«Я достану билеты. Только, Чжи У, то, что ты знаешь, — секрет».
«Секрет?»
«Да. Тогда мы сможем увидеться ещё раз».
Дядя сказал, что это секрет: про билеты Чжи У должен делать вид, что ничего не знает.
Поэтому он хотел как-нибудь отговориться, не вдаваясь в подробности, — и тут дверь открылась, и вошла мама.
— Мама!
— Чжи У, хорошо провёл день?
— Ага!
Чжи У сразу бросился к ней.
Обхватив её ноги и повиснув на них, мальчик смотрел на маму снизу вверх сияющими глазами.
Мама, а билеты?
Его взгляд так и спрашивал.
Дядя сказал, что в понедельник найдёт маму и отдаст билеты. Сегодня как раз понедельник — значит, она их уже получила?
Сердце Чжи У колотилось.
— Мама, а концерт Джефкина…
— А, Джефкин. Точно. Чжи У, мама достала билеты.
Ён Чжэ, будто вспомнив о чём-то забытом, сунула руку в сумочку.
Достала белый конверт и протянула его Чжи У.
— Ух ты, билеты! Правда билеты?
Чжи У поднял билеты, и лицо его озарилось сияющей улыбкой.
Глядя на сына, расцветшего, как цветок, Ён Чжэ тоже улыбнулась.
— Чан Со Ха, смотри! Я правда достал билеты!
Со Ха с недоверием подошла и посмотрела на билеты в руке Чжи У.
И глаза у неё наполнились слезами.
— Со Ха! Я тебя обыскалась. Почему ты ещё здесь?
Хе Гён, ждавшая на улице, не дождалась дочь и зашла внутрь.
Увидев маму, Со Ха бросилась к ней. На глазах у неё дрожали крупные слёзы.
— Ма-ама-а, а почему у Со Ха нет билета? Со Ха тоже хочет на Джефкина!
— Что?
— Мама Чжи У достала билеты, а ты почему не достаёшь? Чжи У идёт на концерт!
Со Ха колотила маму по ногам крохотными ладошками и разревелась.
Слёзы без конца катились по её круглым щекам, и на лице Хе Гён отразилась растерянность.
— Да что же это такое.
Хе Гён не знала, что делать.
— Мама Чжи У, ты достала билеты на концерт?
— Да. Так получилось, что достала…
Растерялась не только Хе Гён.
Ён Чжэ, глядя на горько рыдающую Со Ха, растерялась не меньше.
— Но их всего два, — с виноватым видом осторожно добавила она.
Растерялся и Чжи У, наблюдавший за всем этим.
Со Ха хвасталась, вот и я решил разок похвастаться.
Он вовсе не хотел её доводить до слёз и теперь совсем растерялся.
Чжи У робко подошёл к маме и тихонько спросил:
— Мама, а можно Со Ха тоже пойдёт с нами?
Под умоляющим взглядом сына Ён Чжэ сглотнула.
Похоже, она оказалась в таком же затруднении, как и он.
* * *
«Мама, а можно Со Ха тоже пойдёт с нами?»
Сын смотрел на неё снизу вверх такими глазами, что отказать было трудно.
Хе Гён, похоже, поняла, в каком она положении, сказала, что всё в порядке, успокоила Со Ха и ушла.
Но та и уходя плакала, и Ён Чжэ не могла просто махнуть рукой — на душе было тяжело.
А просить у Чжэ Хона ещё билетов тоже было неловко.
Машина ехала домой.
Ён Чжэ всё ломала голову над задачей без решения и наконец, решившись, заговорила.
Ей показалось, что лучше сказать правду.
— Чжи У, на самом деле эти билеты…
От голоса, прозвучавшего в тишине, Чжи У поднял голову.
Их взгляды встретились в зеркале заднего вида.
— Их дал дядя. Мама старалась достать, но ты же знаешь, этот концерт такой популярный…
Ён Чжэ осторожно объясняла сыну, как обстоят дела.
— Билеты дал дядя, и маме неловко просить у него ещё и для Со Ха.
— …
— Похоже, на концерт нам придётся пойти вдвоём. Ты не против?
Чжи У в зеркале долго молчал.
Потом, видно, поняв, о чём она, чуть кивнул.
До самого дома мальчик молчал.
Машина свернула в переулок и остановилась на свободном месте у ворот.
Припарковавшись, она вышла из машины и открыла заднюю дверцу.
Сын сидел, низко опустив голову.
Плечи его поникли, как губка, напитавшаяся водой.
— Чжи У.
Мальчик всё так же смотрел вниз.
Такой мрачный — совсем на себя не похож, — и у Ён Чжэ стало тяжело на сердце.
