Онлайн чтение книги Искупление графа Ноттингема The Redemption of Earl Nottingham
1 - 12

Мэдлин в возрасте семнадцати лет

Приглашение в загородное поместье Колхатов лежало в ее пальцах — карточка была тонкой, но из плотной бумаги высокого качества.

Один из сыновей виконта Колхата проявил к ней особое расположение. Со времени их последнего вечера он смело заводил с нею разговоры один за другим, и это приглашение стало явным свидетельством нарастающего интереса. Формально оно представляло собой учтивое послание виконта Колхата дочери барона Роэнфилда. Однако между строк беззастенчиво читалось личное страстное желание Джорджа видеть Мэдлин среди гостей.

— Но ведь Джордж Колхат — третий сын, не так ли? — с неприязнью заметил барон Роэнфилд, взяв приглашение, чтобы самому его прочесть. Дочитав, он бросил на карточку последний скептический взгляд и вернул ее дочери.

Джордж Колхат, третий сын виконта, подавал большие надежды и изучал право в Кембридже. И все же неудовольствие барона было очевидным. Несомненно, ему казалось неподобающим, что сын, не имеющий ни малейшей возможности унаследовать титул, осмеливается ухаживать за его дочерью.

С тяжелым вздохом отец наконец вынес свой вердикт.

— При всем при том, отказ от приглашения был бы в высшей степени неподобающим для леди.

Так все и было решено. Мэдлин могла лишь в смятении прикусить нижнюю губу и согласно кивнуть.

И всё же решением отца она была не вполне разочарована. Пусть оно и основывалось на ложном предлоге, провести вечер в обществе Джорджа едва ли можно было счесть наказанием. Рядом с ним всегда можно было рассчитывать на некоторое оживление. Её смущало лишь одно обстоятельство, которым нельзя было пренебречь: Джордж был ближайшим другом Иэна Ноттингема и потому почти наверняка будущий граф должен был присутствовать. А где появлялся Иэн, там неизбежно оказывалась и его сестра Изабель. Насколько мучительно неловкой и тягостной могла бы оказаться встреча с кем-либо из них после их последнего столкновения?

Как бы она ни была решительна, избегать Ноттингемов в лондонском высшем свете оказывалось невозможным.

Загородное поместье Колхат, сельское убежище семьи Колхат, располагалось неподалеку от Лондона — всего в нескольких минутах езды на автомобиле или в экипаже. Хотя по размаху оно уступало поместью Роэнфилдов, в величии ему не было отказано.

Мэдлин решила остаток пути пройти пешком и вышла из автомобиля на середине подъездной аллеи, ведущей к небольшому кирпичному особняку. Под палящим солнцем в безоблачном небе она в полной мере наслаждалась этим кратким ощущением свободы перед неизбежными светскими баталиями, ожидавшими ее внутри. Когда девушка наконец достигла входа, автомобили стали подъезжать один за другим, высаживая джентльменов и дам в нарядных вечерних туалетах.

Виконт Колхат славился своей щедростью. Несмотря на титул, он не выставлял свое положение напоказ и серьезно относился к обязанностям хозяина, так что по крайней мере в отношении угощения Мэдлин могла ожидать достойного вечера. Заняв место за длинным банкетным столом, она не была разочарована: гостей ожидало множество изысканных блюд, которые подавали с серебряными приборами, сиявшими, словно россыпь звезд. За этим безупречным великолепием, несомненно, стоял неустанный труд бесчисленных слуг.

Сдержанный, исполненный вкуса декор и небольшое число гостей создавали атмосферу близости. Джордж Колхат, сидевший рядом с ней, неустанно поддерживал разговор. На почтительном расстоянии от них сидел Иэн Ноттингем вместе с братом и сестрой; это был первый раз, когда Маделин видела всех троих Ноттингемов в одном месте.

Темноволосые братья и сестра притягивали к себе взгляды. Каждый из них был по-своему красив и излучал сдержанную, врождённую элегантность. Старший Ноттингем, Иэн, удерживал нить беседы, тогда как Эрик, второй сын, вставлял остроумные замечания. Изабель, хоть и была младшей, умудрялась смотреть на обоих с оттенком пренебрежения. Ее надменное выражение лица изменилось лишь тогда, когда ее взгляд встретился со взглядом Мэдлин: Изабель едва заметно приподняла бровь.

