Контент удален!

Сонхо оборвал её. Это было равносильно приказу любым способом сопровождать его в делах. Ынха и сама хорошо знала, что за последние годы нервы Сонхо натянулись из-за крупных и мелких происшествий в «Сэриме». Наркоторговля — главный источник дохода организации — несколько раз попадалась полиции, и из-за этого «Сэриму» приходилось искать другие источники прибыли.

Сонхо не мог упустить возможность заработать на манипуляциях с акциями. Он уже скупил крупный пакет акций безнадёжной фармацевтической компании. Причиной владения этими ничего не стоящими бумагами было желание перехватить бизнес Син Кёнхёна, поднять стоимость акций и получить прибыль в сотни миллиардов вон.

— Поняла. И ещё — пока я сама не скажу, что нужна помощь, никого ко мне не приставляйте. Син Кёнхён слишком быстро всё замечает. Он обязательно поймёт.

Она не стала говорить, что за последнее время несколько раз пыталась следить за ним и её сбрасывали. Ынха боялась, что Сонхо отдаст приказ отступить.

— Когда встречался с Ким Минсоком, не знаю, сколько он курил коноплю, но когда вернулся в машину, одежда полностью пропиталась запахом.

— И что?

— А взгляд у него ничуть не помутился, он был в полном порядке.

От конопли девять из десяти размякают, но в поведении Син Кёнхёна по отношению к Ынха не было никаких изменений. Просто его и без того низкий голос стал чуть более глубоким. Если бы он был из тех, кто балуется наркотиками, можно было бы попытаться проникнуть в эту щель, но Кёнхён, похоже, был далёк и от этого.

— Он изначально непростой ублюдок.

Сонхо усмехнулся и пробормотал тонким голосом. Ынха быстро продолжила:

— Да. Поэтому и прослушку, похоже, использовать не выйдет. На входе в здание компании стоит сканер, который проверяет всё тело по карте доступа. Охранники, уборщики — все, кто входит в здание. Если бы я пронесла что-то подобное, меня бы, наверное, утащили ещё до начала работы.

— Это твои проблемы. А связь?

— Возможно, много не получится. По крайней мере раз в неделю буду выходить на связь отдельно.

— С Син Кёнхёном спала?

Ынха, уже собиравшаяся сбросить звонок, замерла.

— Пока нет.

Послышался звук зажигаемой сигареты. Выпустив дым, он медленно продолжил:

— На тебя не похоже, что ты так тянешь. На этот раз… решила подойти, разыгрывая невинность? Шлюха, даже если помоется, полотенцем не станет.

Ынха свела брови и беззвучно усмехнулась. Секс был неотъемлемой частью добычи информации от цели — любыми средствами и способами. Для неё не было разницы между тем, чтобы соблазнить мужчину и затащить его в постель, и тем, чтобы украсть что-то, пока он спит. Сонхо, прекрасно это знавший, постоянно навешивал на неё ярлык проститутки.

Он был тем, кто взял её за руку, когда после смерти родителей ей некуда было идти, но взамен Ынха делала для него всё, что он приказывал. Их отношения можно было назвать взаимовыгодными.

Оставаться с «Сэримом» ради мести тем, кто убил её родителей, было самым безопасным и эффективным способом. С её губ сорвался лёгкий смешок, и Сонхо язвительно бросил:

— Чего смеёшься?

— Вы смешной, аджосси.

Сонхо обращался с ней как с проституткой, но сам никогда не проникал в неё напрямую. После подобных ласк он вызывал целую толпу шлюх, валялся с ними как король, а Ынха приказывал смотреть на это со стороны. Сонхо с его непонятными сексуальными наклонностями вызывал у Ынха лишь усмешку.

— Ли Ынха.

В голосе Сонхо появилась убийственная нотка. Если бы он был рядом, наверняка достал бы нож. Но он мог причинить ей боль, нарезать её плоть, чтобы вызвать страх, — однако убить её не мог. Кан Сонхо был извращенцем, желавшим держать её жизнь в своих руках и играть с ней.

То, что Сонхо испытывал к ней, не было похотью. Это было лишь ложное самоудовлетворение от полного обладания человеком. Впрочем, ей было всё равно.

— Это же вы, аджосси Сонхо, сказали, что он не простой, и велели не вести себя как шлюха.

Ынха произнесла это с кокетливой интонацией. Тон Сонхо оставался жёстким.

— Только не говори, что у тебя голова пошла кругом от его ладной фигуры.

— Не хотелось бы объяснять вам свои методы работы. Это, в своём роде, коммерческая тайна. Хотя, если подумать, я всему научилась у вас.

Когда она с усмешкой прошептала это, голос на другом конце провода наконец немного смягчился.

— Осторожнее. Не верь этому ублюдку.

Ынха смяла наполовину выпитую банку пива и тихо усмехнулась.

— Лучше уж скажите, чтобы я доверяла первой попавшейся дворняге.

Сучий ты извращенец.

Она пробормотала это про себя и сбросила звонок. Судя по лицу Ён Джуна, который до этого затаив дыхание стоял перед ней, он, похоже, пробрался в квартиру и не доложил Сонхо.

Ну да, если бы это был Сонхо, он бы не поручил ему дело с таким риском быть раскрытым. Ынха достала из шкафа пижаму и посмотрела на него.

— Ты не уходишь?

