Онлайн чтение книги Искупление графа Ноттингема The Redemption of Earl Nottingham
1 - 6

Мэдлин в возрасте семнадцати лет

Время неумолимо двигалось вперед, и весна расцветала во всей своей яркости, предвещая приближение лета и начало лондонского светского сезона. С каждым теплым днем бал дебютанток становился все ближе.

И все же Мэдлин оставалась отрешенной от всей этой оживленной суеты. Ей предстояло во второй раз пережить свое первое появление в свете, и она слишком ясно понимала, что ее вступление в высшее общество было обречено еще до того, как успело обрести опору. Когда над страной уже нависала тень грядущей войны, беспокоиться о дебюте было не более полезно, чем пытаться удержать воду в решете. Даже если бы война не маячила на горизонте, сезон все равно обещал обернуться пустым вихрем примерок платьев и танцевальных уроков, суетой столь же эфемерной, как снежинки, тающие при первом прикосновении к земле.

К тому же расходы, которых требовал дебют в свете, были поистине огромны. Если вспомнить, каким тяжким грузом они ложились на и без того пугающе скудные семейные счета, сама мысль о том, чтобы блуждать по светскому лабиринту среди людей, безмятежно не ведавших о надвигающихся на них несчастьях, теперь казалась ей верхом нелепости.

Несмотря на меланхолию дочери, барон был исполнен воодушевления по поводу поездки в Лондон. Пока Мэдлин выставляли перед высшим обществом, ее отец охотился на куропаток и играл в покер с друзьями. Он неизменно повторял ей, что истинных джентльменов можно встретить только в Лондоне.

Подумав об этом, девушка не смогла удержаться от презрительной усмешки.

***

Ни один довод не мог поколебать решимости барона Роэнфилда ехать в вагоне первого класса. В конце концов Мэдлин прикусила язык и подчинилась. Обещание есть обещание. Она не могла ожидать, что отец переменится в одночасье, и если смотреть шире, эта поездка была справедливой платой за то, что удалось предотвратить его разорительную инвестицию в винное дело. И все же, как бы она ни пыталась оправдать свое участие в этой нелепости, мысль о том, что ее ожидает, лишь сильнее омрачала настроение.

Пока поезд гулко стучал по рельсам, перед внутренним взором Мэдлин возникали картины того, как ее будут таскать по бесчисленным утомительным приемам. Одна мысль о запутанных ритуалах и формальностях, в которых ей предстояло участвовать, наполняла ее тревогой. Ей придется выслушивать язвительные замечания джентльменов и дам, смотрящих на нее свысока лишь из-за ее провинциального воспитания. В то же время необходимость иметь дело с буржуа, очарованными одним только титулом, которым наделила ее аристократия, вызывала у нее во рту столь же кислый привкус.

Когда поезд прибыл на станцию, на платформу хлынула оживленная толпа. Мэдлин тотчас ощутила на себе весь напор энергии, исходившей от этого бурлящего города, — резкий контраст с мирной сельской местностью, которую она привыкла считать своим домом. Здесь улицы были живыми артериями, по которым сновали закованные в железо экипажи. Киноплакаты заменяли спокойную листву лесов, а под ногами вместо мягкой травы лежала каменная мостовая.

Во время своего первого приезда в Лондон она испытала такую радость, что ей казалось, будто сердце не выдержит. И теперь в ней все еще трепетало легкое волнение, однако его подавляла тяжесть городского пространства.

— Эти металлические чудовища уродуют вид, Мэдлин, — произнес отец, и в его голосе прозвучало отвращение, когда они переходили улицу. Он смотрел на автомобили так, словно перед ним стояли быки. — Крепче держись за мою руку.

Ее дальняя кузина, маркиза, постоянно проживавшая в Лондоне, должна была стать ее попечительницей на протяжении всего светского сезона. Мэдлин усмехнулась самой мысли о попечительнице, будто они по-прежнему жили в викторианскую эпоху. Зная, с каким удовольствием маркиза принимает на себя роль заботливой наставницы, девушка ощутила, как плечи тяжелеют под грузом всей той суеты и заботливых наставлений, что ожидали ее впереди. 

Она намеревалась лечь спать сразу же, как только они доберутся до городского дома. Прогулки по Лондону могли подождать до завтра.

***

Столичный высший свет начинал созревать к маю и достигал расцвета летом. В это время представители высшего общества заполняли дни клубами, обедами, балами и вереницей приемов, которые перетекали один в другой, так что следующий начинался прежде, чем предыдущий успевал завершиться.

В этом году все были особенно воодушевлены. Интеллектуалы смело провозглашали войну статистической невозможностью, и люди всех сословий превозносили нескончаемый мир, будучи твердо убеждены, что сияющее настоящее продлится вечно.

Воздух Гайд-парка звенел музыкой, льющейся из граммофонов, и люди кружились в танце. Их жизнерадостность переливалась через край и захлестывала прохожих. В аллеях и под деревьями можно было увидеть пары, обменивавшиеся любовным шепотом, а на улицах все чаще возникали шумные протесты и горячие споры.

Лондон был празднеством, нескончаемым торжеством — до тех пор, пока все не обрывалось. Одна лишь Мэдлин понимала, чем в действительности была вся эта беспечная суета: миражом. Сколько раз в своей прошлой жизни она мечтала узнать будущее, чтобы получить возможность спасти себя? Ей никогда не приходило в голову, что знание не всегда является благом, особенно если речь идет о неизбежной, ужасающей войне, которая, как полагали все прочие, никогда не дойдет до их берегов.

