Контент удален!

В туалете на верхнем этаже универмага, где паудер-рум был отдельной комнатой, людей было мало. Молодая женщина, с ног до головы увешанная брендовыми вещами — от одежды до аксессуаров, — тщательно поправила макияж и вышла. В помещении, где тихо играла фортепианная музыка, больше никого не осталось. Ынха быстро достала из сумки телефон и нажала кнопку быстрого набора. Гудки прозвучали раз десять, прежде чем звонок соединился.

— Алло.

— Ты с ума сошёл?

Рядом с Ён Джуном, взявшим трубку, громко работал телевизор. Он ответил ей вялым голосом:

— Чего звонишь ни с того ни с сего, истеричка?

Ынха прикусила губу и понизила голос до шёпота:

— Ты почему позавчера появился? Я же говорила не показываться мне на глаза без крайней необходимости. Ты что, правда хотел меня переехать?

Ён Джун появился на мотоцикле глубокой ночью перед ней и Кёнхёном два дня назад.

— Мне показалось, что у тебя с Син Кёнхёном не очень ладится, вот я и подлил масла в огонь. Благодаря мне ты с этим ублюдком так славно покувыркалась, а теперь не трещи мне в уши. Раздражаешь.

— Без тебя я сама прекрасно разберусь со своими делами. Зачем ты делаешь то, о чём тебя не просили? Аджосси знает, что ты вытворяешь такую глупость?

Когда Ынха резко бросила это с недоверчивой интонацией, Ён Джун повысил голос:

— Если бы хённим не приказал, я бы что, стал бы такое делать? Ты что, не видела, как я чуть не сдох из-за этого ублюдка?

— Да потише вы там. Мы все телевизор смотрим, честное слово.

— Блядь. Заткни пасть, старик! Прикончу, блять!

Ён Джун злобно заорал. Ынха замерла и поморщилась.

— Ты что сейчас сказал?

— Я чуть на тот свет не отправился, ты что, не видела?!

— Ясно видела. И как ты улепётывал, сверкая пятками, тоже видела. Но ты, точно аджосси тебя послал?

Неделю назад, когда она связалась с Сонхо, чтобы доложить обстановку, он ничего не сказал. Только приказал как следует изучить список людей, с которыми встречается Син Кёнхён. Его извращённая привычка обязательно спрашивать, спала ли она с ним, никуда не делась, но на её слова, что лучше подойти не торопясь, он не стал придираться.

Так почему же?

Когда строится план, сообщать участникам его детали — это минимальное правило. Тем более в этом мире, где от малейшего отклонения от плана зависит жизнь человека. На её белом лбу залегла глубокая складка.

— Да, блядь. Из-за тебя меня подстрелили, я даже в больницу не могу пойти, чтобы полиция не подняла шум, и сейчас торчу в провинции, мучаюсь. Откуда мне было знать, что этот псих будет палить посреди Сеула?

Услышав про выстрел, Ынха сглотнула. В памяти живо всплыл его невозмутимый профиль, без колебаний нажимающий на курок. Если бы она тогда не повисла у него на руке, помешав, остался бы Ён Джун невредим?

— Сильно ранили?

На её вопрос Ён Джун буркнул:

— Просто слегка зацепило руку.

Ну да. Разве серьёзно раненный смог бы так отвечать на звонок, — подумала Ынха и коротко выдохнула. Но всё равно оставалось неприятное и раздражающее чувство от того, что Сонхо действовал в одиночку, ничего ей не сказав.

— Если в следующий раз будет что-то подобное, предупреди меня заранее.

— Я не собирался нападать. Хённим сказал просто припугнуть и посмотреть на реакцию, но этот ублюдок начал стрелять, и меня переклинило…

Видимо, вспомнив тот день, Ён Джун тяжело засопел. Ынха спокойным голосом, будто успокаивая его, заговорила:

— В игре тоже есть свои правила. Если бы ты предупредил меня заранее, и ты бы не пострадал, и я бы не испугалась.

— Сильно испугалась?

От его смущённого вопроса голос немного ослаб. Ынха покачала головой.

— Ладно, закрой рот и спокойно лечись. Не пугай людей вокруг.

— Понял. В следующий раз намекну заранее, так что не пили.

— Тогда нуна будет очень благодарна.

Ён Джун, видимо, что-то вспомнил и вдруг заорал:

— «Нуна» она любит. А, точно, это же ты сказала не появляться и не связываться! А, потише нельзя, барышня?! Не дезинфицируешь, а режешь прямо по ране, блядь!

Растерявшаяся медсестра что-то уронила — зазвенел металл. Из-за двери туалета приближались голоса женщины и ребёнка.

Пора было выходить. Ынха сглотнула и быстро заговорила тихим голосом:

— Я сегодня иду с Син Кёнхёном на праздник в честь основания «Кымо».

— Праздник в честь основания? Место?

— Я тоже не знаю. Сегодня узнала.

— Одна справишься? Хённиму доложила?

— Нет. Ты вместо меня доложи. Скажи, что благодаря аджосси я с Син Кёнхёном так натрахалась, что уже тошнит. И что из-за этого вытаскивать информацию будет легче.

Ён Джун начал что-то говорить, но Ынха сбросила звонок. Она вынула из телефона сим-карту и бросила аппарат в мусорку. В этот момент в туалет с коляской вошла мамаша с ребёнком. Ынха быстро выскользнула. Ча Сильчан, проверявший время на часах, заметил её и недовольно поморщился.

