Длинный палец мужчины потянулся было к её лицу, но вместо этого двумя пальцами смахнул пылинку с её волос. Он даже не прикоснулся к ней напрямую, а белая кожа Ынхи уже вспыхнула.
— Брось ты эту скучную игру в секретаршу и стань моей женщиной. Но если так — без моего разрешения из дома не выйдешь. У меня подозрительный характер: запру тебя там, где никто не найдёт, и буду следить двадцать четыре часа в сутки.
Голос, произносивший эти многозначительные слова, был мрачно низким.
— Если цель — переспать со мной, то одним разом дело не кончится. Пока не найдётся замена — всю жизнь. Если я умру на работе, никто тебя не найдёт, и ты умрёшь в той же комнате. К слову, желающих меня убить хватает. С моей профессией и положением ты можешь себе это представить, Ли Хан Ын? Ты ведь умная.
Ынха крепко прикусила губу, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
— Если не готова раздеться прямо сейчас — уходи.
В её ничего не выражающих глазах промелькнула беззвучная растерянность. Кёнхён ясно распознал все фрагменты её уловок и предупреждал, чтобы она не переступала черту. Интуиция подсказывала ей, что женщин, приближавшихся к нему телом, было немало. И каждый раз он, должно быть, расставлял точно такую же ловушку.
— Я хочу работать.
Ынха наконец разжала пересохшие губы. Кёнхён окинул её острым взглядом. Она тихо прочистила горло и повторила:
— Я пришла в эту компанию, чтобы работать.
— …
Она использовала его молчание как щит и заговорила чуть отчётливее:
— Я сделаю всё, чтобы не раздражать вас, управляющий директор. Не хочу, чтобы меня уволили в первый же день, даже не дав толком поработать. У меня тоже есть гордость.
Он скривил губы, глядя на неё. В его взгляде колыхалось чёрное желание. Молчание было коротким, но от него перехватывало дыхание, и горло Ынхи словно сводило.
— Упрямая, однако.
Наконец медленно проговорил Кёнхён. Ирония была в том, что он заметил, как женщина нарочно к нему подошла, но всё равно возбуждался от неё. А может, именно поэтому она и становилась ещё интереснее.
— Я сделаю всё, чтобы вы не разочаровались.
— Спасите…
Взгляд из старого воспоминания наложился на её глаза, и во рту стало горько. Какова же истинная цель этой женщины? Медленный голос Кёнхёна разорвал тишину.
— Ли Хан Ын.
— Да.
Он стоял, небрежно опершись на стол и ослабив галстук. Кадык, выступающий посреди шеи, медленно шевельнулся.
— В эту пятницу я планирую встретиться с мэром Ким Минсоком.
На лице Ынхи, резко поднявшей голову, отразилось облегчение.
— Да. Я проверила утром. Место забронировано недалеко от Самсон-дона.
Кёнхён лениво разглядывал лицо Ынхи, торопливо перечислявшей его расписание.
— По сравнению с деньгами, которые «Кымо» до сих пор вбухало, отдача что-то не радует. Он жрёт деньги, а от того, что нам нужно, отмахивается и может сбежать. Велика вероятность, что этот тип просто исчезнет.
Ынха, глядя на него, скрестившего руки, лихорадочно соображала. Сегодня среда. Встреча с Ким Минсоком — в пятницу. Значит, у неё всего два дня, чтобы переломить настроение Син Кёнхёна, который одновременно и возбуждён ею, и недоволен.
— Я изучу личную жизнь самого депутата Ким Минсока и его семьи и как можно быстрее составлю отчёт.
— Он жулик, который вертится, как крыса, — пыль с него смахнуть непросто.
— Если он что-то брал, значит, где-то что-то и нагадил. Я сделаю всё возможное.
На её невозмутимый ответ Кёнхён кивнул. Выражение его лица — приподнятые брови — было странным.
— Это будет твоя первая задача как секретаря, Ли Хан Ын.
— Постараюсь смахнуть эту пыль так, чтобы она не стала последней.
Краешек губ Кёнхёна, смотревшего на неё, чуть приподнялся.
— Жду.
Выйдя из кабинета Кёнхёна, Ынха тяжело вздохнула. На шее, сама того не замечая, она почувствовала холодный пот.
Син Кёнхён.
Правая рука главы «Йонсона» Но Хёнчхоля и фактический лидер, говорящий от его имени, пока тот лежит больной. Мозг, заправляющий всеми незаконными делами в сверкающем здании «Кымо» в самом сердце Каннама.
Три дня назад, при первой встрече, где она разыграла случайность, его расслабленная улыбка была всего лишь игрой. В мире «Кымо», за которым стоит «Йонсон», он занимал самое верховное положение, и эту позицию нельзя было занять одной лишь удачей.
За те тридцать с лишним минут в его кабинете её сканировали каждое мгновение, каждую секунду. Во взгляде, буравящем её, колыхалось нескрываемое желание, но вместе с ним — густое подозрение. Впрочем, Син Кёнхён и не пытался его скрывать.
Он показывал, что его влечёт к ней, но не позволял сделать это своей слабостью — подавлял и запугивал её. Он не скрывал намерения свернуть ей шею, если она будет раздражать. Вернувшись на место, она включила монитор и открыла файл о Ким Минсоке, переданный ей утром.