Мэдлин сделала вид, будто сосредоточена на супе, и опустила глаза, чтобы избежать дальнейшего внимания.

Когда трапеза подошла к концу, гости, как это обычно бывает, разошлись небольшими группами, с непринуждённым видом обмениваясь любезностями, тогда как на заднем плане небольшой камерный ансамбль исполнял изящные пьесы.

Даже Мэдлин, не отличавшаяся особой чуткостью к светским нюансам, прекрасно осознавала открытые проявления привязанности со стороны Джорджа. Его флирт временами был столь очевиден, что даже виконт, казалось, готов был вмешаться, явно не одобряя прямолинейности сына. В прошлой жизни Джордж был для нее лишь мимолетным знакомым, однако она хорошо знала о его репутации человека с длинным списком любовных побед. И хотя его ухаживания порой казались несколько неуклюжими, Мэдлин начинала понимать, каким образом он пленил так много юных сердец.

— Вам следует посетить Италию и Вену, когда представится случай, — сказал он. — Вы будете поражены тем, какие новшества там рождаются.

— Да, разумеется, — кивнула она вместо того, чтобы сказать, что война вскоре уничтожит эти места.

— Осмелюсь сказать, мы живем в начале золотого века человечества, — произнес Джордж, исполненный уверенности.

Маделин машинально кивнула, думая совсем о другом.

— Цивилизация продолжит развиваться во всех областях наук и искусств. Если задуматься, достигнутый прогресс поистине поразителен.

Джордж остановил слугу с подносом бокалов шампанского и взял по одному для каждого из них. Когда он протянул ей бокал, их маленький мирок неожиданно нарушил посторонний голос.

— Интересно, насколько верно это утверждение, — произнес Иэн Ноттингем, появившись за спиной Джорджа и ловко перехватив бокал, который тот держал для Мэдлин.

— Джордж, друг мой, давно не виделись, — сказал Эрик Ноттингем, широко улыбаясь рядом с Иэном своим мягким, открытым лицом.

Пока братья Ноттингемы пребывали в приподнятом настроении, раздражение Джорджа ощущалось почти осязаемо.

— Ты оспариваешь мою теорию? Пусть сейчас мы и переживаем временный спад, но сам темп развития отрицать невозможно.

Брошенные им искоса взгляды в сторону Мэдлин выдавали истинную причину его недовольства, и дело было вовсе не в том, что кто-то посягнул на его взгляды. Если бы он знал, насколько беспочвенны его опасения там, где речь шла об Иэне. Как бы ни был Джордж раздосадован внезапным появлением друга в столь неудачный момент, Мэдлин ощущала куда более глубокое смятение. В подобной светской обстановке она не могла позволить, чтобы неприязнь к будущему графу отразилась у неё на лице.

К счастью, бывший муж не удостоил ее ни единым взглядом.

— Теория вечного мира — не более чем красивая сказка, в которую верят простодушные люди, — заявил Иэн с высокомерной интонацией. — Человечество по своей природе эгоистично и потому обречено без конца скатываться к братоубийственным распрям.

— Вы действительно так считаете? — с тревогой поинтересовалась дама, сидевшая напротив Мэдлин; она прислушалась к разговору в ту же минуту, как в него вмешался Иэн Ноттингем.

— Здесь дело не в убеждении, а в факте, — невозмутимо ответил Иэн. — История движется вперёд через соперничество и разрушение. Реформа по самой своей природе — процесс болезненный.

Ухватившись за брешь в его доводах, Джордж поспешно вступил в спор.

— Но утверждать, будто сила — единственный путь, само по себе заблуждение. Экономики стран теперь настолько тесно переплетены, что катастрофические потрясения кажутся всё менее вероятными.

— В конце концов, человечество давно переросло эпоху варварства, — добавил еще один молодой человек, до этого молча прислушивавшийся к беседе, тем самым поддержав позицию Джорджа.

Хотя Маделин и находилась в самом центре этого оживлённого спора, сама она лишь молча слушала, остро сознавая, что ни один из этих джентльменов не понимает: всем им суждено оказаться на полях сражений. Ирония этого не ускользала от неё, но она оставила её при себе.

Пока не смогла больше молчать.

— Мисс Роэнфилд, каково ваше мнение? — неожиданно обратился к ней Иэн, передавая слово Мэдлин.