— Управляющий директор приехал. Поторопись.

— Да.

Ынха последовала за ним, цокая каблуками, и вошла в лифт. Лифт остановился, двери открылись. Выходя, она выронила маленькую сим-карту в щель закрывающихся дверей.

Все приближённые Кёнхёна были обязаны пользоваться телефонами, выданными компанией, и она, работая в приёмной, не была исключением. Так телефон, данный Сонхо, ушёл из её рук, но иметь два телефона и попасться на этом Син Кёнхёну казалось ещё опаснее.

Кёнхён был дотошнее и совершеннее, чем она предполагала. Думать, что в постели он расслабится, было ошибкой.

Два дня назад, после секса с Син Кёнхёном, Ынха невольно задремала и проснулась глубокой ночью. Убедившись, что Кёнхён не шевелится, она осторожно поднялась с кровати, и в тот же момент рядом раздалось: «Куда?» Она ответила, что в туалет, и направилась в ванную, но он пошёл за ней.

— Я хотела бы закрыть дверь.

— А я не хочу.

В итоге ей пришлось справлять нужду и подмываться на глазах у Син Кёнхёна. Она не думала, что получится, но, напрягшись, будто выдавливая из мочевого пузыря, она долго и журчаще мочилась. Кёнхён стоял, прислонившись к дверному косяку, и спокойно наблюдал за ней, словно слушал классическую музыку.

— У вас довольно странные увлечения.

Скрывая смущение и неловкость, она изобразила на лице недоверие, и Кёнхён подхватил её на руки.

— Когда вокруг полно тех, кому нельзя доверять, это происходит автоматически.

Он отнёс её обратно, и она снова попыталась поспать. Когда она снова проснулась, решив, что на этот раз он точно спит, она, как мышь, тихонько выбралась из кровати. Она долго смотрела на него в темноте, но Кёнхён не шевелился.

На столе рядом с брошенным пистолетом лежал его телефон. Решив, что сейчас самый подходящий момент что-нибудь разузнать, она осторожно направилась в ванную. Она собиралась скопировать телефон Син Кёнхёна.

Только она собралась открыть крышку за унитазом, чтобы достать оборудование, как от дурного предчувствия резко обернулась, и в тот же миг дверь ванной открылась. Син Кёнхён стоял, прислонившись головой к дверному косяку, и на его неизменно бесстрастном лице играла смутная улыбка.

— Ты часто ходишь в туалет?

— Я… хотела в душ.

— Сейчас три часа ночи.

— Из-за кое-кого тело всё липкое, вот и не спится.

Лицо Кёнхёна слегка смягчилось. Только она успела подумать, что ответила более-менее естественно, как он потянул её за руку в глубь ванной.

Ш-ш-ш.

Он поднял рычаг, и из потолочной лейки хлынула горячая вода. Не успела она опомниться, как Кёнхён взял мочалку и несколько раз нажал на дозатор геля для душа.

— Не нужно так много…

— Это на двоих.

Кёнхён усмехнулся и провёл по её телу мочалкой, с которой капала пена. Из-за включённой воды её тело было наполовину водой, наполовину пеной, но геля было так много, что белая мелкая пена не желала исчезать.

— Повернись.

Кёнхён начал тереть ей спину. Проблема была в том, что мочалка уже упала на пол. Его горячие руки растирали по её спине пену, источавшую запах роз, а другая рука, обхватив спереди, медленно массировала грудь.

— Хм!..

Она шагнула вперёд, пытаясь избежать его рук, но струя ударила в лицо, мешая дышать. В момент, когда она повернула голову, их губы мгновенно слились. Делая вид, что страстно переплетает языки, она крепко прикусила его нижнюю губу. Сквозь сомкнутые губы разлилось его низкое дыхание.

Он притянул её за низ живота, и она почувствовала его тепло за спиной. Его член, уверенно упиравшийся ей в ягодицы, скользнул между ног и естественно вошёл внутрь за мгновение. Ынха глубоко пожалела, что встала с кровати. Это был настоящий обмен шила на мыло.

— Хын!

В скользком состоянии Кёнхён двигался на удивление хорошо. Одной рукой он сжимал грудь, другой щекотал клитор, а бёдрами бил сзади, отчего звуки воды становились всё громче — хлюп, хлюп. Чем больше ванную наполнял горячий пар, тем чаще становились её стоны. В конце концов Ынха оказалась прижата к стене.

С руками, обвитыми вокруг его шеи, и ногами, обхватившими его талию, она безжалостно раскачивалась в воздухе. Только достигнув ещё одного головокружительного пика, она смогла освободиться от его рук.

— Теперь хорошо заснёшь?

Его расслабленная улыбка была невыносимо нахальной.

— Похоже, вам тоже трудно заснуть, управляющий директор.

Едва стоя на дрожащих ногах, Ынха взяла в руку его всё ещё напряжённый член. Кёнхён не отверг её прикосновения. Вместо этого он наклонился и уткнулся лицом в её верхнюю часть тела. Её шею, грудь и соски по очереди жадно сосали, так что она не могла грубо обращаться с тем, что держала в руке.

Инстинктивный страх, что он может укусить, и одновременно головокружительное наслаждение нахлынули разом. Будто она сидела на американских горках со сломанным ремнём безопасности. Кёнхён двигал бёдрами в её руке так, словно занимался сексом. Только после того, как он оставил на её белой коже бесчисленные красные следы, его желание липко излилось.