблему. Он думал, что если переспать с источником вожделения, то можно будет погасить беспричинно бушующее внутри пламя. Именно поэтому он без устали обнимал её, как двадцатилетний юнец. Начало было намеренным, но с середины он потерял рассудок, и пламя только разгоралось сильнее.

— Трисом* вам не интересен?

*Секс втроём.

Из-за женщины перед ним, которая без страха бросала такие слова с губ Кёнхёна сорвался грубый вздох. Он вынул из её тела скользкие мокрые пальцы и резко откинул волосы назад.

— Останови машину.

— Да.

С коротким ответом водителя чёрный фургон резко остановился на обочине. Если так пойдёт дальше, он явно будет думать только об одном и на месте проведения мероприятия. Он знал, что его действия не похожи на него, но терпение уже иссякало.

Когда он, опасаясь, не спрятала ли она оружие, заставил её снять всю одежду и переодеться, в какой-то момент он едва не забыл о своей роли и не начал наслаждаться ситуацией. От соблазнительного вида женщины кровь прилила к низу живота. Перед ним, изо всех сил сдерживающимся, она вела себя как невоспитанный щенок — и возникало жестокое желание крепко прижать её к себе и помучить.

— Вам разве не нужно ехать быстрее?

Ынха, поправляя растрёпанную одежду, невозмутимо достала из сумки зеркальце. Возможно, его инстинктивное предчувствие того, что так и получится, заставило его колебаться перед сексом с ней, встреченной спустя десять лет, и отпугивать её.

Какое бы действие он ни совершал, ему всегда приходилось строить сотни предположений и думать о другом. В голове снова спутались мысли. Возможно, из-за рутины долгой организационной жизни, когда считать годы стало бессмысленно, внезапно появилось новое существо — Ли Ынха, и он реагировал нерационально.

Может, он, живя вдали от женщин, внезапно заполучил тело Ли Ынха и потерял голову. Было всё равно. Единственное, что было точно — в этот момент существовало лишь одно яростное желание: обладать женщиной перед ним.

Из-за жизни, состоящей из повторения приказов и их исполнения, он до сих пор, помимо выживания, никогда ничего не хотел так сильно. И Кёнхён возбуждался чисто от того, что этот объект — женщина.

— Выйди и жди снаружи.

На глазах Ынха, не верившей своим ушам, водитель, не говоря ни слова, вышел, оставив двигатель включённым. Не успела она спросить, что происходит, как её тело повалилось набок. Одновременно Кёнхён, как собака, уткнулся лицом между её ног. Схватив трусики-танга и натянув их до пупка, он сдавил скрытый под ними клитор, и у неё перехватило дыхание. Следом прильнул горячий язык, облизывая.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!