Контент удален!

Гевин на мгновение заколебался. Вынимая бесчисленные рыбьи косточки, он в конце концов овладел одним способом обработки. Секретом, замедляющим порчу рыбы. Его улов продавался в Салифе дороже всего.

— Я принимаю.

Но он принял решение с твёрдой решимостью. Готовность отбросить все эти времена и труды, омытые кровью и потом. Какая польза от успеха в мирской жизни, если не войти в Царство Небесное?

Писание гласит: богатые при жизни становятся нищими после смерти, а нищие — богатыми.

Под судом все равны.

— Твоя вера воистину не уступает великим святым!

Восхитился ангел. Гевин был безмерно счастлив. Триэль в облике ребёнка нашёптывал ему путь к вратам небесным.

— Завтра на рассвете, когда взойдёт солнце, ты пойдёшь на улицу…

Деревянный дом без окон задрожал. Сильный ветер, дувший с устья реки, возможно, был гневом небес. Протестом против демона, натянувшего кожу света.

***

Кровавую картину первым обнаружил постоялец из соседней комнаты. Это был кожевник, выходивший ранним утром выделывать кожу. Из-за зловония, сопровождавшего его ремесло, люди его избегали.

Впервые за долгое время он пришёл в город, омыл всё тело от звериных испражнений и утолил свои желания. И, избегая косых взглядов других постояльцев, собрался уйти пораньше.

Когда он вышел за дверь, в нос ударил какой-то запах. Это был знакомый металлический запах крови.

Тук.

Ступив в коридор, он обо что-то споткнулся. Машинально опустил взгляд. И закричал.

— А-а-а-а-а!

Оглушительный вопль разбудил всех — даже тех постояльцев, что бормотали во сне, ворочаясь на полу в общем зале. Хозяин гостиницы тоже проснулся.

— Что случилось?

Люди растерянно хлопали глазами, с взлохмаченными, как вороньи гнёзда, головами.

Скрип, скрип.

Двери комнат на том же этаже начали открываться одна за другой. Постояльцы высовывали головы.

Были и те, кто не застегнул как следует рубаху, среди них — служанка. Постоялец, проведший ночь с дочерью хозяина, посмотрел на пол.

— А-а-а-а-а!

Постояльцы один за другим поднимались, чтобы увидеть место происшествия.

— Проклятье.

Среди них был и хозяин гостиницы. Лицо мужчины средних лет, увидевшего пять обезглавленных трупов, побледнело.

***

— Хе-энг. Пятеро убиты?

Мужчина с широким лбом ковырял в носу. Стул, державший его грузное тело, казался на пределе. Это был хозяин Большой Воробьиной торговой компании и, без сомнения, верховный правитель Салифы — Роднер.

— Хе-энг. Что за люди?

— Двое — бродячие работники, один — плотник. Остальные, похоже, мелкие воришки, сбежавшие из соседних поместий.

— Хе-энг. Ничтожные людишки.

Роднер щёлкнул пальцем, стряхивая козявку. Несмотря на огромное тело, говорил он гнусавым, жужжащим голосом.

— Хе-энг. Они даже не были знакомы — почему же валялись там вместе?

— Э-э, судя по показаниям свидетелей…

Докладывавшие наёмники переглянулись. Они часто видели такие случаи.

— Говорят, постоялец, что ночевал в той комнате накануне, показал крупные деньги. Видимо, нуждающиеся в кошельке решили поживиться.

Попытки обобрать неопытного путешественника были обычным делом. Если бы деньги, вымогаемые у жителей всевозможными угрозами, тратились на другое, результат был бы лучше, но Роднер не интересовался обязанностями правителя.

— Хе-энг. Но почему они сами умерли?

— Похоже, получили отпор, — подлизался Соринт.

Ноздри Роднера раздулись. Он явно смеялся. Просто из-за жира это было плохо видно.

— Тогда кто убийца?

— Это…

— Никто не видел его лица. Он всё время был в капюшоне.

Стражники сделали трудные лица. Капюшон? В голове Соринта на мгновение промелькнул кто-то.

«Неужели?»

Он покачал головой. Как мог один мальчишка справиться с пятью взрослыми мужчинами? В этом нестабильном новорождённом городе было немало людей с сомнительной репутацией. Носящих капюшон было полно.

— Хе-энг. Так вы не можете его поймать? Хе-энг!

Уязвлённый в своей гордости тем, что в подконтрольной ему зоне произошло такое, Роднер ударил по подлокотнику. Из стула полетели опилки.

— Э-это…

Наёмники замялись.

— Господин Роднер.

Кто-то позвал снаружи. Вошёл другой солдат. Ещё не остывший от гнева Роднер заорал:

— Чего-о-о?!

— Преступник явился с повинной.

***

— С повинной?

— Н-ну, то убийство. В гостинице.

Слух мгновенно разлетелся по рынку. Торговцы, разложившие товары, ткачи, ткавшие полотно, кузнецы, бившие по железу, — все бросили работу и выбежали. Таков был накал городской сенсации.

— Говорят, пятерых убил.

— Батюшки.

Женщины в ужасе закрывали глаза, мужчины изумлялись — все, кто ни попадя, повалили туда.

Целью была гостиница. Место преступления. Отдельного помещения для суда не было.

— Продаю место!

— Всего три медных монеты! Смотрите вблизи!