Тук, тук — когда она расстегнула пуговицы блузки, показался бюстгальтер с половинными чашками, сжимавший грудь, готовую вот-вот вырваться наружу. Ён Джун, сжав сухие губы, выругался:

— Ты, блядь… с ума… идиотка, ты что, раздеваешься перед кем попало?

Игнорируя его слова, Ынха полностью сняла блузку и швырнула её в корзину для белья. Теперь на ней остались только бюстгальтер и юбка. Ён Джун начал тяжело сопеть, и Ынха медленно подошла и встала перед ним.

— Что, возбудился и не можешь сдержаться?

— Блядь…

— Хочешь, нуна тебе тут отсосёт?

Её рука скользнула по его заметно вздувшемуся паху. Даже через джинсы стимул чувствовался отчётливо, и Ён Джун вздрогнул.

Его большая рука грубо схватила её за волосы. Её острый подбородок взметнулся вверх, но она не издала ни звука. Определённо, стойкая девка. Ён Джун пробормотал сдавленным голосом и поморщился:

— Сука… когда я трусы украл, ты мне башку разбила. С людьми так не шутят…

— Я сегодня не переспала с Син Кёнхёном, так что сейчас очень мокрая. Если закроешь глаза, нашего Ён Джуна с его собачьей мордой вполне можно принять за него.

— Ты что, думаешь, я поверю, что ты это серьёзно?

Семнадцатилетняя девчонка, которая пряталась за длинными волосами и вела себя мрачно, как призрак, исчезла. Ён Джун тяжело засопел, и Ынха скривила губы.

— Что, замена не устраивает? Тогда не надо.

— Соси немедленно, сука.

Хотя он чувствовал унижение, лицо Ён Джуна покраснело от возбуждения. Ынха, глядя на него, торопливо расстёгивающего ремень, усмехнулась. В её сверкающих глазах мелькнул странно опасный огонь.

— Но, Ён Джун.

— Ха…

— Вдруг ты дашь мне пососать, а я возьму и откушу тебе член?

— …

— Если готов к такому, снимай штаны.

— Ч-что?

Глаза Ён Джуна, который уже почти вытащил член из трусов, замерли, и в них промелькнула целая гамма эмоций.

— Разве не интересно? Есть же адреналин. Может, это наш первый и последний секс. Готов стать импотентом и отдать мне свой член?

Он прекрасно знал, что Ынха с её безумным блеском в глазах была способна на действительно опасные вещи. Её губы, накрашенные ярко-красной помадой, вдруг показались ему жуткими.

— Хватит, проваливай, сумасшедшая.

Ён Джун отпустил её волосы, торопливо застегнул штаны и хрипло прочистил горло. На шее выступил холодный пот, словно он и вправду чуть не лишился члена.

— Жаль. Я бы тоже развлеклась. Но раз ты не хочешь, что ж.

Ынха очаровательно улыбнулась, сверкнув белыми зубами, и повернулась. Когда она повернулась спиной и расстегнула крючок бюстгальтера, Ён Джун крепко зажмурился. Затем входная дверь грубо открылась и с грохотом захлопнулась. Ынха с усмешкой сбросила с себя всю одежду, как змеиную кожу, и медленно направилась в ванную.

Ш-ш-ш.

Включив горячую воду, она принялась перебирать в памяти долгий день. Когда она вспомнила разговоры с Кёнхёном в его кабинете, стоя рядом с ним, тело вспыхнуло. Ынха подняла голову и долго подставляла лицо воде.

— Ха…

Син Кёнхён, безусловно, был мужчиной, пробуждающим странное чувство соперничества. Его бездонно тёмные глаза, в которых невозможно было прочитать мысли, только усиливали это чувство. Ынха усмехнулась, выдавила на мочалку много геля для душа и медленно растёрла тело.

После долгой ванны, лёжа в постели с раскрасневшимся лицом, она увидела на новом телефоне два пропущенных звонка с интервалом в двадцать минут. Ынха без колебаний нажала кнопку вызова, и вскоре голос, который всё это время не давал ей покоя, обвил её слух.

— Это Син Кёнхён.

— Ли Ын…

Ынха, чуть не назвавшая своё настоящее имя, крепко прикусила губу и поправилась:

— Ли Хан Ын. Вы звонили?

Она никогда раньше не допускала такой ошибки, и сердце забилось ещё быстрее. Кёнхён ответил ленивым голосом:

— Проверял, хорошо ли ты добралась.

— Вы же довезли меня до самого офистеля.

— Закрывающуюся дверь я не видел.

— Тогда в следующий раз довезите до самой входной двери.

Послышалось дыхание Кёнхёна. Перед глазами Ынха будто возник его образ, тихо смеющегося.

— Почему вы смеётесь?

— Не уверен, что смогу дойти до двери Ли Хан Ын и ничего не сделать.

— Что мне на это сказать?

— Скажи, что хочешь. Это же твой конёк, Ли Хан Ын.

Голос Кёнхёна был низким. Никаких посторонних шумов вокруг не было. Едва слышное позвякивание, похоже, было звуком тающего льда в стакане. Время близилось к полуночи.

Хотя это она перезвонила, ситуация с ночным разговором была не так уж плоха. Когда темнота сгущается, тайные желания раскрыть легче, чем средь бела дня. Голос Ынха зазвучал соблазнительно и тихо.