Вернувшись из сада, Чжи У сразу ушёл в спальню.
С Со Ха, видно, помириться так и не удалось: плечи его по-прежнему уныло поникли.
Открыв холодильник, чтобы приготовить ужин, Ён Чжэ на миг замешкалась.
Хотела было достать готовые закуски, но передумала, открыла морозилку и вынула тонкацу.
Чжи У его обожал, и Ён Чжэ делала его сама.
Готовила сразу много, замораживала и жарила, когда сыну захочется.
Дверь спальни Ён Чжэ нарочно прикрыла неплотно, оставив щёлку.
Уж перед этим наш любитель котлет не устоит.
«Мама, ты жаришь котлету?! Чжи У две, пожалуйста!»
«Сможешь съесть целых две? Мамина котлета — огромная».
«Всё съем. Две!»
Стоило ей начать жарить тонкацу, как сын, словно по волшебству, учуяв запах, выбегал из комнаты.
Всегда смешно растопыривал два пальца — две, пожалуйста.
Ён Чжэ вспомнила, как он, пока она готовила, висел у неё на ноге и болтал без умолку, и улыбнулась.
Хоть бы он поскорее снова стал таким же бойким.
Надеясь, что мамина котлета поднимет сыну настроение, она старательно жарила её в масле.
Котлета зарумянилась до золотистой корочки.
Вынув хорошо прожаренное тонкацу, Ён Чжэ нарезала его удобными кусочками и красиво выложила на тарелку.
Сверху полила соусом — сердечками и звёздочками.
Положила в миску дымящийся рис и поставила на стол.
Ужин был готов, а Чжи У всё не показывался.
— Сегодня не выходит.
Ён Чжэ посмотрела на всё так же приоткрытую дверь спальни.
Видно, на этот раз он и правда сильно расстроился, — подумала она и направилась туда.
Ён Чжэ коротко постучала и толкнула дверь.
— Чжи У, пора ужинать.
— Угу…
Раздался капризный голосок.
Голос был сонный, словно он задремал, и Ён Чжэ, подойдя, слегка откинула одеяло.
— Заснул?
— Ага.
— Надо поужинать. Выходи сразу.
Чжи У кивнул и уткнулся головой в подушку.
Ён Чжэ посмотрела на него, вышла в гостиную и села за стол.
Взглянув на молчащий телефон, она поняла, что прошло уже немало времени.
Дверь спальни так и не открылась, и она снова поднялась.
— Мама сделала твою любимую котлету. Вставай, Чжи У.
Только она снова хотела его разбудить…
Телефон в руке завибрировал и зазвонил.
Взгляд Ён Чжэ упал на телефон.
На экране высветилось знакомое сочетание цифр.
Номер не был сохранён, но она знала, чей он.
Звонил Чжэ Хон.
Палец Ён Чжэ замер над кнопкой вызова.
Колебалась она недолго. Остановившись, она всё-таки ответила.
— Алло.
Она сама не заметила, как напряглась: голос мелко дрожал.
В такой поздний час звонить ему было вроде бы незачем.
— Выходи. Я у твоего дома.
От этих простых слов её глаза широко распахнулись.
— Сейчас? У какого дома?
— Сама не знаешь? У твоего.
В голове у Ён Чжэ стало пусто. Она оглядела гостиную.
У моего дома?
Крохотная гостиная и одна комната в старом многоквартирном доме.
В глухом переулке, куда не то что припарковаться — заехать-то трудно.
— Тебе адрес продиктовать? Тэджон…
— Подождите. Я поняла. Вы сейчас у моего дома?
— Да.
— Но со мной Чжи У, мне трудно выйти.
Ён Чжэ поглядывала на спальню и отвечала растерянно.
— Тогда мне зайти?
В трубке раздался тихий, будто рассыпавшийся вздох.
Фоновый шум стих, словно он заглушил мотор.
А следом глухо хлопнула дверца машины.
Испугавшись, что он вот-вот войдёт, Ён Чжэ торопливо выпалила:
— Нет. Я выйду. Подождите немного.