Несмотря на то что вокруг нее праздник был в полном разгаре, Мэдлин не находила в себе ни малейшего повода для веселья, когда над ее головой висела эта страшная истина, подобно дамоклову мечу. К счастью, церемония дебютанток с аудиенцией у короля завершилась стремительно, однако после дней, проведенных в бесконечных переходах с одного мероприятия на другое, на ее плечах лежала тяжелая усталость. Маркиза по-прежнему не знала меры в наставлениях. Поэтому Мэдлин приходилось выкраивать для себя краткие передышки — например, укрывшись за колонной, где она медленно пила шампанское. Девушка уже не помнила, на чьем приеме находится.

Мэдлин с пугающей ясностью постепенно осознавала, что играть роль невинной семнадцатилетней дебютантки гораздо труднее, чем она предполагала. Во время своего первого дебюта она бы приложила усилия, чтобы общаться и произвести благоприятное впечатление, но, зная исход заранее, не испытывала ни малейшего желания тратить силы на столь бесплодные попытки. Сражения умов вокруг этикета, которому вскоре предстояло устареть, казались ей с ее привилегированной точки зрения совершенно нелепыми.

Из дальнего угла бального зала Мэдлин Роэнфилд наблюдала за танцующими парами. Джентльмены время от времени подходили к ней и приглашали на танец, но каждый раз она вежливо отказывала.

После четвертого отказа ее перестали беспокоить.

Маркиза оглядывала зал, разыскивая свою подопечную. Когда их взгляды наконец встретились, лицо маркизы омрачилось при виде ледяной сдержанности Мэдлин. Мэдлин была готова разочаровать родственницу. В этой жизни она не намеревалась играть роль декоративной куклы.

На этот раз она хотела иметь профессию, писать романы, играть на рояле и быть в ответе лишь перед самой собой. Она жаждала развернуть те мечты, что были бережно спрятаны в ее прошлой жизни, и жить так, как жили люди со страниц газет. Мэдлин хотела осуществить все то, что прежде не давал ей сделать муж.

Пока воображение лениво блуждало, подогреваемое пузырьками шампанского, рядом с ней скользнула высокая тень. Она повернула голову — и источник всех ее бед материализовался прямо перед ней. Так, в этой непредвиденной встрече, она вновь столкнулась с мужчиной, к которому испытывала и ненависть, и чувство вины.

— Похоже, этот вечер изрядно вас утомляет, мисс Роэнфилд, — произнес Иэн Ноттингем, и на его молодом лице играло озорное выражение, столь чуждое ее памяти.

Его внезапное появление заметила не только Мэдлин. Вполне естественно, что внимание зала сосредоточилось на них: наследник графского титула подошел к молодой дебютантке. Подняв взгляд на своего прежнего мужа, Мэдлин ощутила, как сталкивающиеся чувства лишают ее дара речи.

Иэн Ноттингем принял эту внутреннюю растерянность за застенчивость. Плавно продолжая разговор, он заметил: 

— Я видел, как вы отвергали приглашения других джентльменов. Признаться, было довольно занятно наблюдать с какими покрасневшими лицами они удалялись.

Мэдлин молчала, не понимая, к чему он клонит и почему вообще с ней заговорил.

— Неужели сегодняшние развлечения настолько вас не занимают, мисс Роэнфилд?

Уголки его губ изогнулись в отработанной улыбке, исполненной уверенности, свойственной молодому человеку, у ног которого лежит весь мир.

— Дело не в этом…

— Я прекрасно понимаю, что джентльмену не вполне подобает напрямую подходить к даме, но, учитывая, что мы уже знакомы, надеюсь, вы позволите мне эту вольность, — добавил он так же гладко, не смущаясь ее немногословием.

— Разумеется.

Мэдлин устремила взгляд на танцующие пары, пытаясь усмирить внутреннее смятение, грозившее смести остатки ее рассудка. Вопросы, подобно взбунтовавшимся волнам, обрушивались на ее сознание.

Почему Иэн Ноттингем подошел к ней? В прошлый раз, когда ей было семнадцать и она присутствовала на этом же приеме, она с ним не столкнулась. Разумеется, причина, по которой между ними тогда не произошло никакого разговора, была до смешного очевидна. Для Мэдлин Иэн был существом почти недосягаемым, тогда как она для него была всего лишь дебютанткой без веса и значения — если смотреть с высоты того пьедестала, на котором он стоял.

Так почему теперь? Почему он решил заговорить с ней? Неужели она ошибалась в оценке их последней встречи в поместье Роэнфилдов? Неужели она была не столь неприятной, как ей помнилось? Его внезапный интерес оставался непостижимым, с какой стороны ни посмотри.

Ее внимание отвлекла группа молодых людей, собравшихся позади него и перешептывавшихся между собой, словно стая павианов. При всей своей незрелой манере держаться, спутники Иэна выглядели фигурами влиятельными в финансовом мире.

И тогда все стало ясно.

За его поступком не скрывалось никакого глубокого умысла, как она прежде подозревала. Ответ оказался куда проще.

Им двигало обычное любопытство, к которому щедро примешивалось стремление к соперничеству.

Иэн уже сказал, что ее непрерывные отказы забавляют его. Нетрудно было предположить, что он решил попытаться добиться успеха там, где потерпели неудачу другие. Молодые люди, задержавшиеся у него за спиной, несомненно, были посвящены в это пари.

Та же самая юная леди, что держалась с ним холодно в поместье Роэнфилдов, теперь изображала отстраненную дебютантку на приеме, куда он случайно явился. Заметив ее в углу зала, Иэн Ноттингем, вероятно, решил подойти к ней, чтобы продемонстрировать: он способен заполучить то, что недоступно другим.