Онлайн чтение книги Искупление графа Ноттингема The Redemption of Earl Nottingham
Пролог

Том 1

Содержание

Часть 1. Если перемены все же возможны

Часть 2. Ноттингемы

Часть 3. Не покидайте меня

Часть 4. Вернитесь ко мне живым

Часть 5. В безмолвие

Этот роман, хотя и навеян историческими событиями, целиком является плодом вымысла. Все имена, персонажи и описанные происшествия рождены воображением автора. Всякое сходство с реально существующими или когда-либо существовавшими лицами, событиями либо местностями является случайным. [1]

Пролог

— Неужели вы в самом деле вообразили, что, разыгрывая из себя потаскуху, призовете рыцаря в сияющих доспехах, который явится вас спасать? — холодно усмехнулся граф Ноттингем. Он прихрамывал, медленно приближаясь к ней и тяжело опираясь на трость при каждом шаге.

Мэдлин инстинктивно попятилась, чем лишь спровоцировала его издевательский смех. Руки у нее дрожали, взгляд метался по сторонам в поисках выхода.

— Что? — он продолжал издеваться. — Вблизи я еще отвратительнее?

— Нет… не в этом дело…

Но, не подкрепленный настоящей решимостью, голос ее рассыпался, словно сухие листья в конце осени.

Мэдлин, которой теперь было двадцать восемь, провела последние шесть несчастных лет в браке с графом Ноттингемом. Их союз именовался браком, но для нее он больше походил на принудительное соглашение.

Истинный брак не должен быть таким. Муж не должен быть столь жесток.

Родившись в богатой аристократической семье, она думала, что брак станет дверью в новую жизнь, но вместо этого он обернулся вратами в кошмар, от которого она надеялась однажды проснуться. Но, всякий раз открывая глаза, она видела только чудовищного мужа и гнетущий особняк. Как бы она ни отрицала это, жизнь ее оставалась холодной и пустой, а у супруга вместо бьющегося сердца был кусок льда.

Не существовало слова, способного выразить всю силу ее отвращения к графу; но если бы пришлось выбрать одно, Мэдлин остановилась бы на «ненависти». У большинства людей есть оттенки, нюансы, но у ее мужа не было ни одной черты, способной вызвать любовь или сочувствие, как бы тщательно их не искать. А Мэдлин искала годами. В конце концов она приняла его таким, каков он есть, ибо за этой внешностью не скрывалось ничего иного. Если у него когда-то и была душа, она исчезла вместе с лучшими временами.

Граф медленно приближался к ней. Опираясь на трость, он с хриплыми стонами продвигался вперед, подпрыгивая на единственной ноге. Лунный свет скользнул по уродливому шраму, пересекавшему лицо, и в этом холодном сиянии черты его стали зловещими, отчего Мэдлин содрогнулась. Хотя он исхудал до изнеможения, его от природы широкая фигура все еще внушала страх. Сгорбленное костлявое тело, глаза, тлеющие углями ярости — он больше походил на чудовищное привидение, чем на человека, на уродливое создание, которому не место в этом мире.

Мэдлин оставалось лишь дрожать, глядя на его неуклюжую поступь. Несмотря на искалеченное тело супруг не перестал казаться менее грозным.

Оказавшись к ней лицом к лицу, граф Ноттингем свободной рукой схватил ее за бледное запястье.

— О, должно быть, вы стонали и извивались под этим презренным человеком.

Вопреки насмешливому тону, его лицо искажалось злобой и безумием. Темно-зеленые глаза были широко раскрыты и дышали звериной дикостью; впалые щеки искажали черты, а шрамы словно жили собственной жизнью, пропитанные яростью ко всему миру.

Он был чудовищем.

— Отпустите меня! — вскрикнула Мэдлин сорвавшимся от страха голосом. Отвращение придало ей сил вырваться из хватки. Но граф резко притянул супругу к себе и крепче сомкнул пальцы на запястье, больно впиваясь в кожу.

— Барон удовлетворил вас? — прошипел он, обжигая лицо горячим дыханием. — Шептал сладкие речи своим лживым, змеиным языком?

— Не смейте говорить о нем дурно! — закричала она, и глаза наполнились слезами.

Мэдлин не хотела, чтобы барон отвечал за ее поступки. В глубине души она знала: как бы жестоко ни обращался с ней муж, содеянное ею было непростительно. Ее тайные встречи с другим мужчиной не имели оправдания. И пусть между ними не было ничего телесного, в своем сердце она раз за разом предавала графа.