Перед гостиницей уже кипела толпа. Люди вытягивали шеи, чтобы увидеть хоть чуть ближе, толкались, кто-то занял место и торговал им. Воры, шарящие по карманам в толпе, добавляли суматохи.

— Сегодняшний суд — о том, кто хладнокровно отсёк головы пятерым!

Кто-то громко вещал. Его мастерство заливать без запинки выдавало в нём рассказчика. Он радовался: как раз иссякли сюжеты, а тут такое событие.

— Суд над неслыханным серийным убийцей! Именно так!

— Как его зовут?

Заорала толпа. В ответ на рьяное любопытство рассказчик с воодушевлением отвечал:

— Его имя!..

— Хе-энг. Гевин, значит?

Роднер шмыгнул носом. Утерев сопли об одежду, он начал. Это был суд, творившийся прямо на месте, где ещё не высох запах крови.

— Да, — ответил Гевин.

Его шея была прямой. Связанные верёвкой руки казались неуместными.

— Хе-энг. Ты убил пятерых?

— Да.

От его достойного поведения в толпе послышался ропот. Роднер нахмурился.

— Зачем убил? Хе-энг.

— Потому что должен был.

Гевин не колебался ни секунды. Все думали — скажет, что убил в целях самообороны. Но рыбак сказал иное.

— Свет так повелел мне.

Все заморгали. Что за неожиданные слова? При чём тут вдруг Небесный Отец?

— Что за чушь, хе-энг?

— Святой Триэль, третье крыло света, приказал мне. Сказал: коварные люди замышляют злодеяние — останови их.

При имени архангела рты у присутствующих открылись. Гевин говорил, что получил откровение.

Простой рыбак, всего лишь вылавливающий рыбу из воды, признавался, что слышал священное слово.

— Хе-энг?..

Роднер, собиравшийся отмахнуться, сделал трудное лицо.

— Может, позвать монаха?

Зашептались приближённые. Религиозный суд — ответственность Храма. В Салифе священника не было, так что ближайшим был окрестный монастырь.

— Я не люблю Храм, хе-энг, — пожаловался Роднер.

Он не любил людей, читающих нотации. Больше всего ему нравилось в этом беззаконном городе, маскирующемся под свободный, отсутствие священников.

Соринт поморщился. Что-то не давало покоя. Странно было, что какой-то рыбак взял на себя вину.

И то, где он прятал умение разделаться с пятерыми, и то, что лицо казалось знакомым.

— Господин Соринт.

Прибежал апыхавшийся член компании. Он, пыхтя, протиснулся сквозь толпу. И разрешил сомнения Соринта.

— Это тот, кто поставлял компании лучших имэо.

Глаза Соринта расширились. Наконец он узнал Гевина. Соринт заторопился.

— Э-э, господин Роднер.

Он хотел сказать, что рыбак, похоже, сошёл с ума. Мол, не спал ночью и несёт чушь, может, просто оштрафовать и отпустить.

Толпа, кишевшая внутри и снаружи гостиницы, навострила уши, чтобы услышать разговор.

— Суд божий.

Кто-то тихо сказал. Голос был негромким, но совпал с наступившей тишиной и прозвучал отчётливо.

— Суд божий?

От неожиданного слова люди загудели. Стали переглядываться. Но не смогли найти того, кто заговорил первым.

Тот скрылся в углу, избегая взглядов. Плащ, с которого исчезли следы прошлой ночи, закрывал лицо.

— Суд божий? Что это? Хе-энг.

— Это испытание, ниспосланное богом, для суда, — замялся Соринт.

Роднер нахмурился.

— Бросают в воду или огонь: выживет — невиновен, умрёт — виновен.

От объяснения лицо Роднера скривилось. Он был далёк от религиозности. Но большинство здесь были крепко подчинены догме.

— Суд божий.

— Суд божий, суд божий!

Когда один произнёс неуверенно, отклик последовал один за другим. Гул сливался.

— Суд божий!

— Суд божий!

Наконец это стало большим хором. Даже те, кого оттеснили на край толпы, присоединились, не понимая толком.

— Суд божий!

— Бог решит!

— Следуем слову божьему!

Крики заполнили город. Присутствующие в гостинице растерялись. Лицо Соринта побледнело. Рыба была его статьёй. Если Гевин, поставлявший первосортный товар, умрёт, его положение в компании явно пошатнётся.

— Э-э, господин Роднер.

Сначала отправить кого-нибудь в монастырь и подождать, хотел сказать он. Ведь на религиозном суде должен присутствовать хотя бы один монах?

«Сначала потянуть время, а потом как-нибудь вытащить парня».

Соринт быстро соображал. Если Гевин выложит секрет ловли рыбы — другое дело, но так бессмысленно сдохнуть нельзя. Когда он собирался тянуть время до прибытия монаха…

— Мы свидетели.

Соринт обернулся, но не нашёл того, кто скрывался в толпе. Он повторил:

— Мы свидетели.

Толпа на миг умолкла. Это была искра для пламени возбуждения.

— Да!

— Мы свидетели!

— Другие свидетели не нужны!

Множество кулаков взметнулось вверх. Народ заревел.

— Устроить суд немедленно!

— Идём! На площадь!

Импульс, любопытство, упорство — всё разлилось, как пожар. Источник, разжёгший это, отступил на шаг и наблюдал.