— Чжи У, ты как?
Ён Чжэ осторожно спросила, и Чжи У медленно поднял голову.
Уголки глаз опустились так же, как и плечи.
— Мама, Чжи У довёл Со Ха до слёз… Что делать?
Голос его совсем поник.
Видя, как приуныл сын, Ён Чжэ почувствовала горечь во рту.
Помочь тут она ничем не могла, и от этого было ещё тяжелее.
* * *
В переговорной было тихо — говорил только докладчик, показывавший презентацию.
Чжэ Хон смотрел на экран, но то и дело косился на телефон.
Он знал, что звонить ему некому, и всё равно взгляд возвращался к телефону.
Постукивая ручкой по стопке бумаг, Чжэ Хон взял телефон.
Несколько касаний — и открылся календарь.
И сегодня, и завтра всё было забито под завязку.
Он так неосмотрительно продлил командировку в Тэджон, что накопились десятки совещаний и встреч.
Фонд был лишь довеском: в головной компании «Куиль» за ним по-прежнему оставался пост директора.
Как ни смотри, свободного окна в расписании не было.
Чжэ Хон подавил усмешку.
У него день расписан по минутам, голова кругом идёт.
«Я сейчас работаю. Мне некогда разговаривать. А если о фонде — тем более некогда, вы же знаете?»
«…»
«У меня тоже есть свои дела. Сейчас моя работа — подрабатывать в кафе. А потом я учу детей в музыкальной школе. У меня нет времени обжаривать для вас зёрна, Ку Чжэ Хон, только потому, что вам так хочется».
Он выкроил время и приехал, а Чон Ён Чжэ только и знала, что отказываться: «я занята».
Чон Ён Чжэ, которая в кафе ни на минуту не присядет — варит кофе, работает. А днём уезжает давать уроки в музыкальной школе.
Чтобы с ней толком встретиться, ей приходится отпрашиваться с подработки.
Не верилось, что она занята не меньше директора.
Вот именно.
Был бы у ребёнка отец.
Будь отец ребёнка нормальным, ей не пришлось бы так надрываться, работая на двух-трёх работах.
— И зачем было связываться с каким-то тупым уродом?
Чтобы теперь так мучиться.
— Простите?
Докладчик испуганно умолк.
Подняв голову, Чжэ Хон увидел, что все, видно, услышали его бормотание и смотрят на него.
— А, это я сам с собой.
Докладчик кивнул и хотел было продолжить.
Чжэ Хон ослабил душивший его галстук.
И только собрался положить телефон, в котором не находилось ответа…
Телефон завибрировал, и на экране высветился незнакомый номер.
Незнакомый номер на рабочем телефоне.
Обычно на такие звонки можно было не отвечать.
Но сочетание цифр показалось ему смутно знакомым.
— Сделаем небольшой перерыв.
Объявив перерыв, Чжэ Хон поднялся.
И, выходя из переговорной, поднёс телефон к уху.
Едва он ответил, как в трубке раздался всхлипывающий голос:
— Дя-адя-а…
Хотя голос был насквозь мокрым от слёз, как губка, Чжэ Хон сразу понял, кто это.
И с опозданием вспомнил, что несохранённый номер — это номер воспитательницы Чжи У.
— Это Чжи У. Хнык. Что мне делать?
Голос, весь в слезах.
А из-за шума детских голосов вокруг было плохо слышно.
От неожиданного звонка и плачущего голоса Чжи У Чжэ Хон весь напрягся.
Заболел?
Или что-то случилось с Чон Ён Чжэ?
За короткий миг в голове пронеслось множество мыслей.
— Чон Чжи У, не плачь и расскажи всё по порядку.
— Хнык. Дядя, Чжи У похвастался Со Ха, что идёт на концерт Джефкина. И из-за этого Со Ха заплакала.
Концерт?
Среди всех худших вариантов, что он только что себе представлял, концерта не было.
Плотно сдвинутые брови Чжэ Хона разошлись.
Чжи У в трубке объяснял, что случилось.
Он так обрадовался билетам, что похвастался Со Ха, а та расплакалась оттого, что одна не пойдёт.
И теперь, встречая Чжи У в саду, не говорит ему ни слова и отворачивается.
А мама сказала, что билетов всего два и помочь она не может.
— Девушку до слёз довёл?
Когда отлегло от сердца, голос его стал мягче.
И из-за каких-то билетов девушку до слёз довести.
— Ага. Дядя, а вы не можете помочь?
Достать ещё — и все дела. Хотя у Чон Ён Чжэ таких возможностей нет.
А у меня есть.
Уголки губ Чжэ Хона расслабленно поползли вверх.