— Этот ублюдок уже не одного человека убил и закопал. У такой, как ты, принцесса, молоко на губах не обсохло — не того уровня, чтобы с ним тягаться. Не понимаю, на что хённим надеется, отправляя тебя. Лучше бы я пошёл, твою мать.
Вспомнились слова Ён Джуна, который то и дело морщил один глаз, потому что стянутый шов на рассечённом лбу, видимо, натягивался. Его слова наверняка были правдой. Было предчувствие, что если Син Кёнхён заметит её существование, она не выживет.
Щёлк.
Дверь открылась, и Кёнхён, находившийся в кабинете, широкими шагами прошёл через стеклянную дверь, разделяющую кабинет и приёмную.
— Говорят, председатель прибыл неподалёку.
Один из сотрудников торопливо проговорил тихим голосом. Весь персонал приёмной начал суетливо прибираться, узнав, что председатель может посетить штаб-квартиру. Председатель «Кымо». Глава «Йонсона». При одной мысли о Но Хёнчхоле сердце Ынхи забилось.
Крик отца до сих пор стоял в ушах. Забыть слёзы в глазах матери, упавшей в крови, было невозможно.
Ынха по привычке закрыла глаза. Глава «Йонсона» из-за болезни лежит трупом в своём дворцеподобном особняке, но живёт с охраной, сравнимой с армией. Она сейчас находилась в самом сердце твердыни такого человека. Её ресницы медленно поднялись.
Дзынь.
Когда лифт открылся, Кёнхён, поставив рядом с собой управляющего Ча, широкими шагами вошёл внутрь. Пока все, склонившись под перегородками, сосредоточенно смотрели в мониторы, она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Ынха едва заметно улыбнулась и молча поклонилась ему.
«Ради мести мне придётся тебя использовать».
Говорили, что он работает в «Йонсоне» восемь лет. Даже если он напрямую не связан со смертью её родителей, тот факт, что Син Кёнхён — человек «Йонсона», не менялся. Если ей, никогда не убивавшей, придётся убить его первым — что ж, это можно считать тренировкой перед убийством главы «Йонсона».
Для этого нужно было завоевать его доверие. Не телом — чем-то другим. Нужен был верный ход, способный хотя бы заинтересовать Син Кёнхёна. Пока бесстрастное лицо мужчины не скрылось за дверями лифта, она не отводила от него взгляда.
***
— Где живёшь?
Пятничная ночь, улицы центра были запружены такси. Спросил в машине Кёнхён, возвращаясь после встречи с Ким Минсоком. Ынха, молчавшая рядом с ним, коротко назвала адрес.
Приказав водителю повернуть, Кёнхён снова замолчал. Тайная встреча, начавшаяся в девять вечера, длилась два часа. Ынха должна была всё это время сидеть в машине, пока не закончится его расписание. Она не выказала ни малейшего недовольства.
— Спасибо, что подвезли.
Вскоре перед ней показался офистель, где она якобы жила. Окинув взглядом скромный комплекс всего с двумя корпусами, он произнёс голосом без эмоций:
— Увидимся на следующей неделе в офисе.
— Да. До свидания.
— Хорошо поработала.
В тот момент, когда Ынха взялась за ручку дверцы, он тихо пробормотал рядом. Она кивнула и, не колеблясь, открыла дверь и выскользнула наружу. Спина, удалявшаяся на каблуках с цоканьем, была прямой.
Кёнхён вспомнил Ынху, которая сегодня утром постучала в дверь его кабинета. После того как он поручил ей слежку за Ким Минсоком, он два дня нарочно игнорировал её, как человека-невидимку. Её лицо при первой за два дня нормальной встрече выглядело осунувшимся и уставшим.
— Что это?
Первая страница отчёта, представленного Ынхой, была о младшем сыне Ким Минсока, страдающем эпилепсией. А дальше — неизвестно, как она вытащила это за столь короткое время, — были приложены записи о въезде и выезде жены Ким Минсока за последние десять лет. Глаза Кёнхёна, внимательно просматривавшего документы, сузились.
— В основном Нидерланды.
— Да. Иногда с сыном, иногда одна. Как вы знаете, в Нидерландах каннабидиол легализован.
Каннабидиол (CBD). Экстракт конопли, показывающий отличный эффект при эпилепсии и мышечных спазмах, вызванных болезнью Альцгеймера. Его используют в виде конопляного масла или перорально, чтобы уменьшить приступы, но в стране он считается психотропным веществом, поэтому само использование каннабидиола было незаконным.
— Вы знаете, что партия, к которой принадлежит Ким Минсок, недавно внесла законопроект о легализации медицинской конопли, и он прошёл парламент?
— Этих материалов недостаточно, чтобы доказать, что жена Ким Минсока использовала коноплю для лечения сына.
— То есть вы говорите, что уверенность есть.
— Даже если это подтвердится, велика вероятность, что она получит сочувствие — мол, ради больного сына. Люди любят трогательные драмы.
Это ведь первое правонарушение, и приговор, скорее всего, будет мягким. Кёнхён покачал головой, глядя на неё, и Ынха пожала плечами.
— Ну, наверное, так и есть. Но, управляющий директор, там ещё есть обратная сторона.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!