Любила ли она Арлингтона? В сущности, это не имело значения. Ее тайная связь с бароном была актом мести — попыткой причинить боль супругу, увидеть, как стоящий перед ней человек корчится от ярости. Тот, кому она дарила свое внимание, был не важен. Она стремилась посеять ненависть, а не обрести любовь.

Разумеется, она была готова принять последствия. Мэдлин решила взвалить на себя весь позор и бесчестье. Все, что могло отдалить ее от графа, казалось ей благом — даже если ради этого пришлось бы обратить в пепел собственную репутацию. И все же во всех своих расчетах она не могла предвидеть одного: решимость вырваться из рук мучителя лишь заставит его еще крепче держать ее при себе.

Она отступила на шаг, и на лице мужа заиграла злая усмешка.

— Вам не уйти, — произнес он, и в изгибе его губ проступило отчаяние. — Даже если вы умрете, даже если умру я, даже если это проклятое место рассыплется в прах, вам не уйти.

Его голос гремел, как в пещере, и отзывался гулким эхом в самой глубине ее души. Каждое слово было пропитано ядовитой злобой. Костлявые пальцы сжимали запястье, словно тиски.

— Отпустите меня! — закричала она во весь голос, пытаясь вырваться из темницы, которую муж воздвиг вокруг нее за эти шесть лет. Но сколько бы она ни кричала, из теней не появился ни один слуга. Если ее муж был дьяволом Ноттингемского поместья, то они — бесами, продолжением его воли. Их долг состоял в том, чтобы не видеть и не слышать ее страдания.

— Я сбегу! От вас… от этого проклятого дома…

Страшное одиночество вцепилось в Мэдлин. Именно эта внутренняя пустота и придала ей силу заглушить страх чистой ненавистью. Губы ее дрогнули, и на них появилась жестокая тень улыбки.

Она будет свободна.

Она вырвется из лап этого отвратительного человека. Из этого проклятого особняка. Из этого дома, где сам воздух пропитан ужасом.

— Вам не удержать меня.

Мэдлин вновь отступила, намереваясь развернуться и броситься вниз по лестнице к свободе; но, шагнув назад, она не почувствовала под ногой ступени. Там была лишь пустота. Было уже поздно. Тело ее подалось назад — и в следующее мгновение она падала.

Вниз.

Вниз.

Вниз.

Она бесконечно катилась по винтовой каменной лестнице, и каждый удар о ступени оборачивался новым синяком, переломом или сотрясением. Вдоль стены тянулись охотничьи трофеи поместья. Отрубленные и насаженные на подставки головы лошадей, оленей, тигров, волков и львов безучастно взирали стеклянными глазами на эту жуткую сцену.

Рухнув бесформенной, изломанной грудой, Мэдлин почувствовала, как по краям расплывающегося взгляда подступает тьма. Боль разъедала самую сердцевину ее существа, и, истекая кровью, она осознала неоспоримую истину: это конец.

Мэдлин Ноттингем, в девичестве Мэдлин Роэнфилд, встретит преждевременную смерть из-за одного неверного шага. Убегая от прелюбодейной связи и бессердечного мужа, она так и не доживет до тридцати.

Жизнь была жестока.

Среди мерцающих обрывков угасающего сознания Мэдлин услышала, как кто-то снова и снова выкрикивает ее имя. В голосе графа звучало отчаяние — и в этом отчаянии было нечто леденящее кровь и вместе с тем странно отрадное. Если только так она могла причинить ему ту же боль, какую он причинял ей все эти годы, возможно, смерть стоила того.

Она держалась так долго, как могла, наслаждаясь его мукой. Веки дрогнули и сомкнулись, и она провалилась в бездонную тьму, словно засыпая. Боль исчезла, уступив место глубокому покою.

И вдруг она обнаружила, что может вновь открыть глаза.

Но перед ней не было ни рая, в чьи жемчужные врата она едва ли рассчитывала войти, ни чистилища, ни ада. Это была ее девичья спальня в величественном и прекрасном поместье Роэнфилд весной ее семнадцатого года.

Мэдлин ускользнула от смерти и начала жизнь заново.

•••

Прим. пер. [1] В романе отражены события Первой Мировой, упоминаются реальные страны и личности, но сами герои истории — Мэдлин и Иэн, а так же их семья и окружение — плод фантазии автора.