Подумать только — Чжэ Хон в этом доме. У неё голова пошла кругом.
Мало того что он сюда совсем не вписывается — пускать его в их с Чжи У маленькое гнёздышко ей не хотелось.
— Быстрее.
С этими словами он отключился.
Она растерянно смотрела на погасший экран.
— Мама.
Услышав голос Чжи У, Ён Чжэ обернулась.
Сын, только что вышедший из спальни, тёр глаза и смотрел на неё.
— Это дядя звонил?
Голос его звучал немного взволнованно.
* * *
Накинув тонкий кардиган, Ён Чжэ вышла из дома.
Кутаясь от прохладного осеннего ночного воздуха, она открыла ещё одну железную дверь и стала спускаться по лестнице.
С третьего этажа она спускалась особенно тяжело.
Было уже начало десятого.
Она и подумать не могла, что Чжэ Хон приедет к её дому в такой час.
Встреча была неожиданной, и Ён Чжэ от волнения то сжимала, то разжимала кулаки.
Наконец первый этаж.
Пройдя маленький двор и открыв ворота, она увидела у ограды машину, совсем здесь неуместную.
Серебристое дорогое купе, никак не подходившее к тёмному обшарпанному переулку.
И взгляд её упал на мужчину, прислонившегося к машине.
На нём был тонкий свитер — по-домашнему.
Волосы, которые под костюм он всегда зачёсывал наверх, теперь были опущены. Будто он отдыхал дома и вышел.
Узнав Ён Чжэ, Чжэ Хон выпрямился.
И пошёл ей навстречу.
Решительно сократив расстояние, он остановился в шаге от неё.
Между ними повисло молчание.
Ни один не решался заговорить, и первой тишину нарушила Ён Чжэ.
— Вы всё ещё в Тэджоне?
— Ещё чего. Говорю же, я занят.
Небрежно бросив это, Чжэ Хон достал что-то из внутреннего кармана пиджака и протянул ей.
— Держи.
— Что это?
— Билеты на концерт. Передай Со Ха.
Она поспешно заглянула в конверт. Увидев два билета, Ён Чжэ широко распахнула глаза.
— Зачем вы…
— Это не тебе. Это Со Ха, с которой они вместе выступали.
Чжэ Хон заранее пресёк её возможный отказ.
Твёрдо провёл черту: любезность, к ней никакого отношения не имеющая.
И, будто дело и правда было только в билетах, сразу направился к машине.
— Откуда вы знали, что Со Ха хочет пойти?
Чжэ Хон, только что открывший водительскую дверцу, обернулся. И посмотрел в глаза неподвижно стоявшей Ён Чжэ.
— Чего я не знаю о делах Чон Ён Чжэ? — небрежно, будто узнать такое не составляет никакого труда, ответил он и хотел сесть в машину.
…А сами многого не знаете.
Ни прошлого, ни того, кто такой Чжи У.
Самого главного не знает, а в таких вещах — до странности внимателен.
Поникший Чжи У не давал ей покоя.
Ей хотелось хоть как-то помочь, она искала билеты, но достать ещё было почти невозможно.
Ей было тяжело просто смотреть, как сын всё больше переживает.
А этот мужчина словно по волшебству появлялся всякий раз, когда был нужен.
Ён Чжэ повертела билеты в руках и шагнула вперёд.
Едва она подошла к машине, стекло водительской дверцы опустилось, и показался Чжэ Хон.
— Хочешь что-то сказать?
От его пристального взгляда снизу вверх у Ён Чжэ защекотало в груди.
Глядя на него, она шевельнула губами и наконец заговорила:
— Спасибо, говорю…
Как обрадуется Чжи У, когда узнает, что Со Ха пойдёт с ними!
Она представила его сияющую улыбку, и уголки её губ медленно поползли вверх.
— Не знаю, как вы узнали… но дети будут рады.
На её лёгкой улыбке взгляд Чжэ Хона задержался надолго.