Внезапное внимание всей комнаты обрушилось на нее тяжелым грузом. Она невольно задумалась, какая именно прихоть побудила Иэна направить взгляды в ее сторону. Он смотрел на нее с непроницаемым выражением, сохраняя ту же невозмутимость, с какой когда-то приглашал ее на танец. Лишь строгая линия бровей выдавала намеренность его шага.

Неужели он все еще был раздражен ее вмешательством в разговор с Изабель при их последней встрече? Как ни маловероятно это казалось, иного объяснения Мэдлин найти не могла.

— Один знакомый мне джентльмен однажды сказал… — начала она и на мгновение замолчала, встретившись взглядом с Иэном. Он наблюдал за ней с любопытством, ожидая ответа. — Он говорил, что история — это бессмысленная игра в кости, полностью зависящая от случая. И даже если мы действительно продвинулись вперед — а это, по правде говоря, спорно в зависимости от того, как смотреть на человеческий род, — можем ли мы оправдать все смерти и страдания, ставшие ценой этого прогресса?

Казалось, сам воздух в комнате отяжелел; звонкие отголоски других разговоров начали стихать, и всё больше мрачнеющих лиц обращалось к ней.

Но Мэдлин уже не могла остановиться.

— Я не стремлюсь к излишней сентиментальности. И вынуждена признать, что в уважаемой позиции лорда Ноттингема, безусловно, есть основания. Однако следует сказать: те, кто убежден, будто насилие — необходимое зло, тем самым и делают войны неизбежными.

Когда она закончила, над собравшимися повисла тяжелая тишина.

— Что ж, теперь мы знаем, что думает мисс Роэнфилд, — негромко произнёс Иан, и уголки его губ едва заметно приподнялись. Если Мэдлин не ошибалась, он был доволен ее возражением. Странно было видеть это в человеке, который сделал её прежнюю жизнь таким подобием ада.

Выражения лиц остальных гостей были куда менее благосклонными. Откровенные слова Мэдлин, в которых звучала саркастическая критика всего спора, очевидно, задели многих за живое.

Почувствовав неловкое напряжение, Эрик поспешно сменил тему.

— Сказать по правде, я нахожу политику довольно скучной, — произнес он громче, чем того требовали обстоятельства. — Давайте лучше поговорим об Уимблдоне. На кого из именитых джентльменов и леди вы бы поставили?

Разговор непринужденно перешел к теннису. Иэн Ноттингем включился в него без малейшего признака раздражения, тогда как Мэдлин оставалась в стороне, все еще не придя в себя после того, как внезапно оказалась в центре внимания.

— Мой брат играет превосходно. В паре, я полагаю, мы могли бы выступить даже на Уимблдоне, — похвастался Эрик.

Представить Ноттингемов на корте в качестве дуэта было нетрудно: оба высокие, с крепким телосложением.

— Эрик, не преувеличивай, — мягко одернул его Иэн.

— Нет, это правда, — продолжил Эрик с легким смехом. — Расскажи им о нашей последней партии.

Не имея что добавить, Мэдлин извинилась и вышла прогуляться. Перед загородным поместьем раскинулись обширные заросли кустарника. Выйдя на балкон, чтобы насладиться видом, она почувствовала освобождение, словно задерживала дыхание с самого того момента, как вошла в дом.

Пока Мэдлин вдыхала вечерний воздух, заново оценив его свежесть, она заметила пару теней среди кустов напротив поместья. С подозрением она наблюдала за ними: тени принадлежали двум фигурам — мужчине в охотничьей кепке и женщине с зонтиком от солнца.

Это были Изабель Ноттингем и ее поклонник, Закари Миллофф.

Холодный ветер скользнул по коже Мэдлин, оставив за собой россыпь мурашек. Она почувствовала, что кто-то идет сзади, и как раз в тот момент, когда обернулась проверить свою догадку, увидела Иэна, приближающегося к ней мерным шагом.

Она должна вмешаться. Инстинкты настойчиво твердили ей это.

Мэдлин заставила себя улыбнуться, хотя не могла сказать, смягчилось ли мрачное выражение его лица.

— Мисс Роэнфилд, я хотел бы поговорить с вами о недавнем.

— О недавнем? — переспросила она, вновь застигнутая врасплох.

— Об Изабель, — сказал он, и у нее похолодела кровь, прежде чем он добавил: — С моей стороны было неправильно давить на вас из-за дел моей сестры.

