Глаза, чёрные, как тушь.
С непроницаемым взглядом, по которому не понять, о чём он думает, Чжэ Хон улыбнулся.
Ён Чжэ поспешно огляделась. К счастью, посетителей было немного.
Хотя менеджер, с интересом наблюдавшая из-за стойки, похоже, уже всё услышала.
— Кое-кто в последнее время доставляет мне столько головной боли, что тянет на кофеин.
— …
— Мне надо три чашки в день, а того, что ты дала, хватило совсем ненадолго.
— Это была моя любезность, а не обещание делать вам кофе и дальше.
Ответив довольно резко, Ён Чжэ прижала ладонь ко лбу.
Она видела всё своими глазами и всё равно не могла поверить, как до такого дошло.
Зёрна она дарила вовсе не для того, чтобы оказаться в таком неловком положении.
— Кофе был подарком в знак примирения.
В знак того, что ей жаль: она ошиблась насчёт Чжи У.
— У меня тоже есть свои дела. Сейчас моя работа — подрабатывать в кафе. А потом я учу детей в музыкальной школе.
— …
— У меня нет времени обжаривать для вас зёрна, Ку Чжэ Хон, только потому, что вам так хочется.
К тому же обжаривать пришлось бы, выкраивая время в кафе.
У неё оговорено рабочее время с менеджером, и заниматься обжаркой во время смены она не могла.
Как ни посмотри, требование Чжэ Хона было нелепым.
Ён Чжэ стояла прямо, не уступая, и тогда Чжэ Хон поднялся.
И подошёл к ней вплотную.
— Примирения? — ни с того ни с сего спросил он. — Так мы, значит, помирились?
Он подошёл так близко, что едва не коснулся её носа, и непонятно улыбался.
Будто она только что не произнесла длинную речь.
Сказанное ею его, похоже, ничуть не интересовало.
— Какое ещё примирение… И когда это мы с вами ссорились?
Не дети же они малые.
Да и как ей вообще пришло бы в голову ссориться с Чжэ Хоном? Он живёт в совсем другом мире.
— Так мне сказали.
— Кто?
— Твой сын.
— Чжи У?
Услышав неожиданное имя, Ён Чжэ округлила глаза.
Неужели Чжи У и Чжэ Хон настолько сблизились, что говорят о таком?
Да и вообще — откуда у них столько общего, чтобы вести подобные разговоры?
За долю секунды на неё нахлынула куча мыслей.
Ён Чжэ лишь хлопала глазами, пытаясь разобраться, что происходит.
— Раз примирение — хорошо, оставим это. За зёрна я заплачу щедро.
— Заплатите?
Ён Чжэ спросила растерянно, а Чжэ Хон, и бровью не поведя, продолжил:
— Как насчёт билетов на концерт Джефкина? Чжи У ведь хочет пойти?
Чжэ Хон держался невозмутимо. Будто был уверен, что она примет предложение.
— Откуда вы знаете, что Чжи У хочет на концерт?
Ён Чжэ захлопала глазами.
Про концерт Джефкина она узнала от Чжи У только вчера.
Она сама узнала вчера, а он уже в курсе — это поражало.
— Мы ближе, чем ты думаешь. Вот, билеты. Лучшие места.
Чжэ Хон протянул ей конверт.
Ён Чжэ смотрела на белый конверт перед собой и закусила губу.
— Проверь.
Можно было и не открывать — там наверняка лучшие места. Она представила, как обрадуется Чжи У, получив билеты.
Наверное, прямо на месте запрыгает и зальётся смехом.
Предложение было идеальным — так и хотелось ухватиться, — и единственной загвоздкой в нём был сам Чжэ Хон.
— Я не возьму.
Ён Чжэ с трудом разомкнула губы.
Сыну так хотелось, что она подумывала зажмуриться и взять.
— Если я их возьму… мне ведь придётся подписать договор с фондом.
Говоря это, она осторожно поглядывала на него.
Лучшие места на концерт Джефкина на чёрном рынке стоили бешеных денег.
Билеты, которые и за деньги не достать, Чжэ Хон просто так не отдаст.
Наверняка использует их как приманку, чтобы заманить её в договор.
Остатки рассудка твердили ей: принимать предложение нельзя.
Он поднялся и снова подошёл к ней вплотную.
— Бери. Ничего такого не будет.
Чжэ Хон снова протянул ей билеты.
Но Ён Чжэ не решалась взять и лишь смотрела на конверт. Чжэ Хон невольно усмехнулся.
— Тебя что, всю жизнь обманывали? Что ж ты такая недоверчивая?
Он всё-таки вложил билеты ей в руку.
