Контент удален!

Глава 12

 

 

 

К лечению добавили еще несколько препаратов — седативных и снотворных.

 

Врач, примчавшийся по вызову из-за экстренной ситуации, оценил обстановку и выдал банальный, дежурный диагноз: посттравматическое стрессовое расстройство или что-то в этом роде. Другими словами, ее рассудок был поврежден.

 

Соль А постоянно держала жалюзи закрытыми. Она не покидала больничную палату и ни с кем не виделась, кроме медицинского персонала. Следовать правилам, установленным главным секретарем Ян Чхи Уком, оказалось не так уж сложно.

 

«Даже если это раздражает, потерпите.»

 

Он так сказал, но она не чувствовала особого раздражения, да и терпеть ей было особо нечего. Всё потому, что она вообще ничего не чувствовала. Пока заживала порванная барабанная перепонка и восстанавливались поврежденные суставы, она пребывала в бесконечной вялости, просыпаясь лишь для того, чтобы снова уснуть.

 

Как только врач разрешил амбулаторное лечение, ее выписали. Чхи Ук принес ей смену одежды.

 

— А что с той одеждой, которая была на мне?

 

Только теперь, проведя столько времени в больничной робе, Соль А вспомнила о своей одежде. Единственной вещью, которую ей вернули, был телефон.

 

 

— Вещи пришлось разрезать при оказании первой помощи — они были слишком испорчены, чтобы их оставить. Я приказал избавиться от них. Там было что-то важное для вас?

 

 

Он говорил о выброшенных чужих вещах с такой легкостью. Впрочем, не то чтобы это имело значение. Какой-то особой ценности они не представляли.

 

— Нет.

 

Пальто ей вообще не принадлежало, но сейчас это уже не имело никакого значения.

 

— Наденьте маску и шляпу. Мы уедем через VIP-выход.

 

В этом было  что-то комичное: ее, закутанную с ног до головы и окруженную крепкими мужчинами в черных костюмах, с чрезмерной осторожностью усаживали в машину. Всё это напоминало сцену из какого-то  шпионского фильма.

 

Она никогда не желала, чтобы ее жизнь сделала такой поворот, но теперь чувствовала себя второсортной актрисой, насильно вытащенной на нежелательную сцену. Разве что волю бороться за выживание она потеряла окончательно, отчего всё это казалось еще более жалким.

 

— Мы приехали. Отныне вы будете жить здесь.

 

Чхи Ук привез Соль А в апарт-отель в Сеуле. Он был просторнее и роскошнее той больничной палаты, где она провела последние пятнадцать дней, но ощущался точно таким же замкнутым пространством.

 

— У меня вообще-то есть дом.

 

— Знаю. Манвон-дон, вилла «Хенбок», квартира 303. Вам туда возвращаться нельзя. Там толпятся репортеры. Да и другая сторона все еще ищет вас, так что лучше соблюдать осторожность.

 

После того как Соль А упала в обморок на его глазах, Чхи Ук стал называть Со Гё Джина расплывчатыми фразами вроде «другая сторона», «тот человек» и «они». Впрочем, присущая этому человеку мерзость от таких формулировок никуда не девалась.

 

— Я заполнил холодильник едой, так что вы можете просто разогреть ее. Всё необходимое для повседневной жизни там уже есть. Если чего-то будет не хватать, дайте знать. Я привезу в следующий раз.

 

Со Тэ Шин, исполнительный директор группы «Сомён». Поскольку ему посчастливилось работать под началом руководителя, который казался рыцарем справедливости прямо со страниц сказки, Чхи Ук досталась обременительная обязанность приглядывать за посторонним человеком. Каждые три-четыре дня он заглядывал в больницу.

 

«Он ведь уже сделал более чем достаточно, не так ли? Неужели он собирается продолжать таскаться сюда и после моей выписки?» — рассеянно думала Соль А, смущенно кивая.

 

— Если звонки вам кажутся обременительными, можете писать смс. Обращайтесь в любое время.

 

Хотя за последние две недели Соль А ни разу не вышла с ним на связь первой и вряд ли собиралась делать это в будущем, Чхи Ук неизменно повторял на прощание одни и те же слова.

 

— Поешьте как следует.

 

Чхи Ук тихо вздохнул, глядя на молчаливую Соль А, и приоткрыл входную дверь.

 

— Отдыхайте.

 

Дверь тихо захлопнулась, щелкнул электронный замок. Оставшись одна в незнакомом апарт-отеле, Соль А толкнула ближайшую дверь. Кровать в пустой комнате оказалась огромной. Хотя усталость стала для нее чем-то привычным, ложиться ей совсем не хотелось.

