Контент удален!

— Это что?

— Что-что. Сама не видишь?

Глядя на изумлённое лицо У Рим, Му Ган негромко рассмеялся. Округлив глаза, словно испуганный кролик, она выглядела довольно мило. Даже синяки не могли скрыть ясное, светлое выражение её лица. Каким же ничтожным ублюдком нужно быть, чтобы поднять руку на такую хрупкую девчонку, — подумал он, как только её увидел.

Му Ган принёс складной столик, вполне годившийся для того, чтобы за ним поесть.

— Откуда ты его взял?

У Рим поспешно встала, уступая место, чтобы Му Ган мог поставить свою находку. Опустив столик перед ней, он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы его протереть.

— Заглянул в кладовку вон там, а там чего только нет. Только пылища жуткая.

— Вау… А я боялась туда даже сунуться. Точно, у меня же влажные салфетки есть!

У Рим достала из рюкзака влажные салфетки и принялась оттирать столик. По её движениям было видно, в каком она восторге. Му Ган молча наблюдал за ней, и на его губах появилась слабая улыбка.

— Вау, как же здорово! Всегда думала: вот бы сюда хоть какой-нибудь столик. Спасибо тебе огромное!

— Часто сюда приходишь?

Рука, энергично оттиравшая поверхность, вдруг замерла. Улыбка на лице У Рим начала медленно угасать. Она искоса взглянула на Му Гана и горько усмехнулась.

— Да… Папа часто злится…

А… Значит, каждый раз, когда её бьют, она сбегает сюда. Му Ган почувствовал напряжение в шее и невольно потёр затылок.

— Зачем стоишь и терпишь? Убегать надо.

Му Ган сказал это так, словно в этом не было ничего сложного. У Рим бросила на него быстрый взгляд и обиженно выпятила нижнюю губу.

— Я бы и рада. Но если меня там не будет, на кого полетят его кулаки? На младшего брата или на маму…

Щебетавшая до этого без умолку, она вдруг осеклась и плотно сжала губы, словно поняла, что сболтнула лишнего. Видимо, ей стало стыдно. Или она просто почувствовала отчаяние. Решив, что лучше не лезть с расспросами, Му Ган перевёл тему:

— Ты случайно не голодна?

— А? С чего бы?

Му Ган поднялся на ноги.

— Я тут под горой круглосуточный магазинчик видел. Сам проголодался, хочу купить чего-нибудь. Тебе тоже взять?

— А… Нет. Мне не нужно.

Одного её затравленного взгляда в сторону собственного рюкзака было достаточно, чтобы понять, о чём она думает. Если попросить что-то купить — надо вернуть деньги, а раз денег нет, проще сказать, что ничего не нужно.

— Ну, как знаешь. Я пошёл. Следи, чтобы огонь не погас.

— Угу.

Оставив позади улыбающуюся У Рим, Му Ган вышел из дома. Пробираясь по заснеженной тропе вниз, он продолжал думать о ней.

Им У Рим. Выпускница старшей школы Мупхён.

Избитое, но спокойное лицо вызывало не только жалость. Напротив, она казалась настолько красивой, что где-то внутри начинало щемить. Как она испугалась, когда он швырнул книги, как обрадовалась и принялась оттирать принесённый столик. Её лицо, живо отражавшее каждую эмоцию, было на удивление милым.

Для него самого эти книги ничего не значили. Он давно шёл с опережением программы и выучил всё заранее, а новые учебники и задачники ему могли привезти на следующий же день по первому требованию. Если бы не принудительный перевод в эту школу, он бы уже давно определился с университетом по результатам текущих оценок. Но теперь придётся делать ставку на итоговый экзамен. Он думал, что ему нужно просто потерпеть год в этой чёртовой глуши. Однако теперь появилось предчувствие, что время в этой дыре может оказаться не таким уж и плохим.

Му Ган достал телефон. Немного поколебавшись, набрал номер.

— Господин Ким, это я. У меня к вам одна просьба.

Привычное безотказное «да» из динамика заставило Му Гана улыбнуться. Он предвкушал, как лицо девчонки засияет ещё ярче, чем тогда, когда он притащил столик. Я жду чего-то с нетерпением? От столь непривычного чувства тело непроизвольно напряглось, и лёгкая улыбка мгновенно стёрлась, будто её и не было.

Он бродил у начала горной тропы, когда издалека послышался звук шин, шуршащих по грунту. Му Ган спустился ещё немного.

Вскоре на обочине затормозил чёрный седан. Дверь открылась, и из машины выбежал мужчина в костюме — таком же чёрном, как и автомобиль. В обеих руках он держал бумажные пакеты.

— Молодой господин! Что вы здесь делаете в такую погоду…

— Извините. Я вас напугал, когда пропал из виду?

— Н-нет, что вы. Но зачем вам вдруг всё это понадобилось? Хотите рамён приготовить?

— Да. Отдайте это мне и можете ехать.

— Где же вы собираетесь его есть? На улице снег валит, здесь вам будет неудобно. Может, лучше домой…

— Тут недалеко живёт мой друг.

— Что? Какой ещё друг…

Менеджер Ким Сон Хо недоверчиво огляделся. Как он ни всматривался, никаких домов поблизости не наблюдалось — только начало тропы. Да и вообще, если молодой господин идёт к другу, зачем ему тащить с собой газовую горелку и кастрюлю?

— Я поэтому и попросил вас приехать сюда — не хочу показывать, где он живёт.

Му Ган ухмыльнулся, и Ким Сон Хо, наконец поняв намёк, понимающе закивал.

— Только маме ни слова. Я немного посижу у друга и пойду домой.

— Тогда я подожду вас здесь.

— Не стоит. Другу будет некомфортно. Это мой первый друг, которого я завёл после переезда.

— А, ну тогда я подожду внизу, у перекрёстка.

— Там холодно. Найдите какое-нибудь кафе и ждите там. Я позвоню.

— Молодой господин, мадам сказала, что если я ещё раз потеряю вас из виду, она примет моё заявление об увольнении.

Менеджер Ким неловко улыбнулся и потёр шею.

— Я же сказал, что позвоню.

Му Ган понизил голос, давая понять, что его совершенно не волнуют чужие проблемы.

— Понял. Обязательно свяжитесь со мной, молодой господин.

Проследив за тем, как сдавшийся менеджер сел в машину и уехал, Му Ган снова зашагал вверх по горной тропе.

***

— С ума сойти…

Бог огня, словно посланный самими небесами, раздобыл ещё и хлеб насущный. У Рим ахала, разглядывая каждую вещь, которую доставал Му Ган.

Портативная газовая горелка, баллончик, пять пачек рамёна «Ню», две бутылки воды, и вдобавок ко всему — алюминиевая кастрюля и палочки для еды.

— Разве в круглосуточном такое продают? — спросила она, вертя в руках горелку.

— Ага. Продавали.

— Ничего себе, не знала. Оказывается, и такое бывает.

Ещё бы. Му Ган тихо хмыкнул.

Если при виде столика она радовалась так, будто нашла карту сокровищ, то теперь её лицо сияло так, словно она нашла сам клад. Глаза У Рим сверкали так искренне и ярко, что Му Ган спинным мозгом чувствовал: сейчас она смотрит на него чуть ли не как на великого героя. Глядя на него с нескрываемым восхищением, она вдруг спросила:

— Ты же не собираешься съесть всё это в одиночку?

Она осторожно изучала его реакцию, явно жалея о своём недавнем отказе. От одного взгляда на картинку на пачке казалось, что в воздухе уже витает запах острого рамёна. Она судорожно сглотнула.

— Собираюсь.

— …Серьёзно?

У Рим поникла, как брошенный щенок. Это выглядело так забавно, что уголки губ Му Гана дрогнули.

— Если сваришь — поедим вместе.

— Я мастерски варю рамён, уважаемый клиент! Присаживайтесь сюда и ожидайте!

У Рим мгновенно включилась в ролевую игру и жестом пригласила Му Гана.

— Я как раз нагрела для вас местечко. Прошу, садитесь.

Уступив своё место Му Гану, она подошла туда, где только что стоял он, и принялась за дело. Вставила газовый баллончик в горелку и щедро плеснула в кастрюлю воды.

— Две пачки — это как-то мало, давай сразу три сварим? — спросила она, сверкая глазами.

— Вари. Только если не доешь, сама будешь разбираться с остатками. Смотри мне, — он изогнул бровь.

У Рим яростно закивала и отмерила нужное количество воды. Вскоре вода закипела. Напевая себе под нос, У Рим забросила лапшу.

— Должно быть безумно вкусно. Снег, камин, горячий рамён… В этом есть какая-то своя романтика, — с широкой улыбкой она протянула Му Гану деревянные палочки.

— Нашла тоже романтику.

Ответив так, Му Ган поймал себя на мысли, что и сам считает этот момент романтичным. Снегопад. Заброшенный дом. И до странного милая девчонка.

Весьма неплохое сочетание.

У Рим переложила часть рамёна в бумажный стаканчик и начала с аппетитом втягивать горячую лапшу.

— Это моё убежище. Но так и быть, поделюсь им с тобой. Приходи сюда, когда тебе больно или тяжело. Я даже лекарствами поделюсь. У меня есть мазь от ссадин и гель от синяков.

То ли от рамёна, то ли от хорошего настроения её голос зазвенел звонче обычного. Глядя на У Рим, улыбающуюся так широко, что на щеках появились ямочки, Му Ган снова почувствовал тупую боль в груди.

— Ты всегда носишь с собой такие мази?

— Иногда пригождаются…

Она сказала это так буднично, словно получать побои было для неё чем-то естественным. Между бровей Му Гана пролегла морщинка.

Какой же мусор мог так избить девчонку, на которой, казалось, и живого места-то нет? Внутри Му Гана начала закипать непонятная ярость. Не догадываясь о его чувствах, У Рим улыбнулась ещё ярче и продолжила:

— Если у тебя есть раны, до которых ты сам не можешь достать, чтобы намазать, — скажи. Я помогу.

Впервые в жизни кто-то предложил позаботиться о его ранах. Да ещё и о тех, которых не видно.

В душе Му Гана что-то дрогнуло. Спрятав это волнение за привычно бесстрастным лицом, он ответил:

— А кто сказал, что я вообще попрошу тебя что-то мне мазать?

— Ну, те места, до которых сам не дотянешься, очевидно же.

На этот светлый и бесхитростный ответ Му Гану оставалось лишь тихо рассмеяться.

— Обещала одолжить убежище — назад слова не бери.

Громко втянув лапшу, У Рим улыбнулась и кивнула.

Её глаза искрились, словно снег под ярким солнцем. Это было по-настоящему красиво.