— Нет, что вы. Все в порядке, — ответила Мэдлин, нервно проведя языком по губам, не в силах полностью скрыть свое волнение. — Брату вполне естественно беспокоиться о сестре, не так ли?

Между ними повисла пауза. Его брови слегка сошлись, а Мэдлин тревожно скользнула взглядом по его лицу, пытаясь уловить смысл выражения.

— Если вы хоть сколько-нибудь близки с Изабель…

— Да, — тихо сказала она.

— В таком случае прошу вас благоразумно направлять ее, если вы понимаете, что я имею в виду.

Щеки Иэна слегка порозовели, выдавая неловкость просьбы столь личного характера. Мэдлин молча кивнула, чувствуя, как разговор становится все более тягостным.

— Не войти ли нам в дом? — предложила она, ощущая дуновение ветра на затылке. Заходящее солнце озаряло лицо Иэна золотистым светом.

— Мисс Роэнфилд, — произнес он нерешительно, что было совсем не свойственно его обычному уверенному тону. — Я давно это чувствую, но, судя по нашим немногим встречам, мне кажется, что вы не слишком-то жалуете меня.

Кровь отхлынула от лица Мэдлин.

— Вы наверняка так не думаете, — проговорила она в замешательстве.

— Тогда, быть может, вы питаете ко мне презрение?

— «Презрение»?

Она не находила слов.

Презирала ли она Иэна Ноттингема?

Безусловно.

Мэдлин ненавидела его той ненавистью, что обугливала ее сердце. Каждый раз, глядя на эту более молодую версию своего прежнего мужа, она неизбежно вспоминала все его отвратительные поступки по отношению к ней. Он оставался в браке с ней не из любви; он удерживал ее лишь из детского чувства собственничества.

Слова, которые она не могла произнести, душили ее, застывая в горле признанием, которому нельзя было позволить выйти на свет.

Стоящий перед ней человек пока не нес на себе никакой вины. Его юность оставалась нетронутой, в его облике сквозила гордая цельность. Мэдлин понимала, что несправедливо осуждать его за поступки, которым еще только предстояло совершиться в этой новой для нее реальности.

— Возможно, это всего лишь плод моего воображения, — сказал Иэн. Он едва заметно улыбнулся; сдержанное тепло этой улыбки соответствовало строгости его лица. — И все же я надеюсь, что мое присутствие не кажется вам слишком тягостным. Взаимная неприязнь в долгосрочной перспективе была бы весьма неблагоприятна, не находите?

— «Неблагоприятна»? — переспросила Мэдлин с неловким смешком. — В каком смысле?

— Путь, на который нас выводят человеческие связи, непредсказуем, как и то, что находится сразу за пределами нашей досягаемости, — ответил Иэн с той же ровной учтивостью.

Мэдлин прищурилась, надеясь, что ее взгляд можно будет принять за игривый.

— Мне кажется, вы намекаете на возможный дурной поворот, который нас ожидает.

— Вы никогда не идете на уступки, не так ли? — Он слегка наклонился вперед в учтивом поклоне. — Из глубокого уважения к вашим невысказанным желаниям, мисс Роэнфилд, я откланяюсь. Но помните: в будущем я не отступлю.

Когда Иэн Ноттингем удалился, Мэдлин вновь обратила взгляд к густым кустам.

Тайная встреча, по-видимому, завершилась — или же пара, которую она видела, надежнее скрылась среди листвы. Если ее попытка отвлечь Иэна оказалась безуспешной, угасающий свет сыграл свою роль, скрыв их от посторонних глаз. В сгущающихся сумерках тени слились в неразличимую массу.

Уловив в воздухе запах летней травы, Мэдлин не испытала ожидаемого трепета; напротив, ее сердце тлело все усиливающейся мукой. Весть о войне скоро достигнет их. Обладание знанием и всем ее скромным опытом лишь усугубляло страдание. О, каким благом было бы неведение!

Возможность прожить жизнь во второй раз сама по себе не обещала более радостного исхода. Единственным ощутимым отличием оставалось знание боли и неизбежность вновь пройти через нее, вновь испытать собственное невыносимое бессилие.

Как она завидовала тем, кто, подобно влюбленным в зарослях, пребывал в полном неведении о скорых бедствиях мира, которым вскоре предстояло обрушиться на них.