 

В больнице было то же самое. Шикарная кровать в VIP-палате была чересчур мягкой. Сон наваливался мгновенно, и каждый раз, стоило ей провалиться в темноту, ей снился один и тот же кошмар.

 

Бесконечно густой лес, уханье ночной птицы, преследующей ее, ветки, царапающие щеки, лианы, обвивающие лодыжки, чавкающая земля, липнущая к ногам. Когда она заставляла себя  бежать вперед, позади раздавался грохот выстрела.

 

Если один и тот же кошмар повторяется достаточно долго, наступит ли день, когда он перестанет пугать? Разве что если выучить наизусть каждую деталь.

 

В какой-то момент она, должно быть, заснула. Сон пришел незаметно. А когда она проснулась, в апарт-отеле она была уже не одна.

 

— ……

 

Мужчина сидел боком на обеденном стуле, повернувшись лицом к дивану, и курил. Багровый закат, проникающий сквозь окно, отбрасывал длинные тени на его ноги. Огонек на кончике сигареты казался краснее на фоне сумерек.

 

Она не испугалась. Еще до того, как открыть глаза, она уловила запах табачного дыма — вернее, тот самый аромат, который разбудил ее раньше всего остального. Глубокий, тяжелый шлейф, сырой и в то же время странно сладковатый. Запах, пробуждавший воспоминания о том дне в горах.

 

Со Тэ Шин. Так звали этого человека.

 

Соль А, давно разучившаяся верить в сказки, начала подозревать, что мужчина, встреченный ею в горах, был не кто иной, как Со Тэ Шин из группы «Сомён». Это было единственным объяснением всех тех странных событий, что происходили с тех пор, как она пришла в себя в больнице. Иначе у человека из группы «Сомён» не было ни малейшей причины ей помогать.

 

— Похоже, у вас все хорошо.

 

Вместо того чтобы спросить: «Вы Со Тэ Шин?», Соль А ответила голосом, все еще затуманенным сном. Виной тому был остаточный сон, табачный дым или запах самого мужчины? Голова казалась тяжелой.

 

В памяти всплыл его образ: он небрежно курил рядом с умирающим диким зверем. По сравнению с тем разом мужчина перед ней казался совершенно другим — почти неузнаваемо иным.

 

Сшитый на заказ костюм сидел на нем так, словно был создан исключительно для него. Часы на запястье холодно поблескивали, несмотря на то, что их заливали теплившиеся лучи заката.

 

Его волосы, некогда небрежно растрепанные, теперь были тщательно зачесаны назад, подчеркивая суровую резкость черт.

 

Дикая свирепость, которая еще недавно голыми руками рвала колючую проволоку, теперь была аккуратно спрятана под изысканными слоями костюма. И все же давящая аура, исходившая от него — как неотъемлемый собственный запах, — неуклонно заполняла гостиную, сгущая воздух до удушья.

 

— Выглядишь ты паршиво.

 

Выдохнув дым, произнес Со Тэ Шин. Его голос был пугающе низким, полным тревожной сырости, словно напоенный туманом воздух. Казалось, ее снова затягивает в тот день. В ушах зазвенело.

 

— Не так уж и паршиво, — пробормотала она.

 

Соль А медленно приподнялась на диване. Поразмыслив над его словами, она подумала: если это называется «паршиво», то всё не так уж плохо.

 

По сравнению с тем временем, когда ей приходилось ползать и лазать по горам в порванной одежде, с разодранным и избитым телом, это место было раем. Она могла лениво разлеживаться, предаваясь долговременному сну.

 

Со Тэ Шин стряхнул пепел с сигареты и снова зажал ее губами. Его длинные пальцы двигались с утонченной грацией. И тем не менее, это были те самые руки, что без колебаний  нажали на спусковой крючок, целясь в живое существо.

 

— Ты плакала во сне.

 

Соль А подняла руку и коснулась лица. Только тогда она поняла, что ее щеки и кожа вокруг глаз влажные.

 

— Мог бы и разбудить.

 

— В следующий раз разбужу.

 

Безучастно пробормотав это, мужчина сделал долгую затяжку. Его темные, пепельно-серые глаза, неотрывно следившие за ней, были ей хорошо знакомы. Тот самый завораживающий, бурный оттенок, который она уже видела вблизи.

 

«В тот день… неужели ты действительно упал вместе со мной?»