Ён Чжэ посмотрела на конверт в руке и подняла глаза на Чжэ Хона.
— От меня — только зёрна…
— Этого достаточно.
На её настойчивое уточнение уголки его губ расслабленно поползли вверх.
Только теперь он выглядел довольным.
* * *
Собравшись домой, Чжи У надел рюкзак на оба плеча.
И под присмотром воспитательницы собрался выйти из группы.
— Мама Чжи У пришла. Иди осторожно.
— Ага. До свидания.
Не успел он отойти, как его окликнули, и он остановился.
— Чон Чжи У!
Звонкий голос был ему так знаком, что можно было и не оборачиваться.
Чжи У повернул голову — Со Ха уже стояла рядом.
Поправляя рюкзак, Со Ха как бы между прочим заговорила с ним:
— Чжи У, а меня теперь будет учить профессор, знаешь?
Глаза Со Ха, задавшей этот вопрос, сияли так, что становилось не по себе.
«Интересно же? Какой профессор будет меня учить — интересно ведь?»
Со Ха вся так и светилась, и Чжи У, хоть ему было и не очень интересно, спросил.
Он знал: если ей не подыграть, она до самого завтрашнего обеда не будет с ним здороваться.
— А профессор — это кто?
— Ну ты чего, не знаешь? Учитель в университете!
Чжи У запоздало вспомнил про университет.
Мама говорила, что университет — это школа, куда ходят старшие ребята.
А ещё — что тётя, к которой мама иногда ездит аккомпанировать, профессор в университете.
Так тётя — учительница в университете.
Старшие ребята, приходившие к ней учиться, кажется, и правда называли её профессором.
— А-а, понял. И что?
— Как это «и что»? Она ужасно знаменитая. Мама говорит, она и в Сеуле в университете преподаёт, к ней еле-еле удалось попасть на уроки!
Со Ха повела плечами и с важным видом поджала губы.
Со Ха всем хороша, только вот каждый день хвастается.
О частных уроках и конкурсах, о которых Чжи У и мечтать не мог, она говорила без всякого стеснения.
А мне фортепиано нельзя.
Хотя когда Со Ха об этом думала?
Ладно, я добрый, потерплю.
— Да? Здорово. Поздравляю.
Равнодушно бросив это, Чжи У снял сменку у входа в сад.
Со Ха хвостиком ходила за ним до самого места, где переобуваются.
— Хи-хи, спасибо. А ты правда не будешь заниматься фортепиано?
— …
— Моя мама говорит, ты тоже неплохо играешь. Конечно, не так, как я.
Чжи У даже не делал вида, что слушает, и Со Ха вдруг сунулась к нему лицом.
— Ну? Чего не отвечаешь?
Ой.
Лицо оказалось слишком близко, и Чжи У испуганно отступил на шаг.
— Не знаю. А, точно.
Чжи У вдруг кое-что вспомнил.
Ему ведь тоже есть чем похвастаться.
Концерт Саладзе Джефкина в Корее!
Впервые за несколько лет он давал в Корее сольный концерт.
— А я на следующей неделе, может, пойду на концерт Джефкина!
— Джефкина? Того самого знаменитого пианиста?!
Голос Со Ха взлетел так высоко, что, казалось, вот-вот сорвётся.
Если чуточку преувеличить, глаза у неё стали размером с пол-лица.
— Ты достал билеты? Ты, Чжи У?
— Пока нет. Но, может, достану!
Плечи Чжи У, поникшие было при мысли о фортепиано, понемногу расправились.
Каждый день он только слушал, как хвастается Со Ха, а тут она сама на него с завистью смотрит — и настроение у него взлетело.
— Хм. Подумаешь. «Может, достану» — значит, может, и не достанешь!
Взгляд Со Ха тут же стал недоверчивым.
Она занималась скрипкой, но Джефкин был таким знаменитым пианистом, что даже Со Ха о нём знала.
Услышав, что он приезжает в Корею, она попросила маму сходить на концерт.
«Со Ха, сейчас такие билеты не достать. Ты ведь и не скрипач, так что в этот раз потерпи, ладно?»
«Ну почему-у-у! А Рин идёт! И я хочу!»
Нет, на самом деле она даже капризничала — без толку.
Хе Гён твёрдо сказала, что достать билеты невозможно.
— Нет. Я пойду!
— Врёшь! А как ты их достанешь? — не веря, переспросила Со Ха.
Чон Чжи У идёт, Сон А Рин идёт. Одна я не иду?
Маленькую головку Со Ха тут же заполнил отчаянный вопль.
— Хи-хи. Это секрет.
Не догадываясь, что у неё на душе, Чжи У весело